Сухой поцелуй.

      Щелчок. Железный заслон накрепко засел в отверстии, не пропуская и капли теплового воздуха. Путь назад закрыт. Каждый вздох давался огню с трудом. Ледяной пар оседал на горле, заставляя молчать.        - Привет, - неуверенно промямлил Гриллби.       В ответ тишина. Он все ещё боялся обернуться, увидеть сердитое лицо и быть отвергнутым. Страх за свой поступок притуплял любые попытки обeрнуться.        - Привет, - ответил родной голос.       Гриллби впервые слышал этот тон: уставший, сонный, болезненный. Гастер хоть и спокоен, но его тембр никогда не менялся в их разговорах, а сейчас его словно подменили.        - Устал?       Глупый вопрос. Гриллби попытался найти отражающую поверхность, но плитка и стены были обиты чем-то матовым. Ему хотелось хоть краем глаза увидеть выражение лица замученного ученого.        - От чего?       Безысходность. Вот это слово, от которого хотелось провалится сквозь землю, ведь именно он стал причиной его появления. Гриллби не мог больше терпеть. Ему хотелось остановить мучения и терзания невиновного скелета. Гастер не заслужил всего этого. Он не виноват. Королевский работник продолжал.        - Быть одиноким, жить в каморке без света и тепла, никого не видеть сутками. Ну, что ты, я привык. Я же просто ничтожество.       Гриллби чувствовал, как каждое слово, словно острый нож, вонзается прямо в грудь, оставляя глубокие шрамы. Когда-то солдат, ставший героем войны, познал глубочайший позор в мирное время, ведь он предал свою возлюбленную родину.        - Я не понимаю, Гриллби. Просто не могу понять. Что я тебе сделал?       Огонь хотел возразить, но его что-то остановило. В глазах слегла помутнело.        - Чем я заслужил такое... поведение? Ответь!       Голос скелета дрожал, он был на грани срыва. Ученый чувствовал, как хрящи леденеют, как бьётся магия внутри вен, как у глазниц собираются слёзы.        - Я прошу! Ответь!       Его речь застывала в воздухе, отбиваясь как глухое эхо.        - Ответь!       Наконец, Гастер развернулся к Гриллби, желая услышать хоть какой-то ответ, но только сам бармен, похоже, этого не сможет сделать.        - Гриллби?       Тело полыхало голубым пламенем, на руках образовались небольшие когти, рот расширился, приобретя громадные белые клыки. Улыбкой тут и не пахло. Лицо немного скукожилось, обретая неясные черты, синие язычки изредко тухли, оголяя белые капли слёз. Древний зверь, что томился внутри и мечтал о свободе, сейчас показывает истинное лицо. Гриллби упал на колени, закрывая звериную морду руками.        - Я умоляю тебя, прости. Гастер, я... Прости, пожалуйста, я не хотел! Я больше так не могу! Пожалуйста, прости меня, Гастер, я прошу тебя...       Громкие всхлипы раздавались по всей комнате, неистовый огонь осветил всё крошечное пространство и две уставшие от жизни фигуры. Гастер также сел на колени, рассматривая бармена. Он не боялся, нет, он даже не злился. Ему было обидно. Обидно за себя, за него, за них. Он не хотел этого, по крайней мере не так. Гастер знал, что когда-нибудь они поговорят, но не в лаборатории, сидя на холодном полу почти все в слезах. А Гриллби всё не успокаивался, умоляя о прощении. Грудь то и дело поднималась выше самого Гастера.        - Гриллби, тише, прошу...       Скелет придвинулся ближе, кладя руки на чужие запястья. Он чувствовал сквозь них всё: страх, собственное отвращение к самому себе, боль. Гриллби немного утих, убирая руки и сжимая родные холодные кости. Спустя столько времени, они вместе сидели напротив друг друга, смотря в уставшие и заплаканные глаза. Небольшие синяки перекрывали непрошенные слезы, которые вскоре Гастер сбросил легким взмахом головы. Огонь же только приходил в себя, пытаясь сфокусировать взгляд.        - Гастер, я...       Скелет немного помедлил, разглядывая худые пальцы огонька, ещё немного полыхавшие голубоватым оттенком. Подняв голову, на него устремился усталый взгляд пустых белых дыр, окутанных невесомой пеленой, губы слегка подрагивали, а пламя на голове колыхалось от каждого неровного вздоха.        - Я должен тебе рассказать всё, как есть. Прошу, выслушай меня.       Бармен собирался с духом, всё ещё сжимая костяную ладонь. Гастер кивнул, соглашаясь выслушать исповедь Гриллби. В комнате стало чуть теплее.        - Когда-то давно я служил в армии. Нас обучали контролю сил, чтобы мы могли лучше сражаться. У меня был друг, - огонёк тяжело вздохнул, словно расставляя тяжелые книги, пылившиеся долгое время, по своим местам. - Однажды нас вызвали на зачистку сектора от вражеских захватчиков. Казалось бы, просто пара минут...       Гриллби отвернулся. Было видно, что рассказ даётся ему нелегко. Гастер пододвинулся ещё ближе, поддерживая огня в трудную минуту. В воздухе создавалось всё больше пара. Бармен продолжил, сильнее взявшись за руки скелета.        - В тот день, я сильно поссорился с ним и хотел извиниться после боя, но в том сражении всё пошло не так. Я не рассчитал силы... - Гриллби смотрел прямо на Гастера, пытаясь нежно улыбнуться. - В тот день, обратно вернулся только я.       Скелет понял насколько оказался глуп. Ревность? Неужели он мог подумать, что его кто- то заберет? Его томило прошлое, которое тщательно скрывалось под огромным куполом из молчания, а сейчас, эти воспоминания полились фонтаном, заполняя всё вокруг. Как же он был слеп.       Гриллби пришёл в себя, вдыхая полной грудью и выдыхая громадное облако холодного воздуха. Гастер лишь изредка перебирал угольки пламени, всматриваясь куда-то в пустоту, толи от незнания, толи от мороза. Осознать и принять он всё же смог, но ему нужно время на понимание.        - Я не хотел, чтобы с тобой приключилась та же самая история, - Гриллби часто моргал, пытаясь убрать застывшую пелену слёз, - В тот день я впервые испугался, спустя столько лет. Я думал, что убил тебя. Чёрт, да я почти это и сделал! - Гриллби начал истерично смеяться, пытаясь разрядить обстановку. - Я боялся, что потеряю тебя.       Гриллби остановился, разглядывая растерянного возлюбленного. Ему больше не хотелось убегать или прятаться. Плевать на других, главное - Гастер сейчас рядом с ним. Бармен высвободил одно запястье, кладя его прямо на раненную скулу. Подушечки медленно прошлись по неровной кости, сглаживаясь у челюсти. Осколки хоть и несмертельны, но останутся теперь навсегда. Гастер был похож на треснувшее гравюрное стекло, где вот-вот развалится громадная мозаика. Видеть и чувствовать собственное творение, как огненный шар в спину.       Гастер обратил внимание на чужую руку, державшую тяжелый череп. Скелет терпел, не желая нарушать идиллию тихим мычанием. Да, шрам давал о себе знать, но эта ноющая боль по своему успокаивала. Он мог избавится от него хирургическим путём, но оставить рану было лучшим решением. Ещё одно воспоминание, которое нельзя забывать.        - Больно?       Недолгая тишина сменилась тихим вздохом. Скелет немного подвигал челюстью, задевая скулу. Невероятно, но боль и правда стихла. Не её месте теперь образовалась еле видная голубая корочка, которая приятно грела холодные кости.        - Нет.       Иногда даже самая горькая правда бывает полезной. Наверное, он бы смотрелся жалко, не будь это Гриллби. Наверное, его считают позором всей Подземной науки, если даже король Азгор упоминает о нём в последнюю очередь. Возможно, та крольчиха права, и он лишь крыса в этом бесконечном лабиринте, но все они правы, лишь от части, и вторая как раз сейчас была рядом с ним.       Из транса его вывел знакомый голос. На нем снова красовалась легкая улыбка в перемешку с грустью.        - Гастер, не оставляй меня одного, ладно?       Гриллби держал голову Гастера обеими руками, чтобы тот не отвёл взгляд. Скелет улыбался: аккуратно, утонченно, искренне, как мог только он. Те эмоции и чувства, каких не хватает Гриллби, могла вызвать только она.        - Я никогда не оставлю тебя.       Ученый немного помедлил, завлекая Гриллби в поцелуй. Легкое, почти невесомое прикосновение губ словно опять создало заклятье, оберегавшее их союз.        - Обещаешь? - по-детски спросил Гриллби.        - Обещаю, - по-детски ответил Гастер.

