Сухой поцелуй.

      Утро не задалось с самого начала. Во всём Подземелье отключили воду и отопление. Ну, хоть электричество всё ещё было, но от этого не становилось лучше. Особенно жилось несладко тем, чьим обиталищем стал Вотерфолл. От сырости и влажности голубоватой травы становилось труднее дышать. Словно кто-то заморозил воздух.       Гастер потёр застывшие от холода костяшки, сильнее укутываясь в плед. Сегодня у него будет ночная смена, но спать целый день он не мог и даже не собирался. Наливая очередную чашку крепкого кофе, скелет достал из кармана домашних штанин сотовый телефон.        — Даже не просмотрел… — констатировал он очевидный факт дрожащим голосом.       Ученому с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Неведение пугало. Что случилось с Гриллби? Где он? Бар закрыт на неопределенный срок, а владелец исчез. Черт. Опять начали подступать непрошеные слёзы. Он так давно не ощущал тепло, что уже и забыл об уютных объятиях, покое, хоть каком-то комфорте. Холодная комната сдавливала каменными стенами, напоминая своей пустотой о чужом одиночестве.       В дверь кто-то постучал.        — Извините, Доктор Гастер, вы дома?       Этот голос: противный, мерзкий, писклявый, с нотками надменности. Та самая крольчиха, по чьей вине он сейчас чуть ли не плакал над раковиной, наливая холодный «бодрящий» напиток.        — Да, — спокойно произнёс скелет, потирая острую переносицу.        — Вы можете открыть дверь?       Гастер негромко вздохнул. Чего она хочет? Он медленно подошёл к двери и открыл замок. Через небольшую щель можно было разглядеть длинные уши с продетыми золотыми колечками — серёжками.        — Войдите.       Скелет отошёл от двери, впуская названную гостью. Девушка пренебрежительно открыла железный заслон, осматривая помещение. Гастер всегда жил в лаборатории, а эта квартира служила временным пристанищем, поэтому наличие раковины, кофемолки и двух кресел его не смущало, а вот для барышни это было неприемлемо.        — А что у вас так пусто? — со всей невинностью спросила крольчиха, проводя пальцем по пыльной стенке.        — Извините конечно, но зачем вы сюда пришли?       Гастер стоял к ней спиной, не желая смотреть пушистой гадине в глаза. Ему лишь хотелось разорвать её прямо на месте, но скелет, в силу своего характера, старался этого не сделать прямо здесь и сейчас.        — Ну, я здесь не по своей воле., — говорила крольчиха, разглядывая глянцевый маникюр. — Вы ведь знаете, что я в вашей халупе работаю секретаршей?        — Халупа, говоришь? — думал Гастер, садясь в одно из свободных кресел. — Да. Рад за вас, раньше на вашем месте работал уборщик. Но вы-то куда лучше справляетесь со всей работой. — тактично ответил скелет. Крольчиха вздыбила грудь, словно накапливая злость, но через секунду уже с фальшивой улыбкой села на соседнее сидение, небрежно кладя какие-то бумаги в руки Гастеру.        — Я вам тут принесла макулатуру с вашим проектом. Завтра будет презентация ядра. Я хочу, чтобы всё было идеальным.        — А какое вы имеете отношение к Ядру? — спокойно спросил ученый, перелистывая важные бумаги.       На его безмятежном лице не дрогнула ни одна косточка, хотя где-то в глубине, он мечтал расплющить это паршивое тельце прямо здесь и сейчас. Крольчиху это раздражало. Она привыкла видеть реакции других на её поступки, а этот только и делал, что аккуратно перебирал ненужные ей бумажки. Спокойный и внимательный, её полная противоположность.       