Сухой поцелуй.

       — Чёрт, опять распалась. Может поменять дозу?       Тёмная лаборатория, полная химикатов и реагентов, наполнилась неоновым светом. Единственная душа излучала столько энергии, что хватило бы для всего королевства. Шприцы то и дело пачкались в светло-голубой жиже, прилипая к чистым салфеткам. Инструменты искрились от стерильности, освещая серую камеру, создавая блики и мешая ученому вести работы. Редкие полки, покрытые пылью, неприятно скрипели под напором толстых книг и папок, полных чертежей и заготовочных формул. Даже серебреная плитка, покрывшая лабораторию, была матового цвета, словно кто-то долго её не протирал. Холодное помещение слегка протряхивается после первых испытания каркаса ядра на прочность. Хоть в кабинете и была неприятная атмосфера, но от него веяло знаниями и каким-то странным уютом.       Души монстров отличаются от людских только в нескольких аспектах и найти между ними дисбаланс было почти невозможно, но когда это удавалось, одна из них распадалась. Тетрадные записи пополнялись с каждой строчкой очередным словом «Нет». Гастер все громче вздыхал с каждым неудачным экспериментом, хотя изредка были и обнадеживающие образцы. Взяв карандаш и, балансируя его на костлявом пальце, учёный пошёл за новой пробой.       Поставив готовый прототип души монстра, учёный медленно втянул в шприц немного голубого экстракта.        — Теперь попробуем пять грамм, — комментировал сам себя Гастер, капая на сердце жидкую душу. Иногда, капли падали обратно на стеклышко, но некоторые всё же впитались внутрь монстра, окрашивая того в собственный цвет. После, сделав очередную запись о данных ДНК, скелет уселся за стол и решил заполнить кое-какие ведомости, даже если силы были на исходе.       Спустя какое-то время в коридоре послышались медленные перебежки работников и разговоры, в одном из которых прозвучало слово «перерыв». Учёный посмотрел на часы, висевшие тут со дня постройки, и, кажется, оставленные рабочими Подземелья. И правда, сейчас самое время для запланированного отдыха. Опять вздохнув, учёный накинул на плечи чёрный плащ, в некоторых местах прожженный, и направился в столовую. Коридор почти не отличался от любого кабинета: серый и покрытый матовой плиткой. Кое-где были маленькие трещины и дыры, через которые поступал кислород малыми дозами. Единственным отличием было громкое эхо, доносящееся при любом шаге ученого.       Дойдя до заветного отделения, Гастер попал в очередь, которая обычно рассасывается за пять минут, но в этот раз она оставалась и даже не собиралась двигаться. На удивление многих работников, столовая была закрыта. Через небольшую затворку выходил запах сгоревших булочек и сгнивших трав, а ещё была струйка грязно — зелёного цвета. Отвратительно. На пустой желудок хоть и сложно, но возможно работать.       Прежде чем пойти обратно в лабораторию, Гастер решил прогуляться по Огненным землям, так сказать, развеяться. Лава ещё неустойчиво бурлила у подножья, то и дело растекаясь в миллиметре от ботинок. Гастер ускорил шаг, дойдя до единственной речки, где он встретил лодочника.        — Куда хотите поехать, доктор Гастер?       Скелет медлил. Он особо никогда и никуда не ездил, тем более на этой дряхлой лодке. Некто в капюшоне всегда стоял и ждал своих пассажиров, отвечая спокойным и приятным голосом.        — Слушай, а есть где-нибудь хорошая закусочная? — неуверенно спросил учёный.       Лодочник замолчал, но после недолгих раздумий, ответил, напевая:        — Тра — ла — ла, « У Гриллби» всегда вкусная еда.       Гастер тут же огляделся по сторонам, высматривая, не увидел ли его кто-то из коллег. Не то, чтобы это было унизительно для него, показываться на публике, но всё же не хочется, чтобы король застал его в таком виде.        — Что ж, ладно. Давай к… Гриллби? — скелет зашёл в лодку и встал у самого носа деревянной палубы, подставляя уставшее лицо навстречу прохладному бризу. Поездка прошла на удивление спокойно, ученому она даже показалась расслабляющей.

