Детские шалости и взрослые проблемы

Акула цвета Индиго Ментор вышел из портала, открывшегося напротив общежития. На руках он нёс окровавленное тело Натали. Густая теплая кровь стекала ручейками, пачкая одежду и орошая землю. Откуда-то сзади раздавались всхлипы и приглушенные рыдания: Софи не отставала от демона ни на шаг. Девушку била крупная дрожь, слезы крупными каплями катились по щекам. Она бормотала что-то нечленораздельное. Инкуб прищурился: на крыльце стояли Нез, а также братья Ларго, Луиджи и Пави. Все трое курили, ведя неспешный, ленивый разговор. — Эй, Ментор! — махнул рукой старший Ларго, и тут же изменился в лице, осознавая, какой страшный груз нёс демон. Мужчина рванул навстречу, Пави и Нез побежали следом. — Они убили её! Убили! — истерично восклицала Софи, рыдая в полный голос. Луиджи как-то беспомощно и растерянно оглядел безвольное тело и посмотрел в глаза инкубу, боясь, что слова девушки окажутся правдой. Ментор мотнул головой, уверенно заявляя: — Она ещё жива. Её можно спасти. Луиджи дотронулся пальцами до окровавленной шеи. Демон был прав. Натали была без сознания, но её грудная клетка ещё вздымалась от коротких, прерывистых вздохов, а на шее слабо бился пульс. Уверенность Ментора, казалось, заразила Луиджи. Взяв себя в руки, мужчина начал в срочном порядке раздавать указания: — Пави, быстро беги за нашими врачами и принеси чемодан со всем необходимым. Нез, три секунды тебе, чтобы разыскать Стервятника. Скажи ему, если не принесет зидрат — нож лично между ребер всажу. Ментор, за мной, в больницу. Софи, позови Сан Саныча, скажи, что может понадобиться его помощь. Эссент не понимала, чего от неё хотят. Она всхлипывала и заикалась так сильно, что не могла и слова из себя выдавить. Луиджи наградил её довольно увесистой пощечиной и прикринул: — Прекрати истерику немедленно! Твоя сестра умирает, ей нужна помощь. Возьми себя в руки, дура, и делай, что тебе говорят! Девушка, мгновенно протрезвев, кивнула и убежала в медпункт общежития, а Луиджи и Ментор быстро направились в больницу. Белая Сова Сначала всё было кроваво-красным. Натали это не удивляло: кровь залила глаза. Она слышала только сумасшедший смех своей мучительницы и её шизофреничное бормотание. Затем чернота — эссент потеряла сознание, хотя её мозг продолжал бороться, цепляясь за обрывки фраз как за спасательные круги. Затем яркий белый свет, а потом опять тьма. Единственное, что не оставляло девушку всё время — боль. Ужасная боль, которую нельзя было прекратить или хотя бы облегчить. Тело сдалось, понимая, что истекает кровью и медленно умирает, а сознание билось до конца, страстно желая вырваться из плена. Теперь боли уже не было, досадное нестерпимое чувство перестало мучить Натали. Она посчитала, что, должно быть, уже мертва, но когда открыла глаза, то решила, что ни рай, ни ад, ни даже Чистилище не могут быть так похожи на палату в больнице при школе спикеров. Эссент приподнялась на локтях, осматриваясь, и тут же зажмурилась. В комнате был приятный полумрак, но сквозь шторы пробивались навязчивые лучи света, попадая прямо в глаза. Закрывшись рукой, Натали огляделась. Справа, около кровати стояла капельница с прозрачной жидкостью, которая поступала прямо в вену девушки через специальную трубку с иглой на конце. Слева — столик, заваленный шоколадками и записками с пожеланиями скорейшего выздоровления. Посреди этого хаоса гордо возвышалась ваза с букетом свежих полевых ромашек. Натали аккуратно дотронулась до своего лица и пальцами почувствовала что-то шершавое: её голова была обмотана бинтами, в которых сделали прорези для глаз, носа и рта. И снова вернулась боль, напоминая эссенту, что она жива как никогда прежде. Голова гудела, в висках стучала кровь, отдаваясь неприятным саднящим чувством в мозгу. Натали тихо застонала, вновь откидываясь на подушку. Что с ней произошло? Нет, чистый лист, она не могла ничего вспомнить. Сделав пару вдохов и выдохов, чтобы умерить нарастающее волнение, девушка вполголоса проговорила: — Я в порядке. Я жива, и это главное. Надо успокоиться. Страх — мой враг. Эссент перевела взгляд на часы, висевшие прямо над дверью в