***

      Король Азгор очень любил своих подчиненных, поэтому каждому уважаемому работнику выдавалась кушетка и матрас ( также была подушка с одеялом за отдельную плату), но сейчас даже этого вполне хватало.       Гастер улегся на Гриллби, слушая стук бьющегося сердца, пока огонь обдумывал план действий.        - Чёрт, эта тупорылая совсем распоясалась. Как она могла прийти к тебе? Просто взяла и завалилась! Вот же... - Гриллби немного помедлил, сдерживая неприличную брань.       Скелет кратно рассказал о злобных планах самки кролика, опуская неприятные детали из разговора. Некоторые вещи пусть так и останутся тайной.        - А ты её уже долго знаешь?       Гриллби удивленно посмотрел на сонного скелета, убиравшего порванные нитки жилета обратно в ткань.        - Да, пожалуй. Я знал, что она ещё та транжира, любит гулять и изводить всем нервы за счёт отцовских денег.       Тема явно вызывала у него отвращение, раз даже самый добрый бармен Подземелья хотел уничтожить эту ошибку природы уже несколько лет подряд.        - Стой, а она у вас кем-то работает?       Гриллби огляделся, словно что-то искал. Затем поднял с пола пластиковый стакан и дочиста протёр его белой простыней.        - Секретарша она. Звонки принимает, пускает на приёмы...        - Послушай.       Гриллби отдал в руки скелету стакан, приставляя такой же к стене. Гастер последовал примеру огонька. Сперва, была только тишина, как и во всей лаборатории, но затем послышались громкие и пронзительные... стоны? Гриллби немного засмущался, чем вызвал ехидный смешок. Затем, с другой стороны, раздался женский голос.        - Ох, Льюис. Ты просто бесподобен. Почему я не замечала тебя раньше?        - Крольчиха! - вместе произнесла пара, удивленно переглядываясь.        - Ох, да, моя принцесса.       Гастер закатил невидимые глаза. Льюис? Этот прохвост недоучка? Да он и формулы в своей жизни ни одной не составил и никогда не составит.        - Кто это? - спросил Гриллби, пытаясь говорить чуть тише.        - Один идиот из отдела нижнего ядра. Они ничего не делают, просто...       Гастер застыл. Он понял, что задумала крольчиха. По спине прошлась толпа мурашек и пробежал легкий холодок. Неужели эта сучка готова на такое ради денег?        - Гастер, что с тобой? Тебе плохо?       Скелет покачал головой, пытаясь скрыть весь ужас от понимания.        - Гриллби, она хочет взорвать ядро.       Бармен положил стакан на простынь.        - Что?       Гастер отстранился от непонимающего бармена, встал с кровати и начал ходить от одной стены к другой. У Гриллби закружилась голова от таких хождений, да ещё и недосып сказывался.        - Этот Льюис работает на нижних этажах, где сторожат и проверяют опору у ядра. Если хоть одна балка сломается, то реактор начнёт барахлить и, возможно, выйдет из строя.        - А причём тут крольчиха?       Скелет пододвинул стул к кровати, усаживаясь напротив Гриллби. Огонек привстал, опираясь локтями в подушку.        - Я тоже тебе кое-что не сказал.       Огонь хоть и не говорил, но вид у него был явно недовольным.        - Ты сказал мне, что она пришла к тебе и угрожала отобрать меня. Про ядро не было ни слова.       Ученый не оправдывался. Он и представить не мог, что угроза срыва проекта сможет обернутся катастрофой.        - Я думал, она просто хотела меня запугать, но похоже крольчиха и сама не знает, к чему приведёт её план.        - В смысле?       Гастер достал из небольшого чемоданчика, лежавшего рядом с кроватью, самый первый чертёж ядра. Светло-синяя бумага была исписана разными надписями на непонятном огню языке.        - Наша крольчиха, я так думаю, хочет заставить Лью немного подвигать конструкцию, а иначе зачем он ей сдался? - Гриллби посмотрел на стену и демонстративно пожал плечами. - Вот только если эта облезлая рептилия согласится, то ядро начнёт шататься, из-за чего полетят контакты и вылетят некоторые незакрепленные провода, может создаться искра и произойдет взрыв, способный снести всё королевство.       Скелет сложил руки на груди, стараясь особо сильно не паниковать. Гриллби также некоторое время молчал.        - Гастер, у тебя завтра презентация. Много будет монстров в нижнем отсеке? - поинтересовался огонёк.        - Думаю, нет. Все будут на платформе у входа. Там останется пара охранников и, скорее всего, один учёный. А что? Ты ведь не думаешь...       Гастер не успел договорить, как тут же узрел хищную улыбку Гриллби.        - Не смей. Нет, даже не думай! Забудь! Ты не посмеешь!       Ученого прервали крепкие объятия, и теперь он опять лежал на бармене, схваченный огненным капканом.        - Не бойся за меня. Я, можно сказать, здесь родился. Не пропаду.       Гастер тут же начал отнекиваться, говоря об опасности, безрассудности и под час суицидальности задания.        - Слушай, я напортачил, причём очень сильно. Дай я хоть как-то помогу тебе, ладно?       Скелет ещё некоторое время пытался остановить доблестного парня, но попытки не увенчались ничем хорошим.        - Хорошо. Будь осторожным.       Ученый склонился и поцеловал бармена, пока тот ещё сильнее сжал его в крепких объятиях. Они оба знали, чем может кончится эта затея, но оставить всё как есть - ещё хуже. Теперь на их плечах лежит безопасность всех жителей Подземелья, как и их самих.       Наступал рассвет. Гриллби, немного поспав, встал с кровати, поцеловал Гастера в висок и вышел из комнаты. Все ещё спали, даже секретарша так и осталась у Лью, поэтому проход был абсолютно свободный. Заветный лифт приехал довольно быстро, и бармен, глубоко вздыхая, нажал кнопку "основание". Лучше бы всё пошло по плану.

***

      В это время утка наконец вышла из тоннеля, правда чуть не угодила в кратер бурлящего вулкана, именованного Ядром. - Это было близко, ик, отосплюсь-ка я лучше здесь.       Пернатая поставила откуда-то взявшуюся бутылку спиртного у края трубы, упала прямо на клюв и уснула.