Глава 4
22 мая 2016 г., 23:34
В этом доме что-то всерьёз не так, теперь Брюс не знает, что и думать. Сказать, что здесь, видимо, появились привидения, было бы форменным безумием, но другого объяснения у него нет. Он сомневается, что любая наркота в мире смогла бы заставить его и Джокера разыгрывать сцены из какой-то неизвестной им истории. Это общая галлюцинация? Групповое помешательство?
Что бы это ни было, очевидно, что происходящее становится опасным. Даже в лучшие свои дни Джокер представлял собой угрозу, яснее ясного, что он пришёл к Брюсу, чтобы убить. Однако в этом разделённом на двоих бреде, который они проживают, у Джокера роль психопатической подружки. А если здесь и правда призраки двух возлюбленных (Брюс тщетно пробует опровергнуть такую версию), то он почти уверен, что знает концовку.
Но откуда здесь взяться духам? Даже если допустить их существование, дом совершенно новый. Что их разбудило? Единственное, что в доме сложно назвать новым, — разнообразную мебель, которая пришла с аукционов. И, конечно, вряд ли он сможет обойти всё поместье и произвести акты экзорцизма над каждым стулом или шкафом.
Нужно покинуть дом.
Буря станет серьёзным препятствием. Он должен взять что-нибудь тёплое из своей комнаты, потом попытаться добраться до гаража. «Акробат» был уничтожен во время последней схватки с Джокером, но у него есть и другие машины, которые смогут пробиться сквозь сугробы. Можно, конечно, выйти и без пальто, но это верное самоубийство, если вдруг машина заглохнет или увязнет в снегу, а погода настолько кошмарна, что он обязан предусмотреть и такой вариант.
Ещё один вариант, это спуститься в пещеру и надеть костюм. Но стоит ему вспомнить о женщине на кухне, ужас парализует его. Так или иначе, нет ни единого способа гарантировать, что он не кинется сдирать броню с себя, если снова окажется во власти той силы. К тому же это покажет Джокеру, кто он. А сражаться с Джокером в такой атмосфере — хуже идеи быть не может. Идеальный план: свалить отсюда к чертям.
Брюс крадётся вдоль стены прихожей, он возле того крыла дома, где расположены тренажёрный зал и бассейн. Его спальня — в противоположном. Прислушиваясь изо всех сил, он продвигается дальше. Впереди лестница, по которой он может подняться на второй этаж.
Он достигает угла, где стена заканчивается и начинается первая ступенька лестницы — и останавливается, снова прислушиваясь. Брюс понятия не имеет, где Джокер. Возможно, тот охотится на него; возможно, сбежал в другую часть дома; возможно, даже покинул дом. Стоит ему подумать, что Джокер ушёл, Брюса мимолётно колет опасение, выживет ли тот в буране, а следом этой мысли на пятки, вместе с холодной дрожью, наступает другая: первой была не его мысль, он бы не беспокоился за Джокера. Это призрак, или без разницы что другое, что до сих пор не покинуло его тело, а затаилось в глубине.
Поднимаясь по ступенькам, он стараясь ступать как можно ближе к стене, чтобы дерево не заскрипело. Тьма вокруг чернее сажи, лишь далёкие отблески молний прорезают её, ему остаётся и дальше продвигаться на ощупь. Похоже, в холле наверху никого.
Зал кажется бесконечным. Погружённый во мрак дом ощущается ещё более громадным, чем обычно. Брюс не должен был потратить так много времени, чтобы дойти до фойе. Или должен? Он никогда не пробовал ходить по дому в полной темноте и тем более чуть ли не дюймовыми шажками, прислушиваясь к каждому шороху.
Где-то впереди, ближе, чем он ожидал, хлопает открытая дверь. По звуку похоже на парадную дверь на первом этаже. Брюс замирает, и ледяной ветер гладит его по щеке.
«Наверное, я плохо закрыл её, — уверяет он себя. — Женщина снаружи была иллюзией. Никто не вошёл в дом. Это, наверное, Джокер. Возможно, он открыл дверь и убежал навстречу метели».
