Детские шалости и взрослые проблемы

Серый Енот На природе делать домашнее задание всегда интересно. Осторожно согнав со скамейки пару муравьишек, я вытащила свою тетрадку, раскопала в недрах рюкзака пенал и кругловатым почерком вывела: «Крлаабсостнаая». Потом сообразила, что я не на уроке, а делаю домашку, поэтому зачеркнула написанное и исправила на ещё более таинственную (но ещё более привычную) надпись: «Дроамбаоштнаяя». Ну да, то, что я пишу, другие не поймут, но кому в этой школе вообще интересно, как выглядит фраза «Домашняя работа» или «Классная работа»? Скучая, я шифрую свои записи, и от этого нет ни пользы, не вреда. А моя мечта испробовать в деле шифр, который не разгадает никто, наверняка так и не исполнится. А вот ещё интересно, кто-нибудь из тех, с кем я учусь, любит биологию? Судя по всему, нет. Исключения — я и Натали. Она, наверное, очень интересная собеседница, я даже хотела с ней подружиться. Внутренний голос говорит, что записка с предложением дружбы была слишком надежно зашифрована, но лично я так не думаю. Простейшая перестановка — почти код Цезаря, Натали вполне могла догадаться. Скорее всего, она просто не захотела. У нее есть другие дела… и другие друзья. Я отодвинула тетрадку — писать расхотелось. Хотелось просто сидеть и думать обо всем. Моя жизнь была довольно насыщенной, поэтому я предпочитала предаваться воспоминаниям, а не размышлениям о событиях настоящего. В последнее время вся школа твердила о каких-то кражах, но мне было фиолетово: все, пропажа чего могла меня расстроить, находилось в рюкзаке, а если кому-то захотелось бы спереть что-либо из одежды — пожалуйста. Неприятности мог принести только опрос свидетелей, меня всегда раздражала дотошность сыщиков. Но мои размышления прервало неприятное ощущение — заложило уши, как будто я только что нырнула в воду. По привычке пару раз склонив голову то к правому, то к левому плечу, я запоздало сообразила, что никакой воды в ушах нет. Это ощущение говорило о том, что где-то стряслась беда. Вернее, о том, что, скорее всего, помогать в исправлении беды придется мне. Быстро уложив вещи в рюкзак, я зашагала ко входу в школу. Что поделать, если излишне задумчивая Юста Мирген обо всем узнает в последнюю очередь? Увидеть стражников было вполне естественно, но меня удивил тот факт, что они конвоировали знакомую девушку. Синеволосая… как её там… о, точно, Элен! Да, она была… гм… слишком нервной иногда, но лично я не верила, что она способна на преступление. Об этом настойчиво шептала моя интуиция, а добавляли уверенности остатки иллюзии воды в ушах. Я долго смотрела вслед Элен, размышляя. Я планировала тихо-мирно учиться, никуда не встревая, но если уж пробудилось мое «океанское чутье», это значит, что дело пахнет керосином. А керосин имеет свойство просачиваться — и от синеволосой девушки беда вполне может перейти на меня, даже если я ничего особенного не делаю. Главная проблема была в том, что я сильно отстала от школьной общественной жизни, слабо представляя, что сейчас вообще творится. Я не могла ни от кого получить информацию — обособившись, я стала чужой для всех, кто мог что-либо знать. Надо было все-таки навести мосты к Натали. Все общежитие гудело, но понять что-либо из этого гула не представлялось возможным. В комнате под номером 314 особенно шумела Луч, расписывая злодеяния Элен. Я её не слушала: мне нужен был не обвинитель, а защитник. Натали выглядела совсем потерянной, но я рискнула к ней подойти. — Здравствуй. — Надо сказать, я совершенно не умею знакомиться! — Извини, что лезу, но не могла бы ты мне рассказать, что происходит? Я слышу очень много сплетен и не могу понять, где правда. Мне кажется, что ты не являешься распространительницей слухов, поэтому скажешь все, как есть. — Ох, очень запутанная и долгая история. Если вкратце, то в ужаснейшем преступлении обвинили мою хорошую подругу, а я абсолютно уверена, что она невиновна. — Я тоже уверена, что она невиновна. Я хочу помочь. Да, это выглядит глупо: серая мышка вдруг начинает лезть совершенно не в свои дела. Но я чувствую, что могу