Она ещё раз глубоко вздохнула. Встав с кресла, она сделала несколько неспешных шагов, оказавшись у самого края раковины, с отвратительной гримасой разглядывая полную ледяной жижи кружку. Монстр развернулась, упираясь прямо о каменный бортик острым каблуком.        — Вы ведь знаете, что у проекта есть спонсор… — она немного помедлила, словно переводя дыхание. — И это мой папочка! — произнеся последнее слово с явной ненавистью., — Он хотел, чтобы я стала его наследницей и получила всё! — крольчиха прошлась до середины комнаты, театрально разводя лапы.        — Все шло просто чудесно. Он почти впал в маразм, я бы быстро охомутала какого-нибудь парня, забрала все деньги, грохнула бы и муженька и папашу, но… — продолжила она снова, развернулась, на этот раз идя прямо на Гастера. — Надо же было выбрать единственного нормально парня, этого чокнутого бармена, как появились вы!       Гастер все ещё спокойно рассматривал бумаги. Он знал, что будет дальше. Придётся выслушать эту глупую истерику. Ему не часто попадались такие дамочки, но обычно дальше небольшой мозготряски не заходило, но в случае с этой живностью нужно быть осторожным.        — Это из-за вас весь мой план пошёл лесом, вы забрали моё счастье стать богатой, и вы за это заплатите!       Крольчиха встала прямо перед скелетом. Ученый уже активировал магию и был готов в любой момент начать бой. Скула начала неприятно зудеть. Озлобленное лицо крольчихи расплылось в хитрую улыбку, оскаливая два передних зуба, а затем и переросло в гнев, наполнивший комнату напряжением.        — К черту эту показуху. Я знаю, кто вы такой: всего лишь лабораторная крыса, работающий на короля, не более. Да что мог в тебе такого найти Гриллби, чего нет у меня? Занудства? Скрытности? Ха, да я сто раз лучше тебя! — крольчиха помотала головой, словно оглядываясь.       Где-то в глубине Гастер хотел разорвать глотку этой твари, но также ему стало обидно. А ведь и правда, он такой. Эта девчонка, ворвавшаяся в его жизнь, знала больше о Гриллби, чем он, наверное не первый год. Его окутал страх и отчаяние от гнетущей правды.        — Но пойми, скелетон, я не настолько тупая, чтобы просто так сдаваться.       Гастер встал, складывая бумаги на холодный пол. Раздался звук разбитой керамики, а затем идущих по дереву каблуков. Латексная короткая юбка стянулась вокруг немного пухлых бёдер самки кролика, издавая неприятный скрип.        — Завтра, папочка увидит ваше творение. Если что-то пойдёт не так, а оно пойдет, ты и твоя команда имбицилов быстренько лишитесь чести и работы! — крольчиха открыла железную дверь, вытащив из кармана кожаной ветровки сигарету. — А заодно и Гриллби станет моим.       Дверь захлопнулась, через щель в окне начал проникать едкий дым. Скелет еле откашлялся, его легкие наглухо не воспринимали любые виды опасных паров.       Гастер не знал, что делать. Теперь по разбитой скуле стекала полоска горьких слёз. На полу растекалась лужица черного кофе. Неужели всё так и кончится? ***       В это время, на другом конце Сноудина, Гриллби пришёл в себя, отряхиваясь от гнилой и вонючей соломы. Из-за назойливой крольчихи, ему пришлось пролежать почти неделю в каком-то старом стойле, куда заходят разве что бездомные.       Он не помнил, как именно сюда попал. В голове крутились обрывки: бутылка спиртного, пробежка до леса, падение, а дальше тьма от которой было невозможно избавится. Огонь боялся за свою жизнь, но была и ещё одна, которая тоже была в опасности. Рядом лежала до сих пор пьяная утка, которая валяется тут не первые сутки, с явно сильным похмельем.        — Э, я тебя помню…а где твой худощавик?! Ик… — громко спросила утка, явно не подозревая о попытке бегства своего собеседника.       Огонь попросил её быть потише, на что та лишь тихо крякнула.        — Я не знаю.       Откровенно говоря, он и сам особо не понимает, где он и что делать дальше, но по словам его бывшего суфлёра, это был бункер, оставшийся после войны. Сюда можно попасть как намеренно, так и случайно, как было с Гриллби. Иногда её использовали как мусорку.       Явные намерения крольчихи заставляли его, поджав невидимый хвост, прятаться здесь и болтать с пьянью. На поверхности шастали её дружки, одетые в белые костюмы. Расплодившиеся кролики оккупировали все зоны в Подземелье стараясь поймать одного бармена. Девушка всегда добивается чего хочет, это видно.        — Ох, твоему скелетику сейчас наверное очень плохо, да?       Гриллби и сам об этом думал. Он поступил как самый настоящий эгоист. С тех пор, как прошла целая неделя, огонь ощущал в себе только бездонную пустоту, будто что-то выдернули из груди, незаполненная дыра, откуда сочилось прошлое. Бармен снова мечтал увидеть ту искреннюю и аккуратную улыбку, тонкие костяные запястья, ощутить невесомые губы и понимающие взгляды. Хотел снова услышать немного тихий, но такой родной голос, ощутить ледяные костяшки на лице, почувствовать невесомый запах реагентов и хлора. Он настолько привык к этим мелочам, что уже не мог без них дышать. Возможно, Гастер считал их отношения слишком быстрыми, но сейчас, находясь в разлуке, огонь понимал, насколько сильно был важен ему этот ученый скелет, насколько важен его размеренный голос и насколько важны были моменты, проведенные вместе. Какой же он всё-таки дурак.        — А чё ты в бар не пошёл? И почему он закрыт, ик? — поинтересовалась алкоголик-птица.        — Я знаю эту крольчиху уже очень давно. Она обязательно бы проверила каждый сантиметр бара, так что я не стал рисковать.        — Ясно.       Спустя ещё какое-то время огонёк создал небольшое пламя, напоминавшее свет от свечи. Он смотрел прямо в него, пытаясь разглядеть в нём какие-то силуэты, но через мгновение задувая собственное творение.        — Не, ну, вы как маленькие дети. Ты чё вообще творишь, Гриллби? У вас было все прекрасно, а тебя вывела какая-то безмозглая дичь?! — возмущалась недовольная пернатая, поправляя грязный хохолок.       Владелец только тихо вздохнул. Не будет он болтать с кем попало о личном. Утке, похоже, надоели мучения парня, после чего она с гордостью встала перед ним и устремила расфокусированный взгляд куда-то в пустоту.        — Слушай, давай свалим отсюда, — предложила немного протрезвевшая птица.       Огонь задумался, но особо выбора у него и не было. Гриллби согласился, но при условии, что она ему поможет. Та, с ещё большей гордостью подняв крыло, поклялась сберечь их союз, замертво падая на сено.       Через час, когда и утка и Гриллби были готовы, они приоткрыли люк, ведущий прямо в Сноудин. Вокруг до сих пор стояли разодетые кролики, грызшие морковки и попивавшие морковный сок. Птица, раскачиваясь словно маятник, повела владельца бара куда-то в лес, а затем по пустому тоннелю.        — Тут идти где-то часа два, ик, зато будем точно в Хотлэнде. И, эм, понеси меня…        — Что?       Огонёк ничего не успел сказать, прежде чем утка снова упадёт хвостом к небу. Подняв сонное тело, Гриллби понес его через заброшенные катакомбы, размышляя о будущей встрече. Если не сейчас, то уже никогда.