Брюс выдыхает и продолжает идти.
Достигнув дверного проёма, откуда видно фойе, он осторожно заглядывает за угол. Внизу, у подножия лестницы, он видит светлый прямоугольник: парадная дверь распахнута настежь, и на порог уже намело снега. На нём отпечатки шагов. Расслабившись, Брюс с облегчением проводит ладонью по лбу. Джокер ушёл, теперь можно спокойно дойти до спальни, взять пальто и вызвать полицию без промедления — и без угрозы совершить ещё одно сексуальное насилие.
Он быстро пересекает верхнюю площадку лестницы, торопясь к противоположному дверному проёму, коридор за которым ведёт в сторону его комнат. Брюс идёт так быстро, как может. Оказавшись напротив парадного входа, он смотрит вниз, чтобы проверить, не видно ли Джокера, и кровь застывает у него в жилах.
На снегу только одни отпечатки ног. И они ведут внутрь.
Достигнув двери, Брюс бежит сломя голову прочь от холла, он держит одну ладонь перед собой, чтобы ни с чем не столкнуться. Если он снова наткнётся на эту женщину, то сумеет оттолкнуть её и побежать дальше.
В спальню он врывается и тут же захлопывает дверь за собой. Через всю комнату к тумбочке — там свечи, которые он поставил. Брюс зажигает их и торопится к шкафу, чтобы взять пальто.
— Ты злишься на меня? — тихо спрашивает из тёмного угла Джокер. Едва сдержав дрожь, Брюс разворачивается.
На мгновение ему кажется, что он видит женщину, но нет, это всего лишь Джокер, он стоит возле двери, где, видимо, и ждал его. Волосы свисают, заслоняя глаза, а грим выглядит размазанным. В пальцах у него снова нож, и он, опустив глаза, трёт большим пальцем о кончик лезвия.
— Нет, конечно же, нет, — выдыхает Брюс с чувством вины и сожаления. — Я с ума по тебе схожу.
— Я не думала никому навредить. Лишь хотела быть с тобой.
Джокер поднимает взгляд, переводит его с ножа на Брюса, и Брюс изо всех сил пытается остаться на месте и не подходить к Джокеру. Но тело опять неподвластно ему. Самое большее, что ему удаётся, это замедлить движение, и со стороны, должно быть, он выглядит очень странно, словно у них фильм и включилась замедленная съёмка. Однако Джокер будто не замечает, снова играя с ножом, что начинает нервировать.
— Разве я могу оставить тебя одну?
Он касается груди Джокера, проводит по ней ладонью, мягко обнимает за плечи. Когда он тянется, чтобы нежно коснуться поцелуем чужих губ, старается не замечать нож, прижатый к животу. Джокер отвечает на поцелуй, прикрывает глаза, и Брюс бедром чувствует, как он возбуждён. Его собственный член тоже просыпается, и, хотя он не может не проклинать такую реакцию, всё происходящее невероятно напоминает те сны, которых он так жаждал. Вот только легче не становится.
Джокер складывает нож и убирает в карман, что немного успокаивает Брюса. Если он выгадает правильный момент, то сможет вложить всю энергию в удар. Какая бы сила ни владела его сознанием, он уверен, что успеет перехватить нож первым.
Поцелуй затяжной и неторопливый. До этого была безумная страсть, теперь же Брюсу нравится всё делать медленно. Чувства совсем запутались: панический страх и терпеливая настойчивость, подкарауливание момента, чтобы двинуться дальше, потаённое нетерпение снова заявить свои права на Джокера, проскальзывающая боль и чувство вины. Последнее он никак не может понять, но, наверное, его призрак знает, что отношения с кем-то настолько нестабильным обречены.
— Я никого не смогу полюбить так сильно, как тебя, — шепчет он в губы Джокеру.