***

      В Сноудин, Гастер пришёл в что ни на есть лучшее время: играла приятная музыка, пушистый, белый снег мягко падал с высоких, каменистых стен, которые имитировали небо. Тёплый, но колющий зимний ветерок обдувал лицо. Сугробы приятно хрустели, деревья изредка сбрасывали тяжелые комья застывших капель воды. По протоптанным дорожкам было приятно шагать: скользишь себе, словно фигурист на катке. Конечно, есть риск навернуться, повредив себе что-нибудь, но в этом вся прелесть зимы. Здесь она царила вечно.       Население было небольшим. Многие дома всё ещё строились, у некоторых ещё даже основа не залилась, но библиотека, магазинчик и бар были уже готовы.       По совету лодочника, Гастер направился в бар, желая скорее утолить свой голод. На вид, небольшой домик с черепичной крышей и большой вывеской. Дверь, напоминающая трансформаторную будку, защищалась навесом, который даже не прогнулся от огромного количества снега, единственное большое панорамное окно, слегка поблескивало от инея, а у подножья миниатюрной лестницы, как ни странно, росли вполне себе летние цветы.        — Ну что ж, выхода нет, — прошептал ученый, выпуская облако пара.       Зайдя в бар, из которого не воняло алкоголем, ему сразу стало ясно, что в этом заведении его хотя бы не убьют розочкой от бутылки. Полы были чистыми, отполированными, столики приятно пахли растертым магическим маслом, крутящиеся стулья у барной стойки идеально подходили под тон всей комнаты, а единственная лампа, стоявшая у бара с наполненными бутылками, аккуратно горела рыжим пламенем, даже дверь в кладовую была изысканно украшена резными узорами.       Пройдя несколько шагов, Гастер встал рядом с автоматом, в котором можно было заказать музыку. Хоть он ещё и не работал, но скелету уж очень хотелось включить какую — нибудь старую мелодию. Рядом валялась ещё одна неоновая вывеска, намного меньше предыдущей, хоть и не менее пафосная. Дверь кладовки тихо скрипнула и в комнате стало чуть теплее обычного.        — Извините, сэр, но мы закрыты. Из-за дверного проема вышел монстр. Он никогда ещё таких не встречал. Это не гибрид других зверей, не дух, не робот. Это был живой огонь, созданный по подобию взрослого человека. Его шевелюра, как пламя свечи, горела ярким языками иногда раскидывая угольки в разные стороны, на невидимом носу держались огнеупорные очки. Нельзя было сказать о нём многое, ведь эмоций как таковых у него не было, но вот что нельзя отрицать, так это его превосходный костюм, словно пошитый как раз для горячего парня с атлетическим телосложением.        — О Гриллби, ты зажег свечу в моём сердце! — прокричал чей-то женский голос. В заведение забежала местная крольчиха, больше похожая на детскую куклу, даже маленькие сережки продетые на кончике уха пошло бились о её белую шерстку. Гастер наконец понял, кто владелец сия заведения и продолжил молча, но с интересом смотреть на этот неожиданный концерт.       Бармен, по совместительству, владелец, слегка попятился и кажется подавился от удивления.        — Ха, шутка. С первым апреля, дурачок! — комнату наполнил приятный смех.       Гриллби протер очередной стакан и убрал его под стойку, аккуратно, словно педантичный аристократ, поправляя направление бликов на чистом стекле.        — Сейчас вообще-то другой месяц года, мисс, — учтиво, но без эмоций поправил «огонь».       Крольчиха широко раскрыла глаза, фыркнула и, подняв хвостик, вышла на улицу, полная обиды.        — Извините, такое часто бывает. — виновато пожал плечами бармен. В его голосе была робость, словно он боялся оплошать. Гастер только легонько улыбнулся и достав из кармана пару монет, заказал бутылку кетчупа.        — Кетчуп? — переспросил Гриллби и тут же ответил: — Конечно, сейчас будет. Огонёк поправил галстук и достал с полки красную бутылочку с расписной буквой «G». Отдав заказ, он продолжил натирать бокалы.        — И давно вы тут расположились? — спросил уже сытый Гастер.       Гриллби недолго помолчал и рассказал, что этот бар был открыт первым, поэтому он и самый обжитой, и то, что он открыл его за свой счёт. Гастер слушал безэмоционального на первый вид официанта, но его речь и манеры говорили о смущении и неуверенности. Темп то сбивался, то нарастал, а огненные пальцы частенько синели, отсвечивая в хрустальных бокалах.        — Что-то ещё, сэр?       Гастер огляделся и указал взглядом на автомат. Гриллби легонько поклонился и вставил устройство в розетку. Автомат засиял, освещая диваны в углу комнаты.        — Может, Itʼs not unusual?        — Есть, Itʼs not unusual? В баре наступило недолгое молчание, чуть погодя, уже во всю играла эта замечательная песня, а новые знакомые обсуждали глупое поведение крольчих в заснеженных деревушках.        — Ты зажёг мою свечу? Серьёзно? — Гастер уже не мог сдержать смех, он давно так не веселился. Отсмеявшись, он продолжил: — Ну тогда, у меня ещё ТОНА работы, точнее скелеТОНА!       Грилби тихо хихикнул, даже слегка засмущавшись. Он и сам забыл, как в этом холоде можно хорошо проводить время с клиентами.        — Я бы сказал, что ты просто огонь, Гриллби! — хоть шутка и не удалась, но огонёк не опешил.        — А вы хороши от мозга до костей! — бармен тоже отвесил каламбур сомнительного качества в сторону скелета. Вот тут уже и Гастер начал чувствовать, как угасает грань между глупыми шутками, и взглянул на часы. Заметив, что его перерыв уже как десять минут кончился, он поспешил удалиться. Протянув руку для пожатий, Гриллби аккуратно взял тонкую кисть Гастера и та погрузилась в рыжее пламя. Огонь был приятный, словно опустил руку в горячую воду, чувствовалась сила и от неё становилось труднее дышать. Отпрянув, учёный ещё раз попрощался и ушёл обратно на паром.       Может стоит почаще заглядывать в этот бар?