Отравленный лед

4Э 201 26-е Последнего зерна       Солнце уже стояло в зените, когда я ехал через ледник вдоль загроможденного торосами и айсбергами Моря Призраков. Невыносимо. Мало того, что это проклятое дневное светило неприятно обжигало мою кожу на лице – единственном открытом участке моего тела, - так еще и жутко слепило глаза, отражаясь от чистейшего снега и кристально чистого льда. Из-за этого я почти не видел перед собой дороги (ну, или чего-то, на нее похожего), так что мне приходилось только надеяться, что мой верный конь все же сумеет пробраться через эту ледяную пустошь, не переломав себе ноги. Впрочем, он еще никогда не подводил меня.       В какой-то момент небольшое облачко все же прикрыло слепящее солнце, дав мне на некоторое время приостановиться и осмотреть местность.       Коллегия Винтерхолда осталась далеко позади, и уже почти скрылась за горами. Лишь гигантская каменная статуя даэдра Азуры с воздетыми к небу руками, в которых она держала свои вечные артибуты – Луну и Звезду, возвышалась над снежными пиками гор.       По правую руку раскинулась бесконечная серо-голубая гладь Моря Призраков, вдоль ледяного берега которого высились огромные заснеженные верхушки айсбергов. На небольшом островке посреди моря виднелось полуразрушенное, но легкоузнаваемое каменное строение, треугольной формы, довольно примитивного вида, окруженное такими же высокими каменными выточенными столбами – древняя нордская гробница, по всей видимости, укрытая во льдах. Впрочем, несмотря на ее древность, там наверняка сейчас не так уж тихо. Если драугры не встали из своих саркофагов, то какая-нибудь шайка некромантов, коих в Скайриме сейчас становиться все больше, точно бы облюбовала это местечко.       По левую руку все также тянулись острые ледяные глыбы, а за ними высокие горы, пологие склоны которых покрывал глубокий снег. Где-то среди них я успел рассмотреть округлую бронзовую верхушку одной из выступающих башен заброшенного двемерского города Альфтанда, скрытого глубоко под землей. Это означало, что я уже находился на половине пути к Данстару, небольшому портовому городку и моему первому «перевалочному пункту» по дороге в замок Волкихар. Там хотя бы есть таверна, где мне представится возможность дождаться захода солнца и отправиться в дальнейший путь так, как подобает вампиру. Если повезет, может быть удастся и «перекусить». Так, как подобает вампиру.       Однако впереди, за небольшим каменным холмом, на утесе, я приметил верхушку некоего здания - башни, похожей на те, что располагались среди старых заброшенных фортов, выложенных из необработанного камня, местами пробитых и разрушенных. Эта башня, впрочем, выглядела довольно сносно. Кроме того, на ее вершине было выстроено небольшое открытое круглое строение, в центре которого ярко горел высокий огонь. По всей видимости, это был маяк.       Решив, что там наверняка можно будет воспользоваться гостеприимством хозяев и передохнуть пару часов, укрывшись от солнечных лучей, я пришпорил Тенегрива и направил его в сторону башни. В это время, солнце вновь показалось из-за облака, и я опять перестал различать путь.       Рядом с башней я оказался лишь через несколько минут – все же дорога через льды под полуденным солнцем не позволяла двигаться достаточно быстро. Спешившись и осмотрев прилежащую местность, я отметил, что здесь было довольно пустынно. Рядом со входом лежала лишь брошенная двухколесная тележка, загруженная уже проржавевшими капканами и бутыльками с ядом. Последние неплохо сохранились, лежа в снегу, и я счел нужным собрать их и положить в свой рюкзак. Могут пригодиться.       Больше ничего примечательного я здесь не нашел. Сбоку от башни находился пустой деревянный загон, видимо для лошади, и такая же небольшая крытая терраса с грядками для посадки. Однако все, что тут когда-либо росло, уже совершенно погибло, а земля сильно промерзла. Между загоном и террасой была закрытая на ключ дверь. Замок был довольно простой, его наверняка можно было легко открыть отмычкой (я уже понял, что хозяев здесь давным-давно нет). Однако, скорее всего, это просто кладовая для хранения продуктов, инструментов и прочей утвари. Поэтому я решил оставить дверь закрытой. Неподалеку от башни также располагался прикрытый досками и занесенный снегом колодец, которым уже явно давно никто не пользовался.       Что ж, если никого не придется убеждать впустить в дом незнакомца, тем же лучше. А в удобствах вампиры не прихотливы. Поэтому, привязав Тенегрива рядом с загоном, я уверенно открыл дверь маяка.       Впрочем, размышляя о возможных неудобствах в связи с заброшенностью здания, я вовсе не думал, что увижу там то, что я увидел, войдя внутрь.       Почти от самой двери, вплоть до дальних комнат, тянулись засохшие лужи и брызги крови. Они покрывали каменный пол помещений, плетеные ковры и валяющуюся повсюду деревянную мебель. Стол в центре большой комнаты с камином, по-видимому, служившей гостиной, был опрокинут и разломлен пополам, словно на него упало что-то тяжелое. Вокруг него все еще были раскиданы стулья, разбитая посуда и заплесневелые остатки еды.       Однако не это привлекло мое внимание больше всего. Здесь же, в центре гостиной, рядом со столом лежало тело женщины – немолодой редгардки. На ее темной бронзовой коже и черных курчавых волосах, забранных в растрепавшийся пучок, виднелись глубокие рваные раны и укусы, словно сделанные чьими-то мощными жвалами.       Долго догадываться чьими именно мне не пришлось. Рядом с телом убитой женщины лежало довольно знакомое оружие, всегда до отвращения поражавшее меня своей уродливостью и одновременно смертоносностью – фалмерский топор, которым, как следует из этого названия, орудуют исключительно фалмеры. Эти отвратительные создания делают свое оружие из частей корусов, мерзких насекомоподобных тварей, которых сами выращивают в своих пещерах и логовах.       Один из таких питомцев, очевидно также участник нападения, валялся неподалеку уже дохлый, в засохшей луже какой-то слизи. Его крупное (величиной со взрослого пса) вытянутое грязно-бурое мясистое тело, покрытое сверху прочным черным пластинчатым хитином, словно броней со множеством шипов и выростов, было почти расплющено об пол, а одна из его колючих лап, напоминавших крабьи ноги, – отрублена и валялась рядом, среди раскиданных каминных поленьев. Спереди тело коруса было увенчано крепкой, также покрытой хитином, плоской головой, на которой было несколько пар мелких глаз и две пары зазубренных жвал. Заканчивалось тело острым твердым раздвоенным хвостом, напоминающим вилку.       Пятна крови были и в соседней комнате, поделенной пополам двумя высокими шкафами, поставленных спинками друг к другу, словно для двух человек. В одном из шкафов лежала женская одежда, несколько драгоценностей, пара книг и букетик засушенных цветов, которые обычно кладут в своих комнатах дамы для аромата. В другом шкафу лежала мужская одежда, небольшой железный топорик и череп тролля – редкая вещица. Рядом со шкафами, и с той, и с другой стороны стояли кровати, смятые неубранные, словно их хозяева были чем-то резко разбужены и подняты с постелей.       Осматривая помещения, я нашел несколько дневников, принадлежавших хозяевам маяка. Глава семейства, редгард из Хаммерфела по имени Хабд, решив, что в подвале завелись злокрысы, отправился в город (судя по количеству дней его путешествия, не ближе, чем до Солитьюда) за ловушками и ядом. Однако, приехав домой, застал свою жену убитой, а детей – девушку Суди и юношу Мани - похищенными, после чего, заглушив несколько бутылей меда рядом с телом погибшей жены, один отправился на их поиски.       «Глупец», - цинично мелькнуло у меня в голове, припомнив тварей, с которыми ему предстояло встретиться. Впрочем, на его месте так поступил бы, наверное, любой. А может быть, если ему удалось прикончить того крепкого коруса, он все же выжил.       В рюкзаке, находящемся, в комнате детей я нашел прощальную записку Мани, которую, он видимо, так и не решился отдать сестре: Суди, Я знаю, что ты выдумывала все эти россказни про шум в подвале, только чтобы заставить меня остаться, но я пробуду, лишь пока не вернётся папа и за вами с мамой будет кому присмотреть. Мы можем ещё встретиться в любое время, перед тем как я отправлюсь назад в Хаммерфелл. Береги себя, сестрёнка