Брюс целует щёку в шрамах, прихватывает губами мочку уха, а потом берётся за отвороты пиджака и тянет с плеч. Медленно он обходит вокруг Джокера, продолжая раздевать его, и целует в заднюю часть шеи. Джокер вздрагивает. Пиджак сдвинут до локтей, а Брюс прижимается к спине Джокера, используя перекрутившуюся ткань как способ удержать его руки.
— Ты доверяешь мне? — спрашивает он.
Джокер рвано выдыхает, словно хотел что-то сказать, но озвучивает только: «Да…»
Брюс снова целует его в шею, а затем стягивает пиджак до конца и откидывает в угол. Так и оставшийся в кармане нож лязгает по полу, и у Брюса сразу становится легче на душе. Похоже, призрак тоже беспокоился о ноже, однако теперь они вне опасности.
Джокер пробует развернуться, но Брюс удерживает его за плечи, он прикасается губами к плавной дуге, где нижняя челюсть переходит в ухо, и одной рукой осторожно тянется к поясу брюк Джокера. Пуговица уже оторвана, и расстегнуть их легко, Джокер полностью возбуждён. Обхватив его, Брюс потирает большим пальцем головку, в то время как другой ладонью скользит в карман, где есть ещё один нож. Ловко вытащив, он отбрасывает его в сторону.
Медленно и уверенно он двигает пальцами по члену Джокера вверх и вниз, попутно расстёгивает молнию на своих брюках. Джокер запрокидывает голову и укладывает её ему на плечо. Брюс видит, как движется кадык, когда Джокер сглатывает. Дав чужим брюкам упасть на пол, он трётся пахом о ложбинку меж ягодиц, и его пробирает дрожью нетерпения. Вряд ли больше получаса прошло с бальной залы, но по ощущениям будто годы пролегли между тем сближением и этим.
Джокер подаётся ему навстречу, тянется ладонью и, притягивая к себе, хватает Брюса за бедро, зажимает член Брюса между их телами. В ответ Брюс чуть надавливает на живот Джокера и подталкивает их обоих к кровати, Джокер успевает упереться руками, не даёт уложить себя и толкается ягодицами навстречу ему, ещё ближе. Удерживая его за бедро, Брюс неловко направляет себя, в этот раз не нужно подготавливать Джокера, чтобы начать вдвигаться. Он смотрит, как в беззвучном стоне расходятся губы Джокера, и сам с трудом пережидает этот миг, приспосабливаясь к непривычному тугому ощущению.
— Всё хорошо? — выдыхает он, Джокер отрывисто кивает. Осторожно и почти целиком Брюс выходит из него, а потом толкается вперёд снова.
В этот раз, когда Джокер развёрнут к нему спиной, всё ощущается иначе. Волей-неволей он осознаёт вопиющую непристойность происходящего, потому что в этот раз он видит, как его член погружается в Джокера. Тот всё ещё упирается ладонью в постель, а голенями — в её край, другой ладонью он всё так же цепляется за тело Брюса. Брюс старается не застонать в голос, когда наконец целиком оказывается внутри.
На секунду-другую он замирает, поражённый интенсивностью ощущений и непередаваемым видом поясницы Джокера, сжимающейся и напрягающейся на каждом толчке. Тот задыхается, растерянно хватая открытым ртом воздух, член его в предвкушении тяжело выпирает вперёд. Брюс познал немало женщин, и его всегда впечатляло, если кто-то настолько открывался для него и так отзывался на каждое его действие. Он начинает убыстрять темп, толкаясь бёдрами вперёд, и кровать скрипит, изголовье бьётся в стену.
Джокер опирается о постель коленями, уводя свои бёдра чуть дальше, Брюс не даёт ему, перехватывает обеими руками. Он знает, что от его пальцев могут остаться синяки, но это кажется неважным. Ему нужно. Ни один из снов, которые были в эти дни у него, не может и близко сравниться с испытываемыми ощущениями. Как же он хочет, чтобы они длились вечно!
Он выскальзывает, и Джокер испуганно вздрагивает. Брюс хватает его за руку и тянет к себе.
