Life and Heaven

— Шай, я понимаю, что разговор неприятный, но… Какого было, когда на тебя упала статуя? Розоволосая с удивлением посмотрела на сестру. Потом, замявшись и покраснев, она выдавила: — Сначала сильный страх. Потом было очень больно в области позвоночника, а потом… Ничего. Пустота. А потом этот дом и рыдающая Биргит. Саку только серьезно кивнула в ответ. Она помассировала голову с нанесенным на волосы шампунем, а потом начала смывать пену. — Тебе помочь? — Шай тоже решила времени зря не терять и принялась накладывать маску на лицо. — Нет, имото, спасибо. Блин! Краска слезла! — с черными, как смоль волосами Саку совсем не была Саку. Шай только печально улыбнулась в ответ: — Покрасим заново. Вот если у меня смылась, то я провозилась бы полдня с покраской. Саку встала и посмотрела в глаза сестры: — Тебя что-то беспокоит, имото? Шай совсем сникла: — Я столько сделала для школы, а она обо мне даже не помнит… — на изумрудные глаза стали накатываться слёзы. Саку взяла сестру за плечи и ласково проговорила: — Давай займемся икебаной после того, как я покрашу волосы? Шай повеселела и вышла из японской ванны со словами «Не буду мешать!». Дом, который все девочки называли просто «Рай» делился на три части: общую комнату, которая вмещала в себя кухню, гостиную и террасу, «Япония» — общие ванна и комната Саку и Шай полностью обустроенные в японском стиле и «Англия» — место, где Эдна и Биргит создали себе кусочек английского поместья эпохи барокко — иными словами, роскошно. Особенно отличилась Эдна, обустроив спальню наподобие королевской. Мол, она же принцесса, хоть и безумная. *** -Господи, как ты меня напугала! — Эдна, словно Джульетта, облокотилась об стену и прошептала с присущей ей театральщиной: — Кажется, я умираю! Здесь слишком много цветов! — и, драматично взмахнув рукой, она сползла вниз. Шай, как могла с полными руками цветов похлопала юной, хоть и мёртвой актрисе. — За каким ты притащила в дом этот веник? — Собираюсь немного отвлечься от грустных мыслей с Саку. Думали сделать икебану… Эдна только кивнула и, послав девочке воздушный поцелуй, скрылась за поворотом. Шай не успела спросить, куда девушка собралась в таком виде. Пышное, зеленое платье с черными шелковыми лентами было как будто украдено из национального музея истории моды. Шай, поразмыслив, решила, что ей нужно что-то вроде этого. Только в виде кимоно. Розового. Или красного. Тем временем, Эдна завернула за угол и скрылась в своей комнате. — Ты разве не ушла на прогулку? Биргит поправила очки и улыбнулась. Девушки разделили комнату на две части: кабинет — письменный стол, бархатная софа и книжные полки — родное гнёздышко Биргит, которое она украсила вышивкой с единорогом и роскошная постель. Эдна внесла в комнату стиль барокко, дабы чувствовать себя в конце семнадцатого века. Короли, лошади, роскошный интерьер и царское отношение к собственной персоне — девушка решила наверстать всё то, чего ей так не хватало в камере психиатрической клиники. Ванна — она воистину была королевская. Обе любительницы эпохи Людовика XIV постарались на славу — даже у английской королевы не было такой роскоши. Нет, серьёзно, даже у неё нет выложенного из кафеля цветка лаванды в ванной. Или нет? В лбом случае, комната по обилию интерьера в стиле барокко ничуть не уступала Букингемскому дворцу. И Биргит, и Эдна этим невероятно гордились — они считали свою комнату произведением искусства, где постоянно пахло жасмином. Рыжая обожала этот запах и наслаждалась им даже во время принятия ванны. — Я решила немного почитать. Где ты взяла этот шедевр? — очкастая с искренним восторгом