Детские шалости и взрослые проблемы

Малахитовый Питон Мрачное здание школьного общежития возвысилось перед взорами прибывших сегодня учеников. Кто-то сюда прибыл первый раз, кому-то уже приходилось здесь жить, а кто-то уже просто ненавидел это место. Вот, например, как я. Снег валил всё гуще. Около главного входа уже вовсю дежурил дядя Стёпа — наш охранник. Молодняк в сторонке бурно делился своими впечатлениями о школе. Пока мы сквозь эту метель несколько дней на школьных автобусах, которые давно бы пора сменить, пробирались от Академий, они уже успели повидать и школу, и учителей, и теперь, после того, как их разделили по группам, они заботливо были «посланы» в общежитие, в котором им предстояло жить ещё ой как долго. Естественно, учителя им успели лапши на уши навешать, мол, вам здесь понравится, и нет ничего прекраснее, чем стать новыми спикерами. А ещё новыми козлами отпущения и задоподтиральщиками Совета. Уже битый час мы ждали, пока появится наша новая комендантша или комендант. Старая, видите ли, как нам сообщили, скончалась от сердечного приступа, когда узнала, что наш класс послали проходить переподготовку. Даже как-то жалко стало. Я буду с любовью вспоминать наш шаманский обряд вокруг статуи Святой Печеньки во время Рождества. Бывшая комендантша просто поклонялась ей, а мы её как бы… осквернили. — Ну и где эта овца? — топчась от холода на месте, недовольно спросила Кира. — Что сразу овца? — влезла Мариша. — Может, баран. — Мне одной срать — овца или баран? Я замёрзла как собака! И кто бы там ни был, хоть троюродный дедушка бабы Яги, я хочу внутрь! — скрипя зубами, проговорила я. — Может… вырубим Стёпу? — потирая кулаки, спросила Петт. — Да Стёпа вообще не проблема, — прижавшись ко мне, пропищала Селя. — Вон кто самая настоящая проблема. Мы все одновременно оглянулись. Неподалеку с лопатой и в цветастом платочке на голове ошивалась по виду какая-то старушка — «божий одуванчик». Конечно же, в лице этой старушки мы узнали «смерть всех студентов» — вахтёршу бабу Дусю. По совместительству «будильник-шваброй-по-горбине» и «беги-пока-можешь». — Блять, — сплюнула Петт и крепче прижалась к Кошке. Наконец, спустя энное количество времени, появилось оно… Чудовище, которое называлось нашей комендантшей. Она или он — был спорный вопрос. Тут же рядом с «этим» образовалась и Дусенция, и они, как старые добрые кореша, друг друга расцеловали. Теперь я точно не усну… Когда они… эм… перестали проводить обряд слюнодарения, то наконец-то обратили внимание и на скрюченных от холода студентов. Первое слово начала произносить, как и следовало ожидать, Дуся. — Ну что, охламоны мои, — начала она противным, словно несмазанные петли, голосом, — прошу любить и не жаловать вашу новую мамочку — мою лучшую подругу, а по совместительству троюродную сестру брата дедушкиного свата — Матильду Евраметоловну. Значит, всё-таки «она». Так, постойте! Матильду чего? Язык сломать можно. — Кто посмеет из вас, ироды, обидеть Матильдушку, тот будет наказан лично мной! Особенно это касается вот вас! — указала она своими костлявыми пальцами на наш класс. — Я всё сказала. А теперь, Матильда, пойдем, попьём чаю. Матильда как-её-там и Дусенция под ручки скрылись в здании, а мы, как полные идиоты, остались стоять на улице и ничего не понимать. — И что это было? — спросил кто-то из толпы. — И так всегда? Кажется, это были новички. — Вообще-то нас должны были пустить, — протянула Чина. Как только она это сказала, дверь в общагу вновь раскрылась, и из неё показалась физиономия новой комендантши. — Вообще-то можете проходить, — проверещала она и скрылась вновь. Я ошибалась, когда говорила, что у Дусенции ужасный голос. Да у неё, мать вашу, ангельский голос, соловьиный, по сравнению с этим. После её немногословной речи у всех уши в трубочку свернулись и обратно не вернулись. А бедная Адель и вовсе повалилась в обморок. — Кто самый смелый? — беззаботно усмехнулась Слизняк, всё ещё прочищая уши. Чина и Шелл, переглянувшись, улыбнулись друг другу и вприпрыжку побежали в корпус. Мы некоторое время следили за дверьми и думали, вернутся ли они. Но они не вернулись. Что ж, пускай земля им будет пухом. Новички и курсы помладше решили, что лучше подохнуть от страха, чем от холода, последовав примеру девчонок. Параллельный класс, а именно — класс ботаников, тоже решил испытать судьбу. Вскоре и наши, поняв, что больше не смогут тут торчать, обречённо потянулись туда, где теплее. Осталась только «крутая четверка черепашек ниндзя», как нас называла Мариша. Адель по-прежнему лежала на снегу и не шевелилась. — Ну круто, ёпт! Теперь и её ещё тащить! — буркнула я, согревая руки. — Спокойно, — проговорила Селия с видом эксперта. — Щас всё будет. Как только она это сказала, с её пальцев слетели искры, и Адель шарахнуло электрическим зарядом. — Что ты делаешь?! — подскочила Адель как ужаленная. Шапка с её головы слетела, и теперь она походила на Эйнштейна. — Привожу тебя в чувство, — отряхивая руки от невидимой пыли, невозмутимо ответила Селя и, закинув сумку через плечо, почесала внутрь. — Скучать нам не придётся, — вздохнула я и побежала за ней.