— Повернись, — шепчет он, — повернись. Мне нужно смотреть на тебя, видеть тебя, твоё лицо.
Джокер перекатывается, падает на спину и придерживает себя за колени, раздвинув бёдра и открывая себя целиком. Упёршись коленом в постель, Брюс входит в Джокера одним плавным толчком, и оба стонут от неожиданности. Брюс сдвигается выше и прижимает губы к его губам, и только потом продолжает медленно выскальзывать, а потом как можно глубже проникать обратно. Твёрдый член на каждом движении прижимается к животу Брюса.
Они движутся в унисон, Брюс хватается ладонью за бедро Джокера выше колена, давит, раскрывает, почти прижимая коленом к груди. Другой ногой тот обхватывает Брюса поперёк спины и, приподнимаясь навстречу, заставляет его сильнее ударять вперёд бёдрами. В комнате холодно, но несмотря на это их тела блестят от пота, кожа влажно скользит по коже. Упираясь лбом в лоб Джокера, Брюс не прерывает контакта взглядов и смотрит в глаза, но Джокер закрывает их.
— Не надо, — целует Брюс его снова. — Я хочу видеть тебя, хочу смотреть, как ты кончаешь.
Взяв в руку чужой член, Брюс поглаживает его, Джокер дёргается ему навстречу, но веки его всё ещё зажмурены.
— Открой глаза, — просит Брюс и прекращает ласку. Джокер неохотно смотрит на него, и Брюс вознаграждает его за послушание, перехватив по-другому и двигая пальцами сильнее. И сразу же толкается, с наслаждением слушая, как сдавленно и нетерпеливо выдыхает Джокер. Это самый эротичный звук, который когда-либо слышал Брюс, и он едва не теряет голову, вбиваясь вдвое быстрее.
Джокер не против, он поторапливает, хватается поверх пальцев Брюса. Брюс чуть сильнее сжимает его член и трёт ладонью от середины к основанию, бёдра резко, почти отчаянно толкаются вперёд, а потом Брюс смотрит уже второй раз, как кончает Джокер, кончает, пачкая его пальцы и сжимаясь вокруг его члена. Толчки Брюса становятся почти безжалостными, всё тело Джокера дрожит, подчиняясь его рукам. Глаза снова закрыты, но Брюсу уже совсем не до того.
Не больше десяти секунд проходит, как начинает кончать и он, дыхание его сбивается, все мысли покидают голову. Ничего не существует, кроме их двоих, — впервые за долгое время он чувствует себя полноценным.
Он тяжело обмякает на Джокере и вслепую утыкается губами в его шею. В этот раз рассудок, похоже, не возвращается ни к кому из них, и даже Джокер не против лежать и дальше. Брюс переводит дыхание и убирает волосы Джокера с его лица. Нежно поцеловав в уголок губ, он тянется рукой выше по постели, под подушку, что в изголовье кровати. Его пальцы касаются пистолета.
Никакого пистолета под подушкой, конечно, нет, Брюс знает это, он ни за что не стал бы использовать такое оружие. Но в его ладони настоящая и тяжёлая рукоять. Чувство вины и скорбная печаль возвращаются, и Брюс снова целует Джокера, одновременно вытаскивая пистолет из-под подушки. Он прижимает дуло к виску Джокера.
Всё это время он был уверен, что именно Джокер опасен, что именно призрак Джокера убил парочку. Он был так уверен, что даже не подумал на себя. Глупо-то как.
Глаза Джокера распахиваются, а второе, что успевает заметить Брюс, мощный удар в грудь, нанесённый с такой быстротой, какую он не мог и ожидать. Дуло отбито в сторону, и пуля вгрызается в матрас. Джокер брыкается под Брюсом, отпихивая его. Скатившись с постели и почувствовав опору под ногами, Брюс цепляет Джокера за запястье и дёргает на себя. Увернувшись от колена, метящегося ему в лицо, он переворачивает Джокера лицом в матрас и вжимает пистолет в затылок.