палату. — Меня зовут Наталисия Гратия Валис. Сейчас десять часов сорок три минуты. Я в Анесии, графство Монте-Милис. Сердце стало биться медленнее, страх, подкативший комом к горлу, отступил. Девушка прислушалась: из-за двери доносились какие-то голоса. Один показался смутно знакомым. Эссент смогла разобрать своё имя, проскользнувшее в диалоге. Натали ничего не могла понять: голова кружилась и болела, уши закладывало. Скрипнула дверь, и в палату вошёл мужчина в белом халате, в котором эссент без труда узнала Луиджи. Он выглядел уставшим, но, увидев очнувшуюся девушку, просветлел, расплывшись в улыбке. — С возвращением, — с добродушной усмешкой сказал мужчина, подойдя к кровати. Эссент улыбнулась в ответ: увидеть, наконец, родное и любимое лицо было самой большой отрадой сейчас. Боль как-то незаметно отступила, как и волнение. Мужчина сел на стул рядом и взял девушку за руку. — Давно очнулась? — участливо спросил он. — Нет, не очень, кажется. Я что-то плохо пока ориентируюсь во времени и пространстве, — Натали слабо улыбнулась. — Я ничего не понимаю. Что со мной? Почему я здесь? Почему болит голова и лицо обмотано бинтами? — девушка начинала нервничать, а голос звучал по-детски испуганно. — Успокойся, — мягким, спокойным голосом ответил Луиджи. — Ты помнишь, что произошло? — Я… — Натали попыталась напрячь всю память, стараясь вызвать нужные воспоминания, и на этот раз попытки увенчались успехом. В голове поплыли обрывки ненароком услышанных фраз. «Думаешь, тебе ничего не грозит?» «Лучше сразу убей меня.» «…умерла от болевого шока? Госпожа…» «…этой суке давно пора. Достала меня эта мразь.» «Они убили её! Убили!» «…в руки, дура, и делай, что тебе говорят!» — Я помню… — задумчиво сказала Натали. — Меня привязали к дереву. Она задавала вопросы про Книгу, а потом достала нож… — голос эссента задрожал. — Она резала моё лицо снова и снова, — слезы непроизвольно полились их глаз, впитываясь в бинты. — Мне было так больно, так больно… Кровь всё лилась, а она смеялась. Я думала, я умру от боли. Девушка не могла произнести больше ни слова. Она разрыдалась, уткнувшись в плечо Луиджи. Мужчина приобнял эссента за плечи, успокаивающе поглаживая по спине и шепча что-то утешающее. Натали так отчаянно боролась за жизнь, что теперь имела право на небольшую слабость. Эссент немного успокоилась. События того злополучного дня вновь были как в тумане, оставив после себя неприятный осадок, как происходит после затяжного ночного кошмара. — Извини… — сухо проговорила она. — Расскажи, что произошло. — Тебя нашли Софи и Ментор в лесу, недалеко от твоего дома, изуродованную и истекающую кровью. Я был тогда в вашем общежитии, курил с Пави и Нэзом, — мы договорились вместе пойти в таверну — когда Ментор принёс тебя. Мы сразу пошли в больницу. Твоё лицо было превращено в кашу из крови и плоти, нужна была пересадка кожи. Операция прошла успешно, мы с Пави лично участвовали. Ты проспала три дня. Сегодня четвертый. — Три дня?! — с ужасом воскликнула девушка. Она вспомнила об Элен. За всё это время, пока Натали была без сознания, с элетанкой могло произойти что угодно. — Что с Элен? Она в порядке? Суда ещё не было? А остальные? Нападений не было больше? И где Книга?! — эссент тараторила вопросы с завидной скоростью, впившись взглядом в Луиджи. Мужчина усмехнулся, чуть прищурившись. — Не слишком ли много вопросов, мисс «МнеВечноНадоВсёКонтролировать»? Девушка обиженно фыркнула, скрестив руки на груди. — Я, между прочим, волнуюсь, а он ещё шутит… — Успокою тебя: нападений больше не было, Элен тоже без изменений, а Книгу я спрятал в надёжном месте. Натали выдохнула, почувствовав некоторое облегчение. «Интересно, до Элен дошли какие-нибудь слухи о нашей „веселой“ жизни? Хотя откуда… Выздоровею — надо будет как-нибудь пробраться к ней». Дверь снова скрипнула, и в палату вошли Пави и Стервятник. Первым делом Натали обратила внимание на то, что младший Ларго был без маски, взгляду было открыто его истинное, лишенное кожи лицо. Несмотря на это, эссент не испытала ни капли омерзения. Она подумала, что если бы у мужчины была натуральная, своя кожа, он был бы ещё привлекательнее. Тут