После интервью

Я подъезжаю к ресторану и сразу же замечаю, как в него заходит мой бывший менеджер, с которым мы не очень хорошо расстались неделю назад. Ресторан отпадает. У входа стоит парень в футболке New York Dolls, видимо, мой интервьюер. Он неуверенно машет мне. Я жестом подзываю его и спрашиваю, не возражает ли он, если мы посидим в машине. Он не против, и даже делает моей машине комплимент. Его зовут Стивен, что ж, бывает. Мы начинаем запись. Он не задает глупых и претенциозных вопросов, слушает внимательно, не хихикает и не ёрзает, в общем, не похож на начинающего журналиста, как мне его отрекомендовала секретарь, когда договаривалась с ним о встрече. Час проходит быстро. Мы заканчиваем, и я уже раздумываю о планах на вечер, как вдруг осознаю, что мой собеседник медлит. Он как будто бы подвисает: смотрит на меня или сквозь меня, словно прокручивает что-то в голове. Возникает странная пауза, но не тягостная, а скорее завораживающая, словно время замедляется и что-то назревает. Пауза тянется, я пребываю в приятном оцепенении и даже смотрю в окно, чтобы убедиться, что люди всё-таки ходят и листья на деревьях шевелятся, и что мы не угодили во временной провал. Он молчит и не уходит. Хорошо, я не тороплюсь. У него серо-зеленые глаза и маленькая родинка под нижней губой, слева. Он вздыхает и, собравшись с силами, приглашает меня пообедать. Ах, вот оно что. Я не знаю, что ответить. Он мне симпатичен, но я не дружу с прессой. Он уточняет, что зовет меня к себе домой. Еще более неожиданно. Выясняется, что он не журналист, а преподаватель в университете. Я заинтригован и решаю принять приглашение. Мы едем к нему, мне знакомы эти места. Давно, ещё до The Smiths я часто бывал в университете. Я не был студентом, но там отличная библиотека, в которой работала моя мама, так что читательский билет у меня был. Мне нравилось гулять по университетскому городку, студенты меня не замечали, атмосфера была совсем другая, нежели в нашем рабочем районе. Некоторое время я подрабатывал в библиотеке, и мне даже выделили жилье в аспирантском корпусе. Мы подъезжаем, Стивен нервничает. Неужели из-за меня? Он даже спотыкается на лестнице, и я вынужден его слегка поддержать. В комнате множество книг, я загипнотизирован собраниями сочинений, машинально тянусь к коллекционным изданиям и даже, кажется, забываю спросить разрешения. Время снова замедляется, я словно возвращаюсь в прошлое: до концертов, до суматохи и спешки, когда можно было целыми днями валяться на кровати и читать в тишине. Стивен протягивает мне бокал вина. Боже, на сколько я отключился? Вообще-то в гостях принято разговаривать и проявлять интерес к хозяину. Я-то согласился на этот визит исключительно из-за нахлынувшей ностальгии, а вот какие планы у Стивена? Он по-прежнему напряжен, и в этом, видимо, виноват я со своим невежливым молчанием. Я заставляю себя сосредоточиться на настоящем и наконец-то внимательно на него смотрю. У него светлые волосы, длинные пальцы и узкие бедра. Я перебираю предметы на столе, начинаю что-то рассказывать, и он расцветает. Кухня маленькая, и мы то и дело задеваем друг друга, пока готовим. Он расслабляется, мы болтаем о нейтральных вещах, и я делаю кое-какие выводы. Ему двадцать пять-двадцать семь лет, он, очевидно, одинок и не очень уверен в себе, хотя тому нет никаких причин. У него нежная улыбка, и, когда он думает, что я его не вижу, он смотрит на меня так, словно хочет съесть живьем. Мне это льстит, и он мне нравится, но я не собираюсь ему помогать, пусть всё идет, как идет. Свет из окна падает на его лицо и шею, я просто сижу и смотрю на него, и снова его взгляд проходит сквозь меня, и снова время становится тягучим и приятным. Вино оказывает своё растормаживающее действие, и в моем воображении смутно проносится образ: он мягко прижимает меня к стене всем телом и… В телепатию я, конечно, не верю, но в этот момент он в самой настоящей реальности протягивает руку и осторожно прикасается к моим губам, словно стирая что-то – шоколад, наверное. Это неожиданно и очень приятно, и я даже