— Это наш единственный шанс, — умоляет он. — Ты же понимаешь!.. А я сразу за тобой.
Джокер с силой пинает его под колено, пользуется тем, что Брюс восстанавливает равновесие, и выворачивается из-под него. Он сваливается с кровати, пригибается и подхватывает штаны. Брюс поддёргивает свои, чтобы ничто не мешало в драке. Когда Джокер одним броском ныряет в сторону угла, где всё ещё лежит его пиджак с ножами, Брюс запоздало пытается первым обежать вокруг кровати и едва успевает перепрыгнуть через подножку. Но ему не удаётся увернуться от ткани, комом полетевшей ему в лицо, а когда он отбивает её, Джокер уже подскакивает к нему с ножом.
Брюс отшатывается. Он не хочет убивать Джокера просто из самообороны, он хочет, чтобы всё было более значимым. Нет, постойте, он же вообще не хочет убивать его! Он обязан сосредоточиться на этой мысли.
Джокер делает замах, и Брюсу удаётся отклонить удар, лезвие скользит мимо бока, пропарывая рубашку. Перехватив запястье Джокера, он со всей силы бьёт им плашмя по изголовью, надеясь заставить разжать пальцы и выпустить нож. Спинка хрустит, глубокой трещиной раскалывается вдоль, и в расколовшейся перед его взглядом старой древесине Брюс видит два крошечных, почти заделанных пулевых отверстия, которым, должно быть, не одно десятилетие.
— Стоять, я сказал! — рычит Брюс, вжимая дуло в щёку Джокера. Глаза у того округляются, и Брюс слишком поздно понимает, что использовал голос Бэтмена.
Воспользовавшись заминкой, Джокер сильно пинает его в бедро, но задевает и опрокидывает тумбочку, та заваливается, и свечи падают на постель.
Брюс отшатывается от вспыхнувших простыней. Джокер — следом, они сталкиваются друг с другом и вдвоём ударяются о дверцу шкафа. Прежде чем он успевает отбить удар, в предплечье Брюса впивается нож; горячие губы впечатываются в его губы, и он целует Джокера в ответ.
Момент для драки, похоже, упущен. Джокер продолжает его целовать, а кровать полыхает. Пламя заливает комнату невообразимым жаром, лижет потолок, но Брюсу отчего-то всё равно.
Когда пистолет, замерцав, исчезает из его ладони, он догадывается, что призраки ушли. Губы Джокера мягкие и тёплые, его язык настойчиво трётся о зубы. На долю секунды он ощущает кожей всё долговязое тело Джокера, что жмётся к нему, а потом хрустит, разламываясь, один из столбиков кровати, и Джокер отодвигается.
Брюс смотрит на него, совершенно не зная, что нужно делать дальше.
— Может, в следующий раз, Бэтс, — говорит Джокер как будто бы через силу. Он делает шаг назад и отступает к двери. Брюс позволяет ему уйти.
***
Пожарным удаётся спасти дом, хотя спальня и обе примыкающие к ней комнаты выгорели подчистую. Брюс сидит в машине скорой помощи, пока медики накладывают бандаж ему на рёбра и перевязывают руку. Полиция прочесала местность вокруг, но следов Джокера не обнаружилось. В снегу у дороги следы шин, где был припаркован автомобиль. Вероятнее всего, Джокер приехал на нём. Мистеру Уэйну предлагают оставить пару сотрудников полиции для охраны, но он отказывается. Вряд ли Джокер вернётся. Буран понемногу стихает, оставляя дом погребённым под сугробами. Брюс соглашается на то, чтобы его доставили в тёплый отель, где найдётся кровать, чтобы уснуть. Всё тело болит и устало, но ум его впервые за последнюю неделю не погружён в туман, давно он не ощущал себя настолько хорошо. А, возможно, после хорошего, глубокого сна ему хватит сил, чтобы посмотреть в лицо и дню завтрашнему. Он лишь надеется, что спать будет без сновидений.Конец