помочь. Кстати, меня Юста зовут. — Приятно слышать, что хоть кто-то сохранил остатки разума, кроме меня и Петти, — Натали сразу оживилась, дружелюбно улыбаясь, и протянула руку. — Я — Натали, очень приятно. — Мне тоже очень приятно, — я пожала руку своей новой подруге, некстати вспомнив, что давно не тренировала ладони. — Я ещё раньше хотела с тобой познакомиться, даже записку присылала. Только там бессмысленный набор букв был. — Щеки начали краснеть, и я смущенно улыбнулась. — А теперь можно поподробнее обо всей этой неразберихе? — Тогда давай отойдем отсюда, а то еще чуть-чуть, и я не выдержу и всыплю Лучику по первое и по второе число, не посмотрю на приличия, — она жестом предложила сесть на лавочку, стоящую неподалеку. — Ты слышала, что недавно убили двух спикеров? Шерон и Эшли? — Слышала, что кого-то убили — Луч вопит об этом весь вечер, а ведь я живу с ней в одной комнате. — Раньше меня сей факт не волновал, но теперь стало как-то неприятно. Я хотела предложить Натали поговорить на моем любимом месте, но передумала, вспомнив, что сначала надо закончить маскировку тайника. — Я плохо знала их, но никогда не слышала, чтобы Элен как-то плохо о них отзывалась, — продолжала тем временем моя собеседница. — Девушки были убиты и изувечены после смерти. Элен обвинили в этом потому, что смерть наступила в результате отравления ядом с её планеты. Но это же чушь! Тот яд можно без проблем купить у контрабандистов. И, более того, я знаю Элен много лет. Она участвовала в войне, она способна на убийство, но чтобы потом надругаться над телами… Нет, я не просто уверена, я знаю, что это не Элен и что кто-то хочет её подставить. А Лучик эта… Кхм… Просто втайне и её, и меня ненавидит, вот и выступает. — Да уж, весело, нечего сказать, — вздохнула я. — Повторюсь, я тоже не верю в виновность Элен, хотя почти её не знаю. Мое чутье твердит, что близится большая беда, но твоя подруга к ней не причастна. Её отправили в Вертлен-Аркан? — Да, два, извините, идиота-стражника схватили и утащили совершенно бесцеремонно. Сейчас она ждет суда, который неизвестно когда будет. — Почему все решили, что виновна именно она? — Потому что Эшли и Шерон были убиты ядом, который делается только на её планете. — Сто-оп. Это уже выглядит глупо. Да любой мог побывать на её планете и привезти что-то оттуда! Ваш Шерлок вообще головой варит? — Мне не давал покоя тот факт, что от прославленного сыщика не было никакого толку. Он вел себя не лучшим образом, целый час приставая ко мне после того, как услышал задумчивое: «Все должно иметь свой смысл, а ещё лучше — два». Шерлок долго мучился, пытаясь меня понять, но он сам виноват — нечего было подходить ко мне, когда я находилась в режиме «цитатник» и могла сболтнуть любую муть из когда-либо прочитанного или услышанного. — А мотивы где? — В том то и дело, что их нет. Я говорила, что нельзя делать такие поспешные выводы в то время, когда дело контрабандистов цветет и пахнет. Но… Понимаешь… У Элен сложный характер, многие её… Кхм… Недолюбливают. Потому так просто и поверили. — Кто поверил? Школьники? — я начала расходиться. — А они, значит, тут все решают? Я отметила про себя, что реагирую слишком эмоционально, хотя совершенно не знаю эту синеволосую. Наверное, слишком возбудилась. И да, вода, брысь из ушей, я уже поняла все намеки! — Остальные — учителя и ребята с факультетов — тоже решили, что яд — достаточный аргумент. Мы с Петти пытались убедить их, но нас никто не слушает. — И стражники охотно поверили большинству, — мрачно докончила я. — Не думаю, что Элен получит срок, в суде сидят люди поумней, но суд наверняка постараются максимально оттянуть. — Поумней? — Натали мрачно усмехнулась. — Ты бы видела эту старую жабу судью. Она на всё готова, чтобы засадить Элен в тюрьму до конца её дней. Единственная надежда на то, что во время расследования вскроются новые улики, которые помогут в суде доказать невиновность Элен. — Обеспечить эти улики смогут только люди, которые симпатизируют «преступнице». То есть мы с тобой и… — я сделала паузу, вспоминая, как зовут ту