you can call me black siren.

Тишина ей давно не союзник — давит на виски, так и норовит вытащить чёртовы воспоминания из самых глубин её существа. Дина ненавидит тишину. Дина вымеряет пространство своей камеры — от стены до противоположной десять шагов вдоль, восемь поперёк. Кричать бессмысленно, она перепробовала всё на что была способна, но так и не выбралась. Она прислоняется, к холодному стеклу лбом — думай, Лэнс, думай. — Вы не можете оставить меня здесь! Не можете! Тишина трещит, расходится по швам, разрывается чужим криком. Чёрная Сирена вскидывает голову, растягивает губы в улыбке. — Я думала, что эта мета-тюрьма для плохих мальчиков и девочек... Не ожидала увидеть тебя здесь, красный. Аллен не отвечает, бьёт кулаками по стеклу. Барри мечется в своей камере, кидается к стеклу снова и снова, продолжает бить. Барри знает, что никаких результатов его попытки не принесут. Они с Циско сами недавно проверяли защиту этих камер и всего отсека, — открыть можно только снаружи. Ему просто нужно дать выход эмоциям, ему нужно придумать способ выбраться. — Может, хватит? — Дина кривится, тишина теперь кажется не такой ужасной. Ей не нужно наблюдать за ним долго, чтобы понять. — Успокойся! Барри тяжело дышит, гневно смотрит сквозь призму стекла. Сирена выглядит слишком спокойно, почти без эмоционально. Она давно поняла, что слепая ярость не помогает. Слепая ярость ведет в могилу. — Я могла бы спросить тебя о Зуме, но вижу всё и так. Он сделал это и с тобой. — Что ты имеешь в виду? Лэнс опускается на пол, поджимая ногу под себя. Прислоняется к стене. — Хантер считает, что каждый, кого накрыло тёмной материей, таит в себе тьму. Тьму, которую нельзя остановить, сколько не старайся удержать. Поэтому он предпочитает ускорять процесс. Доказывать, что мы так похожи с ним. Отбирать, вырывать из наших сердец то, что так дорого нам. Тех, кто дорог. Кого он забрал у тебя, Барри? Барри отворачивается, прислоняется к стене, глубоко дышит. Внутри у него апокалипсис, персональный, не убежать. Он бегал от принятия того факта, что его мать умерла, с одиннадцати лет. Ему казалось, что он только смог смириться... Спидфорс теперь не спасёт. Внутри кровоточат раны, поверх старых, не затянувшихся, новые. — Он убил моего отца! — взрывается он. — И они, они... Заперли меня здесь! Когда я должен быть там, должен остановить его. — Они твоя команда. — Дина пожимает плечами. — Тебе повезло. Ты стал героем, потому что они поддерживали и оберегали тебя. Тебе не нужно было прятаться, скрывать свои способности, чтобы не стать лабораторной крысой для экспериментов. Знаешь, какое здание я разрушила первым? Меркури лабс. Они так стремились исправить ошибки Уэлса, извлечь выгоду. Было забавно наблюдать, как их прославленная лаборатория их погребла. Бедняги. *** Дина бежит так быстро, насколько может. Она не понимает, что происходит, не понимает, кто эти люди и почему они её преследуют. Она не нападает первой, хоть и долго тренировалась, (отец прививал любовь к боевым искусствам), — их слишком много. Ей кажется, что наконец удалось оторваться. Дыхание сбивается, когда заплутав среди переулков, она натыкается на тупик. — Дина Лорел Лэнс... Неизвестные обступают её с разных сторон, сверяют какие-то данные, достают странные пушки. — Ты идешь с нами. Дина испуганно кричит. Крик выходит странным, словно отбрасывает окруживших её назад. Дина видит кровь идущую у них из ушей, зажимает рот рукой. Позже, она поймет, что её имя в списке возможных мета. Позже она сможет смириться и научиться управлять этим то ли даром, то ли проклятьем... *** — Поэтому ты начала с Меркури лабс и здесь? Барри морщится, боясь представить, что могли делать с мета на Земле-2. Когда-то генерал Эллинг пытался схватить огненного шторма, чтобы превратить его в ядерное оружие для армии США, но больше Флэшу не приходилось сталкиваться с подобным. — Нет, это был приказ Зума. Я должна была разрушать здания, чтобы отвлечь тебя. — Отвлечь от чего? — От его истинных планов, — у Дины голос строгого учителя, объясняющего ребенку, как сложить два плюс два. — И предвосхищая твой следующий вопрос: я их не знаю. Ничего хорошего, — это всё, что он сказал. Не то, чтобы он был особо разговорчив. От психопата многого и не ждешь. Чёрная Сирена поднимается с пола, подходит ближе к стеклу. На её лице снова одна из масок — фасад, скрывающий руины внутри. — Знаешь ли ты, Флэш, каково это час за часом, день за днём желать мести? Подбираться ближе? Я стала единственной выжившей из всех топ-лейтенантов Зума, я натравила его же армию на него. Это был мой шанс. Момент истины. А потом ты и твои ребятки врубили этот адский звук и я проснулась здесь. Она смотрит на него, словно сканирует. Барри видит в зелёном болоте её глаз уходящие в трясину надежды, Барри кажется, что они шепчут ему: мы знаем, что ты чувствуешь, мальчик-бегун. Только он больше не тот мальчик, пытающийся увидеть во всём светлую сторону, живущий надеждой сделать всё правильно. В мире Барри погас свет. Он не просто хочет победить Зума, он хочет уничтожить Хантера Соломона. — Дина, — зовёт он её. — Кого он забрал у тебя? Она не отвечает, поджимает губы, вгрызается в нижнюю. Чёрная Сирена думает о том, что кажется начинает понимать почему Зум так опасался этого мальчишку. — Барри! — Уолли не дожидается, когда двери откроются полностью, протискивается между. — Барри, ты здесь? Слава богу! У младшего Уэста потерянный вид и дрожат руки, когда он открывает камеру Аллена. — Что с Зумом? — спрашивает Дина. — Что случилось? — синхронно с ней выдыхает Барри. — Они пытались остановить Зума самостоятельно, без тебя. И... Он забрал Джо. Он забрал нашего отца! В глазах Аллена ненависть сменяет отчаянье. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Он подходит к противоположной камере, прикладывает ладонь к стене. Проходит несколько секунд, пока система считывает биометрические данные. — Подожди, — хмурится Уолли. — Что ты делаешь? Она же... — Идёт с нами. Чёрная Сирена переступает через порог камеры, останавливается рядом. — Какой план, Флэш? — она отряхивает невидимые пылинки с собственного плаща. — Держись за меня крепче. — Мы что уже стали так близки? — её губы изгибаются в ухмылке, но Дина всё же приобнимает его. Флэш не Зум, с ним путешествия на скорости не ощущаются, как адова карусель. — Мать. Он убил мою мать. — тихо произносит она, но Барри слышит. Барри знает эту боль.