же в голову закрались смутные сомнения. — Хэй! Она очнулась! — воскликнул Пави, приветственно помахав рукой. — Я ни секунды не сомневался в тебе, детка. Этот всё истерил, а я знал, что ты надерешь Смерти зад. Потому что ты — та ещё штучка. Девушка не удержалась, чтобы не хохотнуть: это был старый добрый Пави, и хоть его манера говорить нисколько не изменилась, но в голосе его не было той привычной жеманности и пошлости. И всё-таки она подозрительно прищурилась и осторожно спросила: — Где твоя маска, Пави? Младший Ларго замялся, выразительно посмотрев на старшего брата. — Понимаешь, — начал Луиджи, — тебе требовалась срочная пересадка кожи. Никто не решился бы так скоро стать донором, поэтому Пави отдал свою маску. Благо клетки прижились. Девушка часто-часто заморгала. Неужели то, о чем эти двое толкуют — правда? Вернувшаяся головная боль напомнила, что Натали жива и всё происходящее реально. Она потерла виски, слабо улыбнувшись. — Черт… Не верю, что это — наяву. Я должна была остаться уродом на всю жизнь. — Ну что ты! У нас современные технологии. Мисс Свит чуть ли не каждый день лицо меняла, — подал голос Стервятник, усмехнувшись. Эссент смутно представляла, кто он. Кроме того, что у него вроде как что-то было с Дорой, мужчина был наркоторговцем, толкал зидрат, нелегальное обезболивающее, вызывающее привыкание, а сейчас, говорят, взялся за старое. — Вы вкалывали мне эту дрянь?! — неожиданно высоким голосом воскликнула девушка. Воцарилась неловкая пауза. Натали испепеляла взглядом Стервятника, пока братья Ларго снова решали, кто из них будет говорить. — Не было другого выхода, — пожал плечами Пави. — Но без паники, детка. Привыкание не грозит. Клянусь своим прекрасным лицом, — он усмехнулся каламбуру. Натали выдохнула. Она ещё плохо соображала, и неспособность анализировать происходящее и трезво размышлять пугала её. Эссенту стоило больших усилий вновь натянуть улыбку. — Простите, что так набросилась. Вы мне жизнь спасли. Спасибо. А когда можно будет снять бинты? — Думаю, прямо сейчас… Бурый Сокол Драм шёл по коридору, озираясь по сторонам. Казалось, что их больница не очень большая, но он и здесь умудрился потеряться. — Извините, не подскажете мне, как пройти к одной пациентке? — спросил он у проходящей мимо медсестры. — Конечно, сэр. Как её имя? — поинтересовалась девушка, открыв толстую тетрадь. — Натали. Ой, то есть Наталисия Гратия Валис. Медсеста пролистала тетрадь в поисках нужного имени и через какое-то время ответила: — Палата 205. Вам на второй этаж, третья дверь слева, если подняться по южной лестнице. Поблагодарив девушку, эльф направился в южное крыло. Мимо него проходили врачи всех видов и мастей, от которых сильно пахло то ли спиртом, то ли формалином, а на лавочках вдоль стен сидели больные. Кашляющие, чихающие, стонущие… Они вызывали у юноши омерзение. Он терпеть не мог больных и болезни. Тут сзади раздался крик: «Осторожно!», и Драм еле успел отпрыгнуть в сторону, чтобы его не сбила каталка. Двое санитаров везли кашляющую кровью фею. Всё это производило на эльфа самое угнетающее впечатление. Он с удовольствием не приходил бы сюда и тысячу лет, но ему необходимо было узнать о состоянии Натали. Во-первых, все три дня, пока эссент была без сознания, Госпожа не упускала ни единой возможности наорать на своих верных слуг или пустить в них пару молний. Во-вторых, нельзя было, чтобы на него пали подозрения, и следовало изобразить заботливого братика. А в-третьих, нужно было постараться разузнать об Александритовой Книге Хранителей. За это время они с Лучиком раз двадцать перекопали весь дом Натали, но не нашли и намёка на необходимый артефакт. Время для посещения он, как казалось, выбрал самое удачное: новость о пробуждении эссента ещё не успели донести до всех, как бы быстро ни работало «сарафанное радио», и в ближайшее время к Натали никто не должен был прийти. Обстановка самая удачная для задушевного разговора. Драм быстро поднялся на второй этаж и издалека узнал нужную дверь. Нет, дело не в эльфийском взоре и не в объяснении медсестры. Всё было гораздо проще: из палаты вышел высокий темноволосый мужчина в белом