блондинку, — Петти. У тебя есть хоть какие-то предположения? Не только насчет убийства, но и насчет подставы? — Это похоже на… — Натали замялась и шёпотом спросила. — Ты слышала о Мэри Сью? Возникла пауза. Я перебрала в голове все сведения, лихорадочно попробовала соединить их воедино, но потом со вздохом сказала: — Да, но мало представляю себе, что это за штучка. Я слышала о литературном понятии «Мери Сью» и подозреваю, что та, о ком ты говоришь, — считающая себя идеалом, но на самом деле весьма неприятная особа. Ещё я знаю про то, что с ней воевали, причем, кажется, участвовала и Элен. Точно, участвовала, ты мне про это говорила. — Ты права. Это тварь, порожденная подсознанием спикеров, образ-идеал. Она появляется раз в несколько сотен лет, и у неё есть только одно желание: поработить Мираклию и всю Вселенную. В прошлый раз она была создана из подсознания Элен, но действовала более открыто. Не хочу врать, но то, что происходит сейчас, слишком уж мне напоминает именно ее. Если она может учиться на своих ошибках, то сейчас она должна действовать чертовски хитро… Но это только мои догадки, я вполне могу быть и не права. — Мэри Сью, желающая поработить Вселенную, — уже что-то определенное, — горько усмехнулась я. — Она вполне может ненавидеть Элен за прошлое поражение. Теперь мне интересны две вещи. Первая: как примерно должно происходить само порабощение? Второе: как эту тварь можно найти и уничтожить? — Она точно будет пытаться убить всех спикеров. Наша задача — поддерживать гармонию во Вселенной, а она эту самую гармонию хочет нарушить. Логично, что для этого надо устранить нас. А насчет уничтожить… Тут все сложно. По идее, уничтожить её может только её создатель, но эта Сью должна быть сильнее. Я даже представить не могу, как с ней бороться. Об этом могла бы сказать Хранительница, но она была убита, и, кстати, её убийство тоже приписали Элен по той же причине. Я почесала за ухом, надеясь, что уже надоевшее ощущение заложенности пропадет. Сказать было нечего. Я смутилась, потому что выходило опять глупо: притащилась со своей помощью, узнала все, но ничего не делает. Потому что не знает, что делать. От мрачных мыслей меня оторвало легкое прохладное прикосновение к руке, и я одновременно почувствовала, что начинаю стремительно слабеть. Дожила! Моя магия воды не ограничилась одним недобрым предчувствием, решила подсказку дать. Но забрала кучу сил. Поймав испуганный взгляд Натали, я резко мотнула головой, сунула руку в боковой карман рюкзака, извлекла оттуда тоненькое серебряное колечко и поспешно надела на безымянный палец правой руки. Уф, силы начали возвращаться. — Все норм, — поспешила я успокоить собеседницу, но так и замерла с открытым ртом. На голове Натали сидел человечек из водяных брызг — та самая подсказка, столь сильно меня измотавшая. Я быстро щелкнула пальцами, и человечек рассыпался, превратившись в самую обыкновенную воду, которая, разумеется, вся попала на Натали. Ой, как стыдно-то! — Прости, — пролепетала я, щеки заалели ярче прежнего. — Моя магия… она немножко необычная. — Ничего, — хохотнула Натали, и в её руке из ниоткуда появилось полотенце. — Я уже столько времени являюсь спикером в Академии, что ко всем странностями привыкла. — Стоп-стоп-стоп, не надо вытирать! — я спешно сделала несколько пассов ладонью, и мое творение перешло на нее. — У тебя есть бутылка? Ну или фляга? — Держи, — Натали протянула фляжку, которая тоже появилась буквально из ничего. Заперев человечка и на время прогнав из головы все проекты по его использованию, я ещё раз извинилась и перешла к делу: — Эква — ну, воплощение моей магии — появилась не просто так. Это была подсказка мне… нам. Только я не могу понять, при чем тут твоя голова, вернее, ты. — Кхм… Да… Вот уж загадка, — Натали натянуто улыбнулась, наигранно рассмеявшись. — Эм… Ладно, извини, мне надо бежать. Приятно было познакомиться с тобой. — Натали встала со скамьи и умчалась в неизвестном направлении. Я медленно поглядела ей вслед и, постучав пальцем по фляжке, обратилась к Экве: — А ты все-таки была права, малютка.