смотрела на платье подруги. — Нравится? Полтора часа убила, чтобы правильно подогнать. — фиолетоволосая покружилась вокруг своей оси, вальсируя добралась до кровати и рухнула в горы пуховых подушек. Её мгновенно поглотил мягкий матрац, и девушка облегченно выдохнула, а затем тихо прошептала: — Я лично отрублю этой малявке голову… Биргит подняла голову вверх, и её взгляд упал на высоко висящую люстру, которую она дико боялась, ибо думала что однажды ночью эта махина из чистого хрусталя когда-нибудь упадёт на них ночью и придавит. Десятка два тонн там точно было. — Может, чаю? — Биргит поняла, что с «королевой» сейчас лучше обходиться учтиво, ибо если Эдну хоть что-то взбесит, то махина точно упадет. Ещё и разобьется в полёте. — Чай… Цейлонский, крупнолистовой, заваривать две минуты без сахара. И кусочек шоколадного торта, будь так добра. — Как я понимаю, Лили снова тебя выбесила? — Я вывернула на неё миску с овсянкой, а она списала всё на свою неуклюжесть! — девушка зло приняла у подруги (а сейчас, я думаю, её можно было назвать служанкой) тарелочку с венским шоколадным тортом который мог быть только в рекламе — идеально отрезанный с небольшим количеством взбитых сливок с краю. — Она слишком долго себя казнила… Может, присядешь? — Биргит выдвинула стул с шикарной обивкой. Эдна встала и села на стул, скромно сдвинув ноги. Всем своим видом она показывала свою ненависть к бывшей подруге. — Можешь себе представить, она не забыла, как над ней издевались, но забыла вид мёртвого тела в шерстяных нитках? То есть, лучшая подруга, мертвенно бледная, с выпученными глазами и распухшим языком, со здоровенной вмятиной в шее, в голубых нитках и в окружении плюшевых гипнокукол очень быстро вылетает из памяти. Обалдеть! — кусок торта немного успокоил юную леди, и она перестала бесноваться. — Причём что-то подобное она уже видела. Я, — рыжая передала подруге (или всё же госпоже) фарфоровую чашечку. — Биргит, а знаешь, что самое удивительное? Она даже на могилу не способна прийти и убрать! Ведь я была её практически старшей сестрой, я же всегда её защищала! — рыжая приготовилась к пику — И ОНА ТАК МЕНЯ ОТБЛАГОДАРИЛА?! Люстра жалобно зазвенела, и Биргит зажмурилась. Когда она поняла, что апокалипсиса не произошло, она погладила покрасневшую девушку по голове: — Друзья познаются в беде, солнышко. — Я же… просто попросила её помощи… в трудную минуту… — Эдна была готова заплакать, на её глазах уже появились блики. Биргит обняла юную «королеву» за плечи и поцеловала в макушку: — Не плачьте, Ваше Величество. У Вас есть мы. Мы защитим вас. Эдна взяла руку рыжей и уткнулась в неё, мгновенно намочив слезами. *** — Твою мать. Саку больше не могла смотреть на чёрные, скучные, мерзкие волосы и пыталась открыть тюбик с краской. В ванную заглянула Шай с полными руками различных веточек, цветочков и ягодок. — Тебе помочь? Omo yo, как ты вообще до такого додумалась? — розоволосая с лёгкостью открыла тюбик и начала красить сестре волосы. — Слышала вопль? — Наверное, Эдона-сан опять расстроена из-за Риру-чан… — В последнее время она что-то разошлась. — Её можно понять — Риру-чан не проронила ни одной слезинки когда увидела её труп. — Она даже не содрогнулась когда увидела наши с тобой трупы… — Твой же она не видела. — Soshite, -shin ni kansha! Я сама чуть удар не получила. Протараненное сучком горло, опухшие от слёз глаза… Психика не всякого маньяка такое выдержит! — Я закончила. — Arigatōgozaimasu, shimai. Саку стала прежней. Шай отложила краску и специальную щёточку и, взяв сестру за руку, невероятно по-доброму улыбаясь сказала: — Теперь ты снова моя любимая Саку.