***

— Вашу ж бифидобактерию! Что они сделали с нашей комнатой?! Селии ор был слышен в Тевинтере. Я зашвырнула свой рюкзак в дальний угол и оглядела нашу «новую» комнату. Точнее, комната была старая, вот только вид у неё теперь был новый. М-да, с последнего нашего визита тут всё кардинально изменилось. Кроваво-красные обои, которые Селия так нежно любила, сменились на светло-бежевые оттенки. Наши железные «нары» были заменены на широкие двухэтажные удобные кровати. На полу вместо старого собачьего коврика, который связала бабушка Гендальфа, теперь лежал белый пушистый ковёр. Прогнившие окна были заменены на пластик. А вместо обычной лампочки, которая всё равно не горела, на потолке теперь висела хрустальная люстра. Комната теперь казалась намного больше, хотя огромный шкаф и заменил наши убогие тумбочки. Правда, рояль всё же выкинули, чему я была безмерно рада. Не каждый выдержит мираклийский гимн в исполнение Адель каждый день в шесть утра. Также в комнате стояло теперь несколько кресел, а воздух наполнял приятный аромат каких-то трав. Видать, и освежитель воздуха у нас теперь имелся. Единственное, что в комнате осталось прежним — это старый деревянный стол, который Селия перед отбытием велела нам приколотить к полу. То ли она предвидела эти перемены, то ли у неё тогда не все дома были, но нашего милого старичка не смогли сдвинуть с места и оставили прямо так. — Ну, а че, мне нравится, миленько, — пожав плечами, проговорила я и плюхнулась на мягкую кровать. Плюхнись бы я так на свою старую — давно бы уже переломала все рёбра. — Миленько?! — выпучила глаза Селя. — Это, по-твоему, миленько?! Где мои кровавые стены? Где мой рояль?! Да я его у самой Императрицы Селины спиздила во время бала! Тут Селия резко замолчала, зажав рот рукой. Кому-то сейчас влетит… Я забаррикадировалась подушками, типа меня тут нет, и вообще моя хата с краю. — Что?! — Адель устремила на неё такой взгляд, что я бы давно превратилась в горстку пепла. — Ты говорила, что купила его в Антиве! Сереброволосая девушка попыталась найти поддержу со стороны меня и Розы. Но я, как я уже говорила, была обставлена со всех сторон подушками и готовилась к бою, а Роза тупо дрыхла. И ей, кажется, единственной было на всё по барабану. — А… э… ну да! Я купила его в Антиве, а потом подарила Селине, — стала выкручиваться Селя. — Знаешь, он не понравился Императрице, поэтому я забрала его обратно. Селя вновь жалостно посмотрела на меня, на что я лишь одарила её сочувствующим взглядом, мол, «сестра-то твоя». — Селия Росс, не надо мне врать! — уперев руки в бока, с видом преподавателя, отсчитывающего ученика за шалость, прокричала она. — Я не вру! — проскулила она и сделала такое выражение лица, что и я готова была ей поверить. — Да заткнитесь вы уже! Дайте поспать! И так на морозе два часа проторчали! — не выдержала Роза, и одна из многочисленных подушек полетела в Адель. Селии хватило момента, чтоб тут же удрать. — Селия Росс! Не смей от меня убегать! Я тебя из-под земли достану! — возмущенно кричала девушка ей вслед и пыталась подняться. Я на секунду заржала, но тут же замолчала, заметив на себе тот самый прожигающий взгляд. — Молчу, — сдерживая смех, пропищала я и вновь зарылась в подушки. Вещи разбирать было крайне неохота. Да и поздно уже. Долбаная Дусенция три часа искала на вахте ключи от нашей комнаты. И когда все уже давно успели пожрать, попить чаю и принять душ, мы всё ещё, злые, усталые и голодные, как четыре дебила, сидели с новой комендантшей и ждали Дусю. За это время Матильда, вежливо предложив нам какую-то настойку, успела рассказать историю о том, как она познакомилась с Дусей. Мы слушали её голос с таким видом, будто попали на металлургический завод. И если мы втроем тупо сидели и не двигались, то бедная Адель время от времени издавала такие стоны, будто… а, не важно. В общем, спустя три часа поисков ключей мы, даже не попрощавшись, пулей рванули на третий этаж, не обратив ни малейшего внимание на возмущающегося Рида, которого с кастрюлей какого-то супа умудрились сбить по пути. Не знаю, чего Селе не понравилась наша комната, по-моему, милая. Уж кто-кто, а я точно не буду скучать по воняющему псиной коврику и проклятому роялю, который не давал мне спать. Интересно, здесь везде сделали ремонт или только у нас? Хотя что я несу? Конечно, везде. Мы что, особенные? Адель аккуратно раскладывала свои вещи по полочкам, Селя где-то шныряла по общаге, а Роза тихо-мирно спала. Я решила последовать примеру последней. Скинув с себя верхнюю одежду и решив, что сегодня обойдусь без пижамы, которая находилась на дне рюкзака, я пожелала спокойной ночи Адель, забралась под тёплое одеяло и погрузилась в глубокий крепкий сон. Я уже знала, что это только начало. Три месяца учёбы ожидали нас впереди, а это значит, что всё веселье только-только начинается.