Shadowhunters

[когда на Изабель в переулке нападает Азазель, Себастьян не успевает прийти на помощь вовремя, и демон похищает охотницу] Это неправильно, твердит про себя Иззи. Неправильно. Грязно. Мерзко. Это предательство — да, именно так скажет Имоджен Эрондейл. Именно так скажут многие — возможно, даже ее собственные братья. Но имеет ли все это хоть какое-то значение сейчас, когда она находится в объятиях Азазеля?.. Его нападение было неожиданным и эффектным, а она была ослаблена лихорадкой, которую влек за собой отказ от инь-фена, ее рефлексы притупились, она была не способна на достойное сопротивление. Да и о каком сопротивлении может идти речь, когда ты один на один оказываешься с высшим демоном? Изабель Лайтвуд была готова встретить свою смерть в том переулке, и намеревалась умереть воином — но не успела даже обнажить меча. Азазель выбил оружие из ее слабых пальцев, схватил ее и увлек за собою в разверзшийся перед ними портал — и Иззи понятия не имела, утащит ли он ее прямиком в Ад, или в место куда как хуже. Если он и привел ее в Ад, то там было вполне уютно — дом, в котором горел камин и пахло жимолостью; дом, в котором была мягкая постель и вкусная еда; дом, в котором не было инь-фена, но была черная, пугающая магия, которая клубилась вокруг Азазеля невидимым плащом. Иззи ожидала пыток, но пыток не было — единственным ее мучением оставалась ломка по наркотику, к которому пристрастил ее Элдертри. Азазель отчего-то не желал ей мучений — он касался ее щеки почти ласково, когда она металась в лихорадке, а затем закрывал глаза и шептал что-то едва слышно, и его пальцы на лице Иззи становились приятно-прохладными, и через них в нее словно бы вливалась сила: темная сила, демоническая, парализующая, пугающая и восхитительная одновременно. Он излечил ее — Иззи точно не знала, сколько на это ушло времени, были ли это дни, или же недели, но он излечил ее: однажды она проснулась и вновь ощутила себя с о б о й, прежней Изабель Лайтвуд. Впрочем, нет, разве могла она быть собой прежней, если в ней теперь была частичка силы демона? Она ощущала это — вибрации Азазеля в своих венах, его шепот в биении собственного сердца… — Почему ты сделал это? — спрашивала она каждый раз, как демон приходил. — Почему излечил меня? Чего ты хочешь взамен? — Все, чего я хочу, у меня уже есть, — отвечал ей Азазель, скупо усмехаясь. — Ты убьешь меня? — спрашивала тогда Иззи. — Разве стал бы я исцелять тебя, если бы желал твоей гибели? Иззи не знает — демоны лгут, демоны преследуют цели, которые ей понять не дано. Азазель целует глубоко и нежно — и привкуса лжи у его поцелуев отчего-то нет. Где, в каком месте она сошла с пути? Как, почему не в силах противиться ему? Виной тому ли его «лечение», стал ли он ее новым уровнем зависимости, или же ее сердце — самый главный предатель, и отдалось ему по собственной воле? — Почему ты не спросишь меня о самом главном, что тебя мучает? — спрашивает Азазель, лаская ее. — Потому что боюсь услышать честный ответ, — шепчет Изабель и кладет голову демону на плечо. Однажды ей придется вернуться в Институт, она не может прятаться ото всех вечно. Однажды она должна будет покинуть этот дом и эти объятия, но до тех пор, пока Азазель не укажет ей на дверь, она останется. Это неправильно, но это делает ее счастливой.