халате, хорошо знакомый юноше. Луиджи Ларго, новоиспеченный ухажёр его названой сестры. Этот психопат невероятно раздражал эльфа одним своим видом, а перспектива разговаривать с ним невероятно злила Драма. Луиджи, на секунду оторвавшись от каких-то бумаг, встретился взглядом с Рулиндилом — называть его по-другому мужчина почему-то отказывался. Старший Ларго вручил бумаги проходящей мимо медсестре и сделал несколько шагов навстречу эльфу. — Я пришёл к Натали, — без лишних вежливостей начал юноша. Хоть Драм и был достаточно высоким, но Луиджи всё же был выше его на голову, что делало фирменный презрительный взгляд мужчины ещё выразительней. «Ненавижу этого урода… Смотрит на окружающих, как на мусор. Пиппин мне нравился гораздо больше.» Старший Ларго слегка прищурился, ещё раз оценивающе оглядев фигуру Драма с головы до ног, и сухо ответил: — Она собиралась отдохнуть. Я спрошу, может ли она тебя принять, но сомневаюсь, что вам вообще стоит сейчас видеться, Рулиндил. — А, так ты теперь решаешь, с кем ей надо видеться, а с кем нет? — с вызовом спросил эльф и через секунду был прижат к стене с ножом у горла. — Послушай, ты, — прошипел Луиджи. — Пока ты там развлекался с этой шлюхой-блондинкой, я спасал Натали жизнь. Так что советую тебе не очень-то здесь показывать свой характер. — Что, убьёшь меня? На глазах у всех? — сглотнув, спросил Драм. Мужчина прижал нож, будто собираясь перерезать ему горло, и ответил: — Мне это ничего не стоит. Они ещё какое-то время сверлили друг друга взглядами. Эльф оттолкнул Луиджи, потирая горло. — Ладно, остынь, хорошо? Делай, что надо, я подожду. Мужчина с самодовольным выражением лица подошёл к двери, собираясь зайти в палату. — Напыщенный индюк, — буркнул под нос Драм и в ответ получил: — Я всё слышу! Юноша сел на скамейку, вздохнув. Всё шло слишком непредсказуемо, будто пущенное на самотёк. Иногда ему казалось, что у Госпожи нет чёткого плана, а иногда казалось, что есть, но он не продуман, и запасного не было. Но Драм не должен был задумываться над этим, лишь исполнять приказы. — Входи, — небрежно бросил Луиджи, выходя из палаты. Эльф тут же встал и ужом прополз внутрь. В палате было прохладнее и темнее, чем в коридоре: шторы были плотно задернуты. Осмотрев всё вокруг себя, Драм, наконец, увидел свою названную сестру и был в легком шоке. Натали, во-первых, была в полном порядке, без единого шрама, а во-вторых, лысая. Он помнил слова матери о том, что волосы — главное сокровище женщины, но эссент не выглядела несчастной или подавленной. Наоборот, насмешливо улыбаясь, она смотрелась в зеркало, которое держала в левой руке. — Э… Натали? — неуверенно спросил эльф. Девушка подняла голову, удивленно и немного растерянно посмотрев на него. В её глазах так и читался немой вопрос, какого чёрта он тут забыл. Впрочем, этот вопрос появился и у Драма. Стоя на пороге, парень ощущал себя немного неловко. Он переминался с ноги на ногу, как школьник, вопросительно смотря на эссента. — М… Можно? — аккуратно спросил он. Девушка потянулась к лишенной волос голове, чтобы пригладить причёску, но тут же одернула руку, жестом приглашая юношу сесть на стул рядом с кроватью. — Пожалуйста, — недоумевающе проговорила Натали, сбросив клетчатый плед с ног. Эльф сел рядом, изучающе оглядев девушку. Без волос она выглядела странно, непривычно и крайне несуразно: рот казался слишком большим, а голова и уши — чересчур маленькими, сильно выделялись скулы и нос, который теперь был каким-то очень широким. Драм кашлянул пару раз и неуверенно спросил: — Как ты? — Глупый вопрос, — фыркнула эссент. Эльф ругнулся про себя, сетуя, что совершенно не силен в ведении бесед. Он не мог складывать слова так, чтобы они ловко и удачно вылетали. Парень почесал затылок, протянув: — Извини, я не об этом. Как твоё самочувствие? Операция, говорят, сложная была, — Драм старался заставить свой голос звучать убедительнее и участливее. И казалось, что ему это удалось: он слишком долго знал Натали, чтобы не заметить той совершенно незаметной тени удивления и умиления на её лице. Как бы там ни было, но ей была приятна забота со стороны других. Пусть этим другим