непроизвольно придерживаю его ладонь и трогаю языком его палец. Но он вздрагивает всем телом и отдергивает руку. Я не ожидал такой реакции. Жаль. Ну что же, нет – так нет. Но я ошибся. Стивен намерен продолжать. Он берет меня за руку и говорит что-то о книге, оставленной в спальне. Он все ещё не уверен в себе, ему не до конца ясны мои намерения, и он не полностью осознает собственные желания. Ему нужны надуманные причины оказаться ближе ко мне, он отчаянно цепляется за безопасные предлоги: чай, книги, что-то нейтральное. Он хочет поиграть в клуб любителей чтения, что ж, ради Бога. Но я не собираюсь подталкивать его. Он достаточно взрослый, я просто позволю ему делать со мной то, что он захочет. Мы садимся на кровать, он касается моего колена, и я чувствую, как желание волнами исходит от него, я ощущаю его, как что-то вибрирующее и оглушающее. Теплая волна поднимается от моей поясницы к шее и затылку, он шепчет мне на ухо о своей любви к Уайльду, и я чувствую легкое покалывание на коже, словно меня опутывают тончайшей паутинкой. Он ложится на кровать и пытается читать, все ещё держась за соломинку невинности нашего развлечения. Его тихий голос окончательно меня завораживает, и я расслабленно откидываюсь на спину. Я не знаю, какие ещё подсказки ему нужны. Стивен затихает, набирается смелости и ложится на меня сверху. Боже, как это приятно. Слишком много одежды, и мой прекрасный хозяин гостеприимно помогает мне снять её. Сейчас, когда между нами всё наконец-то ясно, он выглядит гораздо увереннее и нравится мне ещё больше. Я смотрю на него снизу вверх, на его приоткрытые губы, и снова моё сознание начинает работать в автономном режиме: я представляю, как он мог бы ласкать меня ими. И снова он словно читает мои мысли, наклоняется ко мне и целует. И опять время замирает и растягивается, и мне хочется навсегда остаться в этом моменте, и одновременно хочется продолжить, я прижимаюсь к нему и глажу его плечи и спину. Стивен спускается ниже и смотрит на меня вопросительно, как будто в этот момент я мог бы ему отказать, но он такой воспитанный. Он прикасается ко мне так осторожно, словно боится, что я могу исчезнуть в любой момент. Я кладу ему руку на голову и слегка направляю его движения. Да, именно так я себе и представлял его нежные губы. Он движется ритмично, но медленно, и я пока ещё могу это выдержать. На несколько минут моя голова пустеет, я оказываюсь в тёмно-розовом тёплом и влажном мире, я окружен со всех сторон и не хочу, чтобы это кончалось. Он ускоряется, слегка сжимает и гладит меня. Мне становится невыносимо жарко, моё сознание путается, я боюсь закричать или разрыдаться, я закрываю лицо руками и теряю связь с реальностью. Боже, помоги мне. Я прихожу в себя, вокруг тишина, но мне кажется, я слышу чей-то тихий стон. Ах да, это же мой собственный. Я выдыхаю и открываю глаза. Стивен лежит рядом со мной, его щёки горят, его губы слегка опухли, он перебирает мои влажные волосы. Меня переполняет нежность, которой я сам от себя не ожидал, я притягиваю его к себе и целую в губы. Да, вкус кофейного мороженого слегка горьковатый. Я целую его в шею, провожу рукой по его груди, вниз, ещё ниже, начинаю медленно ласкать его. Он перевозбужден, я стараюсь не сделать ему больно. Я слышу, как бьётся его сердце, шепчу ему, какие у него красивые глаза, зову его по имени. Он начинает двигаться со мной в такт, немного быстрее чем я, значит, пора ускориться, хотя я не отказался бы подольше посмотреть на него в этом беспомощном состоянии. "Не сейчас," – шепчу я ему. – "Подожди, когда я тебе разрешу". Он начинает стонать и закрывает глаза. "Нет, не сейчас. Ещё. Мне нравится смотреть на тебя," – тихо говорю я ему на ухо. Он накрывает мою руку своей, и я решаю, что пора сжалиться, делаю несколько быстрых движений, он выгибается и затихает. Его светлые волосы потемнели. Я прикасаюсь губами к ему влажному лбу, и он засыпает, просто отключается прямо у меня в руках. Я притягиваю его к себе, обнимаю со спины и думаю, какой странный выдался день, и что мне теперь делать с этим мальчиком.