Часть 1. "Герой на героине, героиня на героине..."
25 мая 2016 г., 15:17
Ульяна раздражённо повела плечами, стряхивая с себя огромные лапищи Алекса. Она и сама не могла понять, что из слов парижского друга её так задело, но девушка поняла, что находиться в компании Алекса МакКоя ей больше не хочется.
Может быть, свою роль сыграло приглашение погулять в одном из местных гетто, под завязку забитом наркоманами, асоциальными типами и проститутками. А может, сказалась усталость — из дома девушка ушла около девяти утра, сейчас же часы показывали начало десятого.
Конечно, ей не хотелось в пустую квартиру — мама обещала приехать ночью либо утром, но и гулять по бесконечным кварталам Парижа сил больше не осталось.
— Мне пора домой.
— Я тебя провожу, — вызвался парень, улыбаясь Ульяне искренне и светло. Он, казалось, не заметил перемены в её настроении, продолжая рассказывать о своих спортивных успехах.
— Пойдём.
О том, чтобы добираться через половину города пешком, не могло быть и речи — Ульяна повела своего друга к станции метро.
Весенний и благоухающий город был как никогда красив, девушке было как никогда приятно осознавать, что впереди целое лето настоящей жизни — экзамены в лицее она успела сдать экстерном и теперь с чистой совестью могла отдыхать.
Откровенно говоря, с надеждой, что у матери снова будут очередные съёмки и ей удастся провести время более-менее на своё усмотрение. Нет, свою мать Ульяна, несмотря ни на что, любила, но проживание в разных странах сделало своё дело — она не чувствовала себя нужной, любимой. Постоянного присутствия матери не хватало ещё в детстве. Сейчас же девушка к этому привыкла, с горечью осознавая: ей достались не самые лучшие родители.
***
Ульяна точно помнила, что заперла входную дверь на два замка, сейчас же был закрыт только один — нижний. Усмехнувшись про себя, девушка отперла дверь и, на ходу скидывая надоевшие босоножки, подаренные матерью, мечтала о том, как сейчас завалится спать. Распрямившись, Уля откинула с лица волосы и прислушалась — в квартире явно кто-то был. Неслышно ступая по паркету цвета тёмного ореха, она осторожно обошла все имеющиеся комнаты. На кухонном столе алел шикарный букет роз и лежала раскрытая, надломанная плитка бельгийского белого шоколада. Мысленно отругав себя за несдержанность, Ульяна ещё раз прислушалась и осторожно, стараясь не дышать, остановилась в дверном проёме гостиной. — Дениз, ты божественна… — тихий шёпот показался Ульяне криком. Незнакомый низковатый голос что-то быстро ответил на французском с лёгким полустоном. Она повернулась на звук голоса, чувствуя, как всё внутри переворачивается и к горлу подкатывает тошнота. Девушка готовилась к чему угодно, прекрасно зная к своим пятнадцати годам, что такое секс. Но застать мать в объятиях незнакомой женщины она точно не рассчитывала. Уля догадывалась, что Земфира для её матери не просто подруга, но, к чести обеих женщин, они никогда не позволяли себе ничего такого, стремясь оградить её от интимных личных сцен. Картина была, что называется, маслом. Белокожая и светловолосая женщина, в которой Уля без труда узнала свою мать, полуобнажённая, сидела на коленях у загорелой брюнетки, по счастью — спиной к двери. На полу рядом с диваном валялся ярко-красный бюстгальтер, а столик вполне привычно украшало ведро с шампанским и два бокала. На одном из которых виднелся тёмно-вишневый отпечаток помады. Прижав ладонь ко рту, Ульяна, не вполне осознавая, что она делает, достала из кармана юбки смартфон и, моментально сделав несколько фото, выбежала из комнаты. Непонятно откуда взявшиеся слёзы застилали глаза, чувство стыда, отвращения, гадливости прочно засело в душе. Но главное, Уле было противно оставаться здесь, и она, поспешно обуваясь, решила, что эту ночь проведёт где угодно, но только не дома. «Спасибо, мамочка! Это лето я точно никогда не забуду», — рассерженно думала Ульяна, сбегая вниз по лестнице. Она в пылу эмоций даже не слышала, как за ней кинулась перепуганная мать, на ходу застёгивающая блузку, и, разумеется, не догнав, осталась стоять в подъезде.***
Земфира, скинув пиджак и разувшись, кинулась в комнату. Мгновение спустя с удовольствием растянулась на диване, чувствуя приятную усталость. Оказаться дома после насыщенного музыкой и творчеством дня было как никогда приятно. И покидать родные стены женщина не собиралась ещё сутки: на послезавтра был куплен билет до Парижа. Ренате всё-таки удалось уговорить подругу приехать и слегка окунуться в съёмочный процесс. Но об этом пока думать не хотелось, перед глазами всё ещё стояли картинки репетиционного процесса, улыбчивые и как всегда старательные парни — Росс снова привёз кактус, видимо, намереваясь «украсивить» студию этими колючими растениями. Земфира не была против такого вмешательства. Ей было достаточно того, что музыканты делают своё дело идеально, выкладываясь так, как обычно работала она сама — на двести процентов. Певица была рада снова встретиться с парнями, прошедшими испытание туром, ставшими по-настоящему своими — на музыкальном поле певица чувствовала себя комфортно в окружении пяти англичан. Как ни странно, языковой барьер ей не мешал, наоборот, помогал — оставалось нечто принадлежащее лично ей. Телефон, несмотря на поздний час, ожил коротким сигналом. — Блин… — Земфира нехотя села на диване, вспомнив, что мобильный остался в коридоре, там же, где и сигареты — на полочке. Пришлось вставать, идти за предметами первой необходимости. — Чёрт, чё там у кого случилось? Женщина удивлённо и встревоженно смотрела на экран телефона, снова и снова читая сообщение от Ульяны. Затем быстро набрала ответ, пытаясь помочь девочке даже на расстоянии. Наплевав на разницу во времени — небольшую, всего в час — Земфира набрала Ренату и стала терпеливо считать гудки, попутно закуривая. — Привет. — Земфира? — Встревоженный голос Ренаты заставил певицу заволноваться самой. — Ну да, это я. А что тебя так удивило? — Просто уже поздно, а ты после репетиции… — Что с Ульяной? Что у вас произошло? Леденящая душу пауза повисла между двумя женщинами. Литвинова, наконец-то собравшись с силами, выдала неубедительное: — Мы поссорились. Но ничего страшного, это не в первый раз... — Охуеть. Вы так поссорились, что ребёнок ушёл из дома, а ты спокойна, как танк? Я не ожидала от тебя, Литвинова, такого… — Мы разберёмся, Зе. Всё-таки я её мать, а она моя дочь. Ты же знаешь, непростой возраст, гормоны, мальчики… — Ладно, давай, пока. — Земфира сбросила звонок, чувствуя себя глупо. «Действительно, чё это я… Разберутся. А я спокойно встречусь с Улей, и мы поговорим. У нас, увы, как-то лучше контакт. Это всё потом, а сейчас спать». — Певица докурила и пошла в спальню. Подумать над сложившимся ребусом хотелось на свежую голову, с утра. Неясная тревога всё-таки засела где-то глубоко внутри после звонка Ренате, но Земфира предпочла подумать об этом завтра. Это, как выяснится позже, станет её первой ошибкой.
