Широяша

      «Человек, стоящий передо мной — племянник Мацудайры-сана». Именно такие мысли вертелись в голове четырнадцатилетнего Хиджикаты, когда он с плохо скрываемым интересом разглядывал жавшегося в дверях мальчишку. С его появления здесь уже прошло три дня, но до сих пор малец ни разу не покидал комнату Мацудайры, даже есть не выходил.       — Должно быть, он очень напуган, ведь ему пришлось пересечь границу… — задумчиво протянул Ямазаки, когда очередная попытка выманить Гина из четырех стен увенчалась провалом. Гин, все еще не отлипавший от двери и явно услышавший его реплику, медленно поднял свой взгляд на Ямазаки. А увидев возникшую на его лице улыбку, тут же отвернулся, уставившись в пол. Катакурико, стоявший чуть позади Ямазаки, устало вздохнул и приободряющее похлопал Сагару по плечу, будто показывая, что переживать совершенно незачем.       — Он всегда такой, Заки, — с неким призраком улыбки проговорил мужчина, все еще держа ладонь на его плече. — Если Гин и захочет есть, то уж точно не скажет об этом. Скорее всего, он просто сворует что-нибудь. Как делал это все эти три дня. В конце концов, он ведь вырос в Кабуки-чо, где всем заправляют бандиты…       Сагару понятливо кивнул и, понуро опустив голову, зашагал на кухню. В дверях он все же остановился и обернулся на мальчишку.       — Я все равно оставлю немного еды. Если захочешь, приходи на кухню.       Как и ожидалось, ответа не последовало.       — Что ж, мне тоже пора, — неожиданно бодро заявил Мацудайра, одарив мальчиков лучезарной улыбкой и облачком никотина. — Документы-шмакументы, чтоб их… Тоши! Оставляю Гина на твое попечение! — заявил он, едва Гин сделал шаг за стариком. — Не позволяй ему впутываться в истории, да и вообще держите его присутствие здесь в секрете. Хотя глупо говорить это после того, как он пробыл здесь уже несколько дней…       Гин обиженно глянул на мужчину, заставив того рассмеяться. Наконец угомонившись, Катакурико присел перед ним на корточки и мягко проговорил:       — Пожалуйста, будь хорошим мальчиком и никому не называй свое имя. Ты ведь сделаешь это для меня?       Гин ничего не ответил, предпочтя словам молчание и колючий взгляд в сторону. Приняв такую реакцию за согласие, Катакурико весело зашагал к дверям.       — Подождите, Мацудайра-сан! — Тоширо так и замер перед хлопнувшей дверью. — Почему именно я… — тихо закончил он, глядя в пустоту. Да, он хотел увидеть драгоценного племянника человека, спасшего ему жизнь, но все же он и не думал, что будет настолько его бояться. Этот мальчик совсем не походил на образ, придуманный фантазией Тоширо, опирающейся на характер самого Мацудайры. Этот мальчик… Он был тих и нелюдим и даже со стариком общался исключительно взглядом. Он был холоден и отчужден, как будто ему не нравилось здесь находиться. Он выглядел отталкивающе и вел себя точно также, но Тоши понимал: каким бы ни был этот ребенок, им придется поладить. Хотя бы ради Мацудайры. — Так тебя… зовут Гин-чан, да? — с уверенностью, таявшей буквально на глазах, проговорил он, глядя на Гина с некой опаской.       — Не обращайся ко мне с этим дурацким суффиксом, — мгновенно ответил мальчуган, в пух и прах разбивая мнение Хиджикаты о том, что он совсем неразговорчивый. — Бесишь.       Сказав это, Гин все же покинул пределы комнаты Мацудайры, нисколько не обращая внимания на опешившего от его слов Хиджикату, в голове которого вертелась одна-единственная мысль: «Что он себе позволяет?!». Но в то же время Тоширо помнил, что в любой ситуации должен был оставаться дружелюбным с Гином. В конце концов, таково было желание самого Катакурико, искренне мечтавшего о дружбе между спасенным им мальчиком и его собственным кучерявым недоразумением.       «Кстати, о Мацудайре-сане, — спохватился Тоширо, ни на шаг не отставая от племянника, весьма уверенно перемещавшегося по совершенно незнакомой ему местности. — Он ведь потратил немало усилий, чтобы разыскать этого Гина, даже рисковал собственной жизнью ради него. А этот Гин так спокоен, хотя прекрасно знает, что из-за него Мацудайра-сан чуть не лишился ноги…»       Верно. Когда Катакурико пересекал границу вместе с Гином, их настигли Аманто. Сам Катакурико мало чего рассказал им об этом инциденте, да и вообще старался избегать этой темы, но Хиджиката прекрасно видел его переживания. Вот только причину этих переживаний ему выяснить никак не удавалось. «Хотя, наверно, он стал таким именно из-за этого пацана, — в который раз приходил к одному и тому же умозаключению Хиджиката. — Стоп-стоп-стоп, эти двери же ведут в…»       — А… Ум… — Тоширо боязливо поднял взгляд на Гина, безмолвно стоявшего в оружейном хранилище напротив стены с висевшим на ней портретом президента страны. Кажется, внимание юнца привлекло именно это аккуратно зарамленное фото. — Нам нельзя здесь находиться, мы же дети, — вспомнил строгий наказ Мацудайры Тоширо.       — Это ты здесь ребенок, — даже не потрудившись обернуться, ответил Гин. — Почему это висит здесь?       — Это же портрет президента! — как будто это все объясняло, воскликнул Тоши.       — Я вижу, — чуть заметно склонил голову набок мальчишка. — Потому и спрашиваю.       — Ты что, не любишь президента? — ужаснулся Тоши новому открытию. В его голове определенно не могло уложиться, что племянник патриота презирал создателя политики их страны.       — Отчего же? Очень даже люблю, — Тоши не мог видеть лица Гина, зато мог слышать его голос, который звучал подозрительно кровожадно. «А по тебе не скажешь», — мысленно фыркнул Хиджиката, но вслух не проронил ни слова. Хотя…       — Слушай… Я хотел поговорить с тобой о Мацуда…       — Обойдешься, — сиюсекундно перебил его племянник, разворачиваясь к выходу. Но Хиджиката тоже умел стоять на своем. Причем довольно твердо и решительно, хоть и не всегда, конечно.       — Он искал тебя все эти годы! — крикнул удаляющемуся затылку Тоширо. — Ты ведь все это время был в Кабуки? Почему ты не вышел на контакт раньше?!       На какой-то миг Гин сбился с шагу, но тут же исправил эту оплошность.       — Не твое дело.       — Да, быть может, но ты заставил страдать Мацудайру-сана! Он ведь думал, что ты погиб!       — И что с того?       «Что с того? — чуть ли не задыхаясь от возмущения, выдохнул Тоши. — Что с того, говоришь?»       — Да он же о тебе каждый божий день говорит! Он тебя боготворит почти что! И я думал, что мы… Что мы могли бы подружиться… — совсем тихо добавил Хиджиката, опуская голову. Возможно, именно поэтому он пропустил тот момент, когда Гин схватил его за ворот рубахи и притянул к себе, пронзая своими яркими глазами-рубинами.       — Подружиться? Со мной? Ха. Не говори так, будто что-то знаешь обо мне, — процедил сквозь крепко стиснутые зубы Гин. — Я все равно не собираюсь здесь оставаться.       Тоширо было неприятно слышать такое. Тем более, когда он лично видел мучения Катакурико по поводу исчезновения его любимого племянника и точно знал, насколько сильно тот переживал. Гин наконец-то был найден спустя столько лет, и что теперь? Он хочет уйти? Неужели ему совсем плевать на чувства Катакурико?       — Но Мацудайра-сан действительно любит тебя, — тихо проговорил Тоширо, кладя свою ладонь поверх чужих рук. — И он готов был всю страну перевернуть, лишь бы найти тебя. Если бы ты только видел его в тот моме…       Не договорив, Хиджиката почувствовал, как отлетел в сторону. Щеку обожгло чем-то холодным, в глазах засверкали искры. Затем все повторилось еще раз. И еще раз.       — Эй, ребят, драться запрещено! — вновь занесенный для удара кулак был остановлен Ямазаки за запястье. — Гин-чан, не бушуй, пожалуйся.       Гин зыркнул на Ямазаки с едва уловимым презрением и громко цыкнул.       — Ну вас, — бросил он, вырвавшись из хватки Сагару, и размашисто зашагал обратно в свои четыре стены, последние несколько дней являвшиеся ему неизменным безвылазным пристанищем.       «Этот мелкий… — закипая от злости и растирая побитые щеки, размышлял Хиджиката. — Я просто обязан до него достучаться!»       Но, хоть Хиджиката и решил так, давалось ему это очень и очень плохо. Вообще никак.       — Ги… Гин, ну нельзя нам заходить в хранилище, — тщетно взывал к Гину Тоширо, когда тот принялся разглядывать оружие всего батальона, сброшенное в кучу у стены. И ладно, если бы он его просто разглядывал, так он еще и проверял им на прочность мебель и стены. — Зачем ты стреляешь в портрет президента? — обескуражено проворчал Тоширо, прослеживая аккуратные трещины на стекле и зияющую дыру в полотне. В ответ мальчонка развернулся к Хиджикате и наставил пистолет на него. — Эй, что ты…       — С таким оружием вам не победить, — сказал Гин так, будто происходящее его никоим разом не касалось. — Старик действительно планирует отбиваться вот этим?       — Ну… Это все, что у нас сейчас есть, — все еще не понимая полной сути его слов, протянул Хиджиката.       — Вы умрете.       Уверенность Гина взбесила Тоширо. Они столько лет держали Аманто вдали от своего укрытия, и никто не умирал, а тут какой-то пацаненок просто приходит и заявляет, что они заведомо проиграли?       — Ты…       — О, а этот не так уж плох, — неожиданно довольно хмыкнул Гин, покручивая на пальце за ручку какой-то пистолет. Приглядевшись, Тоши узнал в этом черном оружии с железной обводкой свое собственное, доставшееся ему от отца. Именно благодаря этой опасной вещи ему удалось выжить несколько лет назад. — Твой? — поинтересовался Гин, с интересом разглядывая медленно меняющееся выражение лица первого ученика школы имени Мацудайры.       — Нет, — отрешенно качнул головой Тоширо, ни на секунду не отводя глаз от оружия, — моего отца.       — О, так твой отец был опасным типом? — пуще прежнего заинтересовался Гин, взглядом вновь возвращаясь к пистолету, все еще вертевшемуся на его указательном пальце.       — Он не опасный… — только и сумел промямлить Тоши.       — Аманто, — знакомое слово больно резануло слух. — Гравировка и стиль оформления оружия полностью их. Если твой папаша не являлся членом группировки, то, должно быть, все равно был довольно силен, раз смог стащить такое ценное оружие.       Тоширо во все глаза глядел на мальчишку перед собой. Ну не может же быть, чтобы его отец, его добрый, улыбчивый отец, всегда называвший себя патриотом, работал на злейшего врага его любимой страны?       — Ну-ну, не нагнетай обстановку, малыш, — позади Гина волшебным образом материализовался Мацудайра собственной персоной и, довольно ухмыльнувшись, оперся руками о голову своего резковатого родственничка. — Гин-чан, ты был послушным мальчиком, а? Ведь так, Тоши?       Тоши сердито кашлянул, но ни отрицать, ни, тем более соглашаться, не стал.       — Вы до сих пор не ладите, что ли? — удивленно потер подбородок мужчина. — Ладненько, Гин-чан, как я и обещал, ты можешь вернуться домой.       Тоши во все глазенки уставился на мужчину, который, насколько помнил Хиджиката, всегда тащил детей сюда, а не выставлял их обратно.       — Конечно, если тебе все еще не нравится эта школа, — ехидно добавил Мацудайра, как бы невзначай хватая племянника за плечо.       — Не нравится, — с вызовом ответил тот, небрежно сбрасывая чужую ладонь. Мацудайра с улыбкой отступился от двери.       — Тогда жду тебя в гости еще раз, — едва ли слышно для самого мальчишки проговорил он, опираясь о стену рядом с Хиджикатой. — Будь осторожен.       Тоширо очень не хотелось, чтобы Катакурико жил призрачными надеждами, но лишать его этой самой надежды ему не хотелось еще больше.       Однако спустя неделю Гин вернулся. И, проведя в школе без малого два дня, вновь покинул пристанище дяди. Тоши видел, как сильно старик хотел завлечь племянника остаться, как пытался сделать все, что угодно, лишь бы мальчику здесь понравилось. Но Гин все равно уходил, никогда не оставаясь подолгу. И это бесило. Неимоверно, жутко бесило. И в одно из очередных расставаний Тоши, которому поручили проводить Гина до ворот, все же не выдержал.       — Слушай, почему ты все время уходишь? — он смотрел на собеседника выжидающе, всем своим видом говоря, что так просто не отстанет.       — Я же не спрашиваю, почему ты все время остаешься, — хмыкнул Гин, непринужденно ковыряясь в носу. Такой ответ мало того, что не устроил Хиджикату, так еще и взбесил пуще прежнего. Но решать все кулаками — дело гиблое: юркий уроженец Кабуки-чо в мгновение ока одержит верх в их маленькой схватке. Тем не менее, Хиджикате все еще хотелось знать ответ, и он, решив, что откровенность нужно ждать за откровенность, заговорил снова.       — Я остаюсь, потому что мне больше некуда идти, — хоть это и не было вопросом, Тоши все же ухватился именно за этот кусочек их то ли редкого разговора, то ли очередной перепалки. — Моего отца убил Широяша. Прямо на моих глазах. Хоть я и не разглядел его лица, но это точно был он. И то оружие было последним, что мне осталось от родителей.       Тоширо был уверен на все двести, что его даже не слушают, но, обернувшись, он наткнулся на терпеливо созерцающий его взгляд. Этот взгляд стал ему как будто толчком, заставившим продолжать начатую беседу.       — Мацудайра-сан буквально подобрал меня. А после мы разлучились, поскольку он отправился искать тебя. Кое-как я прожил один, а потом меня нашли Кондо-сан и Ямазаки. С тех пор я здесь.       — И ты ни разу не возненавидел его? Этого старпера, — чуть заметно приподнял белесую бровь Гин. Хиджиката непонимающе посмотрел на него.       — За что?       — Ну, он ведь бросил тебя, вроде как.       — Не бросил, — задорно улыбнулся Хиджиката. — Тем, кто сказал Кондо-сану найти меня, был Мацудайра-сан!       Гин смерил разом будто загордившегося Тоширо равнодушным взглядом и выдал унылое «О как».       — А я… Мне просто есть, куда вернуться. Пока что есть… — тихо проронил Гин, осторожно касаясь створок больших ворот. — А знаешь, ты забавный, — вдруг добавил он, неожиданно повеселев. — Будет жаль, если ты умрешь. Так что выживи, что ли…       После этого он все же упорхнул со двора, напоследок взмахнув пистолетом, с которым, по заметкам Хиджикаты, никогда не расставался. В последний момент Тоширо неосознанно бросился за ним, но все же побоялся выйти за пределы школы, ведь это было ему строго-настрого запрещено Мацудайрой. Замерев у ворот на краткий миг, он приложил ладони к лицу и громко крикнул:       — Я… Я буду ждать тебя!       Ответом ему послужил насмешливый выстрел в небо. Тоширо смотрел ему вслед еще какое-то время, а после хмуро опустил взгляд к земле. Ему показалось, или только что они и правда стали друг к другу чуть ближе?       — Да, мой друг, расставаться всегда тяжело, — на голову юнца опустилась рука Мацудайры.       — Ничего мне не тяжело… — пробурчал малец, тут же согнувшись под тяжестью старика, после его слов переместившего свой вес на мальчишу почти полностью.       — А чего ж ты тогда так прогибаешься? — рассмеялся он, все же выпуская Хидижкату на свободу.       — Потому что Вы слишком тяжелый, — вскинув голову, ответил тот.       — Так тебе все же тяжело?       — Да ни капли!       Из-за этого Катакурико рассмеялся, а после также неожиданно стих, молча устремив взгляд вдаль.       — Он наконец-то признал тебя, Тоши, — с легкой улыбкой сказал мужчина, вслепую доставая сигарету и все еще глядя в холод вечереющего горизонта.       — С чего Вы так решили? — удивился мальчонка.       — Он стрельнул в воздух показать, что ты услышан. Хах, он действительно признал тебя… — вновь забормотал Катакурико, щелкая зажигалкой и поднося сигарету к огню. — Не знаю, хорошо это или плохо…       Хидижката молча смотрел на маленькое пламя в руках Мацудайры, обдумывая услышанные слова. За последние недели Гин и правда стал с ним более раскрепощенным, хоть и до сих пор ограждал себя какими-то стенами то ли недоверия, то ли чего-то еще.       — Мацудайра-сан, как думаете… Он еще вернется? — протянул Хиджиката, неотрывно следя за уже почти что растворившейся в огнях города крохотной детской фигуркой.       — Конечно же вернется! — уверенно заявил Катакурико, расставляя руки по бокам и тоже глядя вслед Гину. — Он ведь чуть ли не каждый месяц сюда возвращается!       — Да я не об этом!       Катакурико снова рассмеялся, выдыхая при этом никотин.       — Я верю, что однажды он захочет остаться здесь сам. Навсегда. И когда этот день настанет, Тоши, пообещай мне кое-что.       Мальчик поглядел на мужчину с интересом. Табачный дым медленно заполонял собой вечерний морозный воздух.       «…Когда он вернется, пообещай мне, что ты не оставишь его одного».       Тоширо распахнул глаза и резко сел на кровати. В голове тут же неприятно загудело, в глазах поплыло. Схватившись за виски, чтобы хоть как-то унять головокружение, Тоширо набрал полные легкие воздуха и тяжело выдохнул. При этом он почувствовал тупую боль в районе сердца и незамедлительно устремил свой взор к источнику болезненных ощущений. Пальцы рассеянно пробежались по гладкой эластичной ткани, словно проверяя, не обман ли это.       «Бинты?..»       Хиджиката посмотрел перед собой. Судя по белому потолку, успокаивающим светло-голубым стенам, а также легким, почти стершимся ненавязчивым запахам нашатыря и настоя валерианы, он был в одном из достроенных отделов медпункта. «Выходит, я еще жив», — заключил для себя Хиджиката, откидываясь обратно на подушки и отворачиваясь к окну. Только тогда он заметил в углу Ямазаки, дремавшего в весьма неудобном для этого положении — стоя, — и если бы не стена, к которой Заки прислонился всем корпусом, то бедный физрук тотчас улетел бы на пол. Недолго думая, Хиджиката подобрал стоявшую у кровати тапочку и швырнул ею в уснувшего посетителя. Быть может, он поступил и не очень добропорядочно, сделав подобное, но вставать лишний раз с постели ему не хотелось из-за все еще болевшей груди, а только лишь одним криком такое беспробудное существо, как Сагару, растормошить бы все равно не получилось. Обувь попала прямо по коленке спящего, и тот, лишившись точки опоры, чудом не свалился с ног, вовремя проснувшись.       Вопреки всем ожиданиям Тоширо, Сагару не проронил ни слова по этому поводу. То ли он спал так крепко, что просто-напросто ничего не заметил, то ли произошло нечто такое, что злиться из-за маленькой шалости историка ему было некогда.       — Как Вы себя чувствуете, Хиджиката-сан? — взволнованно спросил он, подрываясь со своего места.       — Живой, — Тоширо выдавил из себя мимолетную улыбку и задумчиво уставился на коллегу. За все эти годы, проведенные за созданием школы и улучшением жизни в ней, только Сагару ни капли не изменился. Остальные же стали будто бы другими людьми. Тот же Гин, к примеру, или даже сам Тоширо. После того, как Гин ушел тогда, напоследок стрельнув в воздух, он не возвращался. Он будто бы испарился, исчез. На долгих тринадцать лет. А теперь, когда Гинтоки вдруг снова вернулся, им было не о чем говорить. Впрочем, ровно как и тогда. Но тогда они все же не были настолько далеки. Должно быть, этот длительный разрыв все же подкосил их отношения и сделал их еще более натянутыми, чем прежде.       «Точно! — осенило после этого Хиджикату. — Где Гинтоки?»       Поймав на себе ожидающий взгляд, Ямазаки с кислой миной почесал затылок и уселся на стоявший чуть поодаль стул.       — Мы и сами толком не поняли, что случилось, — заунывным голосом начал он свой рассказ. — Кажется, господин директор пытался выпроводить тех торгашей еще раз, но… Судя по тому, что во дворе началась перестрелка, к согласию они так и не…       — Перестрелка? Все живы?! — Хидижката даже забыл о ноющей ране в груди и спешно вскочил на ноги.       — Д-да, но… Вы получили серьезное ранение во время всего этого. Больше пострадавших нет.       — А сам Гинтоки? Где он?       Заки отвел взгляд в сторону.       — Ну?!       — Ушел.       Тоширо ожидал какой угодно ответ, но точно не такой. «То есть как ушел? Просто взял и ушел? Неужели тот чурбан был прав?»       — Он покинул территорию школы, уводя всю процессию за собой, — чуть приглушенно заговорил Сагару. — Благодаря этому пострадали только Вы, Хиджиката-сан. Да и то Вас ранил лично господин директор, чтобы Вы, абсолютно безоружный, не смогли принять участия в перестрелке. Это видели Такасуги-сан и Кондо-сан — они тоже услышали звуки стрельбы, и поэтому…       Прежде чем Сагару понял, что договаривать свой рассказ ему уже некому, вечерний сквозняк игриво разворошил вкладные бумажки о применении лекарств, одиноко пылившиеся на тумбе.              «Дурацкий Саката, чтоб тебя! — не поленился выругаться Тоширо, пулей пролетая по этажу. — Так рисковать своей жизнью из-за меня! Да Мацудайра ж меня в клочья порвет!»       — О, Тоши, ты в порядке, — услышал Хиджиката по дороге и, не останавливаясь, кивнул Кондо-сану в ответ. «Хорошо, что он не стал ничего у меня спрашивать, — с облегчением подумал мужчина. И тут же рывком обернулся, не поверив, что все было так просто. Так и есть: Исао следовал за ним. — Вот же ж!»       — Не торопись так к нему, Тоши, — снова мягко заговорил Кондо, ни капли не уставая от бега. — Я за ним уже отправил Такасуги, Кацуру, Хаттори и Сакамото. Они справятся.       Услышав знакомые имена, Тоширо остановился. Если подмога к Гинтоки уже ушла, то ему бессмысленно гнаться за ними. Тем более, с такой раной. «Кстати, об этом…»       — Я слышал, это Гинтоки меня ранил, — недовольно проговорил Хиджиката, разворачиваясь к Кондо, также притормозившего у окна. — Зачем?       — Ну-у, судя по тому, что я видел… — Кондо нахмурился и приложил ладонь ко рту, вдумчиво вглядываясь в свое отражение на стекле и пытаясь воссоздать в своей памяти кусочки недавних событий. — В последний момент один из покупателей высунулся в окно, целясь тебе в спину. Гин-чан увидел это и ранил тебя первым. После этого он увел машину за собой с территории школы. Это все.       Тоширо неосознанно сжал бинты на груди крепче. Рана действительно была не смертельной. Вот только зачем Гинтоки поступил таким образом? Зачем выстрелил? Понимая, что все равно не успокоится, пока хотя бы не получит ответы на свои вопросы, Тоширо решительно посмотрел на Исао.       — Кондо-сан. Могу ли я взглянуть на место перестрелки еще раз?