и был он. — Голова периодически болит, а в целом неплохо, — она держалась строго. Разумеется, девушка ещё обижается на него, эльф хорошо знал эту манеру поведения. — А как… — он многозначительно обвел рукой голову. — А, это, — Натали усмехнулась. — Мне их ничуть не жалко. Тем более, у эссентов быстрый метаболизм, волосы отрастут за две недели до прежней длины. Драм мысленно возликовал — первый шаг сделан. Вряд ли она теперь согласится присоединиться, но зато, возможно, снова начнет ему доверять и расскажет о Книге. «Она, наверное, никому не рассказала, даже своей „дорогой“ Элен. Молчит, боится навлечь на всех беду. Оно и правильно, меньше свидетелей.» — Ты не помнишь тех, кто напал на тебя? — стоит сказать, что эльф начал играть на удивление неплохо. Эти якобы искренние слова были пропитаны ложью, но звучали убедительно. Парень и сам удивился — с тех пор, как он начал служить Мэри, в нем поселился второй, незнакомый Драм, который умел врать и играть на публику, обдумывать злодеяния и хладнокровно убивать. Эльфа это одновременно и пугало, и радовало, новый Драм будто нашептывал юноше, что он станет лучше с ним. — Я не видела их лиц под масками, — устало начала рассказывать она, видимо, уже не в первый раз. — Голоса были изменены магией. Правда, кое-какие теории я уже прикинула касательно того, кем они могли быть… — Натали испытующе уставилась на эльфа. Нет, она не подозревает его, а если и подозревает, то и сама не верит в это. Драм заинтересованно посмотрел на девушку. — Ты после всего этого ещё и анализируешь… — А что мне остаётся? Я всегда анализирую ситуацию, привычка такая, — эссент повела бровью, глянув на него с неким недовольством и толикой надменности, и серьезно продолжила. — Их было двое, парень и девушка. Девушка — весьма истеричная особа с завышенным ЧСВ и, скорее всего, лично меня знает. Парень более спокоен и умен, в отличие от напарницы с её куриными мозгами. Он точно знает меня или Софи, так как ему кое-что известно об эссентах, — Натали, казалось, сама не понимала, почему говорит с ним об этом. Драму с одной стороны польстило, что в глазах одной из главных умниц школы он был умнее Луча, а с другой — он досадовал, что девушка вывела опасно много достоверной информации. Эльф посмотрел в глаза эссента. — Я найду этих подонков, сестренка. Натали вздохнула, отводя взгляд. — Только не надо этого, Драм. — Но почему? — он встал и подошёл к кровати девушки. Надо было продолжать, не ослаблять напора. — Я сожалею о том, что произошло между нами, и хочу… — Нет. Не сожалеешь, — Натали отрицательно покачала головой. — Послушай, не надо этого. Что было, то прошло. Когда я принимаю решение, то это раз и навсегда. Я не хочу устраивать тебе сцен и истерик и не требую, чтобы ты сожалел и мучился. Так что не надо врать. Давай просто прекратим общение и всё. Так будет проще и лучше нам обоим… — Я не хочу, — упрямо продолжал он. — Я обещаю, это не повторится. Всё будет по-старому. — Да не будет по-старому! — жестко отрезала эссент, и в её глазах сверкнул гнев. В палату вошёл Луиджи, предупреждая, что время посещений закончилось. Драм серьезно посмотрел на девушку и уверенно сказал: — Я найду этих подонков и отомщу за тебя. И ты увидишь, что я всё тот же, твой брат. Пока, Натали, — парень быстро вышел из палаты и направился в сторону лестницы. У него почти получилось, надо просто ещё немного постараться, и она сдастся. Эльф спустился на первый этаж и вышел из больницы. На крыльце его ждала Лучик. Драм мысленно ударил себя рукой по лбу: эта дура точно всё испортит. — Идиотка, ты что тут делаешь?! — прошипел он, схватив блондинку за руку и потащив за собой. — Я хотела узнать, как там, ждала тебя… Получилось к этой зазнайке подлизаться? — Почти. Надо ещё чуть дожать, и Натали опять начнет доверять мне, — парень самодовольно ухмыльнулся и тут же нахмурился. — Если ты не испортишь всё. Нам теперь лучше не видеться при свидетелях, как можно реже разговаривать в школе, ясно? Дочь Солнца послушно кивнула. — А сейчас нам нужно сообщить Госпоже, что Натали жива и здорова. Поторопись! — оба приспешника Мэри Сью исчезли в голубоватом сиянии портала.