Life and Heaven

— Эй, Эдна… Проснись… Пожалуйста… Фиолетовая с трудом открыла глаза — они слиплись из-за засохшей слизи. И слёз. — Ч-что происходит, Биргит? П-почему у меня на глазах слёзы? Рыжая привстала из-под тяжёлого одеяла, одела очки и снова легла глядя прямо в заплаканные глаза: — Скажи честно, моя дорогая, что тебе снилось? Эдна вдруг сжалась и, свернувшись калачиком, зарылась в одеяло. Потом тихонько прошептала: — Моя смерть. Снова. Рыжая с сочувствием посмотрела на несчастную королеву и обняла её. Не то, чтобы девушка была в восторге от того, что нужно было спать в одной кровати с Её Величеством, но в какой-то момент она поняла, что это довольно приятно. К тому же, Эдна теперь жутко боялась оставаться одной. Даже ночью. Ведь так приятно, когда посреди ночи после ночного кошмара можно взять за руку любимого человека! А в камере, просыпаясь от многочисленных ран она могла только сжать плюшевую игрушку. Это совсем не похоже на живое, человеческое тепло. — Может, принести тебе валерьянки? Девушка помотала головой. Потом она высунула голову из-под одеяла и, приложив ладонь Биргит к лицу, тихо, почти беззвучно проговорила: — Я сейчас засну, не волнуйся. Рыжая подождала, пока королева заснет, а потом встала и подошла к окну. Туман. Два часа ночи. Можно ещё немного поспать. Биргит всегда вставала раньше всех в доме и шла принимать утреннюю ванну. С эфирными маслами, разумеется. Она вернулась в кровать, приобняла рукой «спящую красавицу», но заснуть не могла. В её голове не укладывалось: как Лили смогла так спокойно отреагировать на смерть Эдны? Учитывая то, на что девочка пошла ради подруги… Ведь теоретически, все ученики были убиты из-за желания Лили помочь Эдне. И то, что смерти учеников она запомнила, а вид мертвого, изуродованного тела — нет? Ни к чему не придя, Биргит сняла очки и, притулившись к Эдне, решила немного поспать. *** Эдну разбудил аромат кофе. Он резко перебивал жасмин. — Как ты себя чувствуешь? — рыжая, естественно, читала. На обложке Эдна увидела надпись «Отверженные». — Все мы тут отверженные, да? Спасибо, могло быть и хуже. Правда, голова дико болит. — Но ты всё равно пойдешь в школу, да? — Я наконец-то придумала, как связаться с Лили! — девушка кое-как нацепила более менее простое, лиловое платье, заплела волосы в косу, а на голову одела белоснежную шляпку, не забыв для полного комплекта зонтик от солнца. — Теперь ты больше похожа на Мэри Поппинс, чем на королеву, — Биргит помахала рукой на прощание убегающей королеве и подумала: «Или всё же на Алису? В стране безумия…» *** «Опять пишет! Вроде, кто-то говорил, что у нее нет талантов. У нее отличный талант строчить!» Эдна уловила момент, когда девочка положила карандаш, схватила его и начала изливать свои мысли. Да с какой экспрессивностью! Любой драматург огребёт, любой Гюго просто кусок смолы по сравнению с этой драмой! А что Лили? Она просто диву давалась думая, что к ней зачастили призраки. Эдна же, закончив на фразе «И ПОСТАВЬ ТРАУРНЫЙ БУКЕТ РЯДОМ С ЧАСАМИ!» отложила «орудие убийства» и, сев на кровать, стала ждать, что же будет дальше. Лили встала, подошла к исписанной словесным недержанием тетради и начала писать ответ. Девочка как будто нарочно выводила каждую буковку, поэтому Эдна успела психануть от нетерпения — изо всех сил дернуть за занавеску, из-за чего несчастный кусок ткани обрушился на пол. Наконец, когда девочка закончила, призрачная дева как ошпаренная вскочила, схватила блокнот и скрылась в стене — самый быстрый способ попасть домой. Ещё, конечно, можно было проходить сквозь зеркала а-ля Алиса, но это было слишком долго. «Наконец-то я всё узнаю!». Девушка плюхнулась на кровать, успев заметить, что Биргит куда-то смылась. Открыв тетрадь на нужном месте, Эдна начала читать откровения блондинки. На глаза навернулись слёзы. Ей ещё никогда не было так паршиво на душе. Никогда. У девушки похолодела спина. Когда строчка наконец оборвалась, Эдна, в полном шоке опустилась на колени. Это было ужасно. Она чувствовала, как её душу нещадно заметают снегом, как холод и пустота проникают в горло и душат несчастную жертву. Кто бы могу подумать, какой изощрённый маньяк спит внутри «младшей сестры»! Девушка была в шоке от того, что прочитала. Эти строчки были похуже всякого ожога, любая пытка Марселла гасла по сравнению с этим кошмаром. И за эту девочку Эдна так волновалась?! Знала бы Эдна раньше, что скрывается за этой маской невинности. Она разжала вспотевшие пальцы, и тетрадь с шлепком упала на пол. Пару минут девушка была в полном ауте. То, что написала маленькая Лили пронзило её больнее, чем огромная игла. «She doesnʼt exist? Then, why do I feel so hurt? Tell me, Marcell, can the illusion bleed?» Нити снова опутывали измученное тело. Из глаз хлынули слёзы. Саку и Шай говорили, что было больно, когда они умирали, но они не представляют, какая боль — разочароваться в любимом человеке. Внезапно, смахнув набежавшие слёзы, девушка вскочила с пола и ринулась в «реальный мир». — Лили, скажи мне, что это не правда! СКАЖИ, ЧТО ТЫ СОВРАЛА!!!

***

Там, рядом с психушкой, там, где когда-то стоял Алюмен, действительно был маленький алтарь. Лили, как говорила в письме, сделала его сама. На алтаре лежал белый шиповник. А рядом стояла шкатулка. Эдна, дрожащими руками, приоткрыла её. Последняя надежда была была обрушена. В шкатулке действительно лежало сердце. «Какая гадость!» подумала рыдающая девушка. Так вот почему периодически она чувствовала боль в груди, вот почему она так ясно запомнила кровавое пятно на свитере. Лили и вправду вырезала сердце мёртвой девушки. «Я не хотела ходить к тебе на могилу, потому что до сих пор верю, что ты жива.» Слеза. «Поэтому я вырезала твоё сердце и сохранила его.» Ещё одна. Или это дождевая капля? «Ведь я люблю тебя, а влюбленные всегда отдают друг другу свои сердца…» — Я не верю, Лили. Это не любовь. Это… Это… И даже «надругательство» сказать нельзя — было видно, как ухаживали за органом — бальзамировали, обкладывали мягкими подушками, как маленького котёнка… «Я так хочу сохранить хоть что-то от тебя, Эдна!» Девушка, глотая слёзы одновременно от страха, боли, печали и восхищения попыталась взять своё собственное сердце в руки, но… Призрачные ладони прошли сквозь орган. — Н-но ведь я могу взаимодействовать с неживыми предметами! С-сердце ведь… «Ты живёшь внутри меня, дорогая!» Дождевые капли проходили сквозь призрачное тело. Да, Лили вырезала сердце своей подруги даже не поморщившись. Но как она за ним ухаживает! Такую заботу люди проявляют только в самых редких случаях. А значит… — Я прощаю тебя, Лили. Рядом с шиповником теперь лежали крохотные, фиолетовые лепестки душистого горошка. На них падали капли. Значит, на утро они засияют. Так думала Эдна, сидя на терассе рядом с Саку, Шай и Биргит, смотря на тёплую майскую грозу.