***

      Несмотря на недавние происшествия, во дворе не было ни души. Из-за продолжительных дождей на песчаной насыпи отпечатались глубокие следы чьих-то подошв. Возможно, это были следы именно Сакаты, но Хиджиката не мог утверждать наверняка. Зато с уверенностью мог сказать, что еще совсем недавно валялся в двух метрах отсюда: на земле все еще красовалось прелестное кровавое пятно. «Неудивительно, что мне приснился сон о моем прошлом», — вздохнул учитель, оглядывая выбитые стекла всего первого этажа. Посреди обмякшей и стоптанной травы еле проглядывались оставленные пули. Заметив их, отразивших в себе солнце, Хиджиката немедля опустился рядом, подбирая находку с земли. Изделие было тонким и длинным, будто игла-переросток. Совсем не похоже на обычные пули обычного оружия.       — Кондо-сан, это ведь не то, о чем я подумал? — шокировано протянул Тоширо, на всякий случай все же осматривая пули еще раз, после чего въедаясь в лицо коллеги глазами, ожидая ответа.       — Именно то, — медленно кивнул Кондо. — Это действительно пули Аманто. Более того, из-за своей формы эти пули вполне способны пройти насквозь двух-трех человек. Насмерть, разумеется.       — Двух-трех… — рассеянно повторил Тоши, возобновляя в голове все случившееся ранее, перед самым его ранением. — То есть они хотели!..       Догадка больно саданула по сердцу, подкидывая новые воспоминания. В тот момент, когда машина начала отъезжать, он, Тоширо, стоял прямо напротив Гинтоки.       «Так значит, он намеренно выстрелил первым, — наконец уловил задумку Сакаты Тоши. — Гинтоки знал, что целиться будут именно в него, и в прямом смысле убрал меня с дороги. Но тогда где же его пули? Ведь после этого была перестрелка…» — Тоши снова и снова вглядывался в траву, даже сел на нее, но ничего не находил, кроме уже знакомых длинных амантовских патронов.       — Если ты ищешь пули Гин-чана, то они здесь, — Исао, до этого молча наблюдавший за поисками, протянул Хиджикате небольшой пакетик с вещдоками, в который историк немедленно вцепился. Внутри оказались пули куда более знакомые, чем предыдущие. — Как видишь, это тоже принадлежит Аманто, — тихо продолжил Исао. — Вернее, это более устаревший вариант, но не менее действенный. Такую же пулю достали из тебя, — добавил Кондо, заметив сомнение в глазах Тоширо. И с каждым этим словом Тоширо будто пронзали клинками сердце, безжалостно вгоняя их глубже, в самую плоть, сквозь сосуды. Сначала тот выстрел. Потом эти пули. Затем перестрелка и побег. Еще и зачем-то отправленные вслед за сбежавшим директором четверо хорошо обученных и наверняка вооруженных мужчин. Все это сводилось лишь к одному…       — Кондо-сан, — прошептал Хиджиката, выпуская пакет из рук. — Не говорите мне, что подозреваете Гинтоки… Пожалуйста…       Кондо-сан тихо опустился за вещдоком.       — Прости. Другого выхода у нас нет.

