The 100

[Soulmate! AU. Инициалы твоего соулмейта появляются в день шестнадцатилетия. Джон и Кларк ровесники, их первая встреча происходит уже на Земле; за основу взят таймлайн первого сезона, но с отступлениями в угоду сюжету] — Засранец. То, как Рэйвен Рейес отзывается об этом новом парне, — Джон, кажется?.. — невольно вызывает у Кларк улыбку. Нет, этот самый Джон, конечно, вполне себе выглядит засранцем — у него дерзкие манеры и тяжелый взгляд, он задира и склонен к насилию, но Рэйвен уж очень остро реагирует на него. На самом деле, таких как Джон здесь — полный лагерь, просто большинство из них умело маскируются под хороших парней. Но разве Сотня состояла не из тех самых засранцев, от которых Ковчег хотел избавиться и потому зашвырнул их на Землю, словно подопытных кроликов? У Рэйвен и Джона, конечно, история несколько другая — они прибыли на Землю отдельно от Сотни, на небольшом корабле, и Кларк до сих пор так и не смогла выяснить, был ли этот полет произволом Рэйвен ради Финна (о, да, все дело вполне могло быть в любви), или же их с Мерфи сослали осознанно, за какой-то проступок. Сама Рэйвен по этому поводу отмалчивалась, а спросить у Джона… Ну, Кларк он не нравился, вот в чем дело. Не из-за внешности — внешне он был очень даже ничего, просто было в нем что-то отталкивающее… Может, пресловутая склонность к насилию — он в лагере всего пару дней, а уже сцепился с Беллами и дважды чуть не зарезал Уэллса, хотя Уэллс едва ли не самый безобидный парень изо всей Сотни… Такие парни, вроде Джона, они всегда интригуют, но если у тебя есть хоть капля здравого смысла — держись от такого подальше. Кларк держалась подальше — она всегда считала себя здравомыслящей. А наблюдать со стороны — ну, этого ведь ей никто не запрещал. Мёрфи ловил на себе взгляды опальной белокурой принцессы не раз и не два — она явно была им заинтересована, только пока что не понимала, с чем это связано. Нет. у Мёрфи с самооценкой все в порядке было, он не сомневался, что мог бы привлечь любую, если б захотел, но с дочерью Эбби Гриффин у него была особенная история. На самом деле, если бы не Кларк, он и сейчас бы прохлаждался на Ковчеге, но Вселенная распорядилась иначе, и ему пришлось буквально брать в заложники Рэйвен Рейес и заставлять ее доставить их обоих на Землю. Не сказать, чтоб Рейес так уж сопротивлялась — она-то как никто другой понимала стремление Мёрфи приблизиться к своему соулмейту, поскольку у нее с Финном сложилась такая же история. Но друзьями на этой почве они не стали — Рейес пренебрежительно фыркала, завидев Мёрфи, а Мёрфи плевать хотел на ее выпендреж. Она и сама не была белой и пушистой, если копнуть поглубже. Идея со взятием ее в заложники и захватом летающей капсулы на самом деле не Мёрфи принадлежала… Кларк Гриффин пока еще не исполнилось шестнадцать — она еще не поняла, отчего ее так тянет к Мёрфи, а вот Джон уже пару месяцев как носил на запястье ее инициалы несмываемой татуировкой и изнывал от желания быть рядом днем и ночью. Притяжение родственных душ — это не пустой звук, и хотя он был от этого не в восторге, но со временем свыкся с тем, что навеки привязан к Кларк. Кларк, которая олицетворяла все, что он презирал в жизни на Ковчеге — привилегированная дерзкая девочка, имеющая на все свое собственное мнение, привыкшая получать самое лучшее, привыкшая к тому, что к ней прислушиваются и ее уважают. Для таких, как она, Мёрфи был отбросом и преступником. Впрочем, он был отбросом даже для отбросов — у Джона были свои таланты, пусть и сомнительные. В лагере Сотни как такового места для него не было — сразу начались проблемы с Беллами, который корчил из себя лидера, плюс дико хотелось прирезать сыночка Джахи, который был влюблен в Кларк. Мёрфи даже пару раз пытался — помешал Финн, но Финн ведь не может сторожить Уэллса вечно… Впрочем, когда Кларк исполнится шестнадцать, Уэллс перестанет быть проблемой. Скоро, совсем скоро. /// Когда на ее запястье проступили инициалы, Кларк Гриффин подумала, что ей это чудится. Она даже несколько минут упрямо терла буквы краем своей кофты, но все без толку — Д.