***

      Наступила ночь. Тоннель все никак не кончался, словно бесконечная дорога, ведущая в будущее. Бармен нёс все ещё спящего пернатого, пока в голове творился беспорядок, изредка сменявшийся образом любимого скелета.        — Эй, але, мы пришли?       К этому моменту очнулся и алкоголик, уткнувшийся в грязную рубашку Гриллби.        — Да, уже почти. Вон там виден свет от лавы.        — Ну вот и хорошо.       Пьяная утка быстро спрыгнула с рук владельца закрытого бара, направляясь обратно в темноту прохода.        — Ты куда? — ошарашенно спросил огонь, отряхиваясь от прилипших перьев.        — Я своё дело сделал. Дальше сам, и это, кстати… — птица говорила в пол оборота — Не тяни Яндере-Самолёт за косички и извинись перед ним.       Пьянь ушла, сказав самые правильные слова в жизни Гриллби за последнюю неделю. Он и так дотянул их разговор до последнего.       Выйдя на поверхность, огонёк пришёл в полное замешательство. Все рыцари и агенты из-за жары улеглись спать, храпя громче бурления лавы. Такая жара всегда нравилась Гриллби, он в ней рос. Поэтому пройдя сквозь несколько лазерных ловушек и сканеров, он добрался до лаборатории, где спокойно дремали сторож-собака и агент-кролик. Камера у входа отключалась сама по себе.       Огонек перевел дух. Ну, вот и всё. Ладони стали немного скользкими, а рубашка впервые так сильно прилипала к телу. Гриллби прокручивал варианты диалогов, ответов и вопросов, даже зная, что всё будет по-другому. Наконец, он зашёл в открытую дверь.       Внутри было темно и пусто. Даже слишком для королевской лаборатории. Пройдя немного вперёд, он увидел лифт, ведущий к отсеку Ядра. Туда-то ему и нужно. Вызвав машину, огонь все никак не мог успокоится: то ногой покрутит, то руку разомнет от ноющей боли, то неожиданно пнёт стену. Ясное дело, он боялся встречи после такого ужасного поступка.       Наконец приехал лифт, напичканный огромным количеством кнопок с нужными пометками. Нажав на «Ядро», Гриллби присел на корточки, зачесывая растрепанную огненную шевелюру. Он спускался все ниже и ниже, пока температура не опустилась до зимней. Пол начал покрываться легкой прослойкой инея, после легкого вздоха образовывалось огромное паровое облако.       Когда железные двери открылись, огонь оказался в абсолютно пустом коридоре с серыми плитками повсюду. Здесь было чуть теплее чем в лифте, но все также зябко и неприятно. Эхо здесь не было, что шло ему только на руку. Увидев табличку с именами, Гриллби начал искать знакомое имя.        — Брэндон, Стив, Лью, Гастер.       Последнее он обнаружил почти у самого выхода на другом конце коридора, где также была прачечная и место уборщика.        — Так вот какие тут условия.       Немного постояв, Гриллби пошел в нужном направлении. Сердце бешено стучало, руки немного тряслись, а в голове стоял дикий звон. Оставалось совсем немного. Пламя на голове разгоралось сильнее, освещая довольно темный проход.        — А вот и он.       Заветная дверь с небольшой табличкой посередине, но даже от неё веяло жутким холодом. Как тут вообще можно работать? Гриллби постучался. От тишины усиливался звон в ушах. Секунды длились вечность. Наконец, с той стороны послышался уставший и немного сонный голос.        — Кто там?        — Я.       Снова наступило молчание. Бармен сжал руки на груди, стараясь скрыть волнение. В любую секунду сюда нагрянут агенты сумасшедшей крольчихи или придет другой ученый. Может, Гастер не хотел его видеть? Да, он понимал насколько сильно был обижен его скелет. Просто исчезнуть без предупреждения на целую неделю. Отвратительно.       Дверь открылась. Измученная фигура еле держалась на ногах, упираясь на хлипкую ручку, халат, измятый и немного пыльный, заплывшие и помутненные зрачки.        — Ну, здравствуй, Гриллби. Хоть голос ученого и был тихим, но огоньку хватало и этого. Издалека послышались тихие шаги.        — Я зайду? Гастер ушел обратно на своё место, оставляя проход свободным. Гриллби быстро зашел в кабинет и закрыл дверь на ключ. Их ждет долгий разговор.