***

      Эхо выстрелов почти стихло и уже перестало так беспощадно терзать ясное небо. Где-то на горизонте виднелись серые тучи, но они еще были далеко отсюда. Среди изорванной травы лежал едва живой человек, жадно, из последних сил хватавший легкими воздух. Дыхание его давно уже сбилось, волосы растрепались, лоб взмок; лицо и руки были испачканы кровью, многочисленные алые разводы виднелись на одежде. Сил не было на то, чтобы подняться, но пальцы все еще уверенно сжимали пистолет. Шаг. Еще один. Знакомый, до дрожи знакомый голос где-то рядом.       — Как же хорошо бегает Кинтоки, черт возьми? Мы уже довольно далеко от школы…       Неловкий поворот головы. Там, по ту сторону дороги, за деревьями. Медленное поднятие руки над собственной головой с разворотом дула в сторону голосов. Рваный вдох, и палец опускается на курок.              — Дурацкий Саката, чтоб его! — озлобленно пыхтел в челку Сакамото. — Он сбежал, а мы ищи? Что за прятки, как в детском саду?       — Успокойся, Тацума, нам ведь просто поручили вернуть его обратно, — Кацура, идущий позади всех, честно попытался улыбнуться, у него это даже почти получилось, но напряженная ситуация, расположение дел в целом и неприятное предчувствие чего-то ужасного давали о себе знать.       — Сомневаюсь, что Кондо отправил нас только лишь за этим, — хмурился Такасуги, неспешно идя впереди. — Вся эта передряга с вражеским оружием сама по себе подозрительна. А если еще и учесть, что Гинтоки пропал на несколько лет, а потом вдруг появился из ниоткуда…       — Думаешь, он подозревает Кинтоки в чем-то? — с нотками печали спросил Сакамото. — Мне бы этого не хотелось, ведь мы так давно с ним не виделись…       — Тацума, — цыкнул на коллегу Такасуги, и тот поспешно смолк. Кацура украдкой глянул на идущего перед ним Хаттори и понял все сам. «Этот человек не знаком ни с Аманто, ни с Джой, — будто бы поясняя самому себе, подумал Котаро. — Пока что ему еще рано знать о том, что Гинтоки был одним из нас».       — Как же хорошо бегает Кинтоки, черт возьми? — недовольно заворчал Сакамото. — Мы уже довольно далеко от школы…       Тишина наступила меж коллегами, поскольку никто из них не мог дать точный ответ на этот вопрос. Впрочем, минуту через другую тишина растворилась сама собой, утопая в звуке выстрела.       — Это там! — воскликнул Хаттори, быстрее других среагировав на случившееся. Переглянувшись, все четверо метнулись вниз по склону.       — Гинтоки! — ошарашено разинул рот Сакамото, от ужаса впервые позабыв столь ненавистное Гином прозвище. Саката лежал посреди небольшой поляны, весь в крови, и пытался отдышаться. Правая рука зависла в воздухе как приклеенная, мертвой хваткой удерживая пистолет.       — Решил привлечь наше внимание выстрелом в воздух? — хмыкнул Шинске, помогая давнему товарищу подняться с земли, запрокидывая для этого его руку себе на плечо. — Разумно. Идти хоть сможешь? В твоем-то состоянии?       Саката молча кивнул, не в силах вымолвить даже простого приветствия.       — А где эти торгаши? — увидев, что жизни Гинтоки больше ничто не угрожает, Тацума уже вовсю вертел головой в поисках своих коллег по рыночным делам.       — Они сюда… больше не вернутся… — все же найдя в себе несчастный клочок сил, хрипло шепнул Гинтоки, прежде чем вся процессия тронулась обратно к дороге.       По оставшейся в полнейшем одиночестве поляне пробежался вечерний ветер, нервно всколыхнув лужи крови, оставшиеся тут и там, а также оборванную одежду пяти мертвых тел, лежавших под одним из дальних деревьев. Сантиметрах в двадцати валялся битый пистолет, на логотипе которого черным по белому значилось слово «Аманто».