М. оттуда никуда не делись. — Паршиво, — протянула Рэйвен у нее за плечом. — Так и знала, что этот сукин сын не врет… Уже чувствуешь, как все внутри переворачивается, уже ощущаешь сосущую пустоту и желание и с к а т ь?.. Ты теперь обречена, подруга. — Что ты несешь? — разозлилась Кларк, хотя в глубине души понимала, что Рэйвен-то знает, о чем говорит, и она проявляет что-то вроде сочувствия. Но неизвестность неизбежно пугает, так что разозлиться и сорваться — это было проще всего. — Несу то, что тебе точно не понравится, — ничуть не обиделась Рэйвен. У нее процесс осознания прошел совсем иначе, но у нее и соулмейт был идеальный во всех смыслах. Бедняжка Кларк Гриффин же получила в родственные души говнюка, которого идеальным язык назвать не повернется. — Это ожившая сказочка про родственные души, Гриффин. Как оказалось, это и не сказочка вовсе, просто происходит через поколение. Твоя мама не говорила тебе, да? Судя по растерянному лицу Кларк, Эбби Гриффин в самом деле не заморачивалась с такими вещами, как просвещение дочери в подобных вопросах. Впрочем, можно ли было ее винить? Эбби Гриффин всегда была завалена работой по самое горло, и, к тому же ничего подобного на себе не испытала. Вполне возможно, она считала, что и ее дочери это не коснется. — Эй, принцесса, — голос Джона Мёрфи звучал вызывающе и даже насмешливо, и Рэйвен отметила, как поменялась в лице Кларк, увидев его. Несомненно, Гриффин ощутила всю сокрушительную силу притяжения родственных душ в этот самый момент. — Не называй меня так! — огрызнулась Кларк, и Рэйвен незаметно ретировалась, чтобы не смущать этих двоих своим присутствием. — Не указывай мне, — огрызнулся в свою очередь Мёрфи. — Я буду называть тебя так, как пожелаю. Или только у Беллами и Финна особые привилегии? — Что это за ерунда? — обнажив буквы на своем запястье, Кларк стремительно приблизилась к Мёрфи и буквально ткнула ему свою руку под нос. — Ты об этом что-нибудь знаешь? — Больше, чем мне хотелось бы, — криво усмехнулся Мёрфи и продемонстрировал девушке собственное запястье с четко проступившими на нем буквами К.Г. — Мы с тобой, типа, родственные души. И не «типа», а так и есть. Созданы друг для друга и все такое. — «Все такое»? — медленно переспросила Кларк, и на лице ее отразился откровенный ужас. — Послушай, я не совсем понимаю… — У тебя полно времени, чтобы осознать, — заверил ее Мёрфи почти по-доброму, что было совсем на него не похоже. — И смириться тоже, да. От этого дерьма никуда не денешься, поверь мне. Я пробовал. — О… Ну… Ладно… — пробормотала девушка, чувствуя себя очень нелепо. Мёрфи ничего больше не сказал, а только развернулся и пошел прочь, намереваясь присоединиться к кучке своих дружков, которые жгли костер неподалеку от местечка, где обустроила себе спальное место Кларк. Девушке казалось, что она видит какой-то дурацкий сон — ну не может такого происходить на самом деле! Мёрфи же, который уже несколько удалился, внезапно обернулся и окликнул ее: — Кларк. — Чего тебе? — растерянно вскинулась девушка. — С днем рождения, кстати, — обронил Джон. — А как ты?.. — начала было Кларк, но затем опустила взгляд на инициалы, появившиеся на ее коже этой ночью. Значит, она обречена? Значит, Джон Мёрфи — ее родственная душа? Хорошо это или плохо, и что с этим делать — это она решит потом. А сейчас, пожалуй, нужно придумать, как попытаться найти с ним общий язык — судя по всему, это был далеко не последний их разговор… -