Мани

      Похоже, что Мани так и не удалось уехать на родину.       Но есть ли шанс, что оставшиеся члены семьи все еще живы? От последней записи, в которой упоминается смерть женщины, до настоящего времени прошло меньше недели. Возможно ли, что за это время фалмеры все еще сохранили жизнь похищенных?       И зачем они вообще их похитили? Насколько я помню, фалмеры всегда убивали любых чужаков, испытывая лютую ненависть практически ко всем, кто не принадлежал к их падшей расе.       Я огляделся по сторонам. В своем дневнике Суди упоминала, что спрятала дубликат ключа от подвала в одну из маминых вещиц. А ее мать писала о любимой урне над камином. Глазами я нашел урну на каминном выступе, рядом с украшенным трофейным оленьим черепом. Как я и ожидал, ключ оказался в ней. Я открыл дверь подвала (он располагался рядом со входом) и спустился вниз по лестнице.       Почти сразу я услышал знакомый ненавистный мне скрежет, который обычно издавали корусы с помощью своего раздвоенного хвоста. Брызги крови на ступенях указывали, что жертв действительно тащили здесь.       Я старался ступать неслышно и уже приготовился произнести заклинание огня, в случае внезапного нападения. Спустившись до конца лестницы, я осторожно заглянул за край выступающей стены.       Здесь, среди полупустых шкафов и разбросанных бочек и мешков, цокая острыми хитиновыми коготками по заиндевевшему каменному полу и расшвыривая по сторонам своим неуклюжим телом валявшиеся продукты и утварь, копошились два крупных коруса. Оба жука меня, к счастью, не видели, а значит, у меня есть шанс нанести удар первым.       Я выпрямился во весь рост, быстро прочитал заклинание, и большая огненная глыба врезалась в тело одной из тварей, отбросив ее к стене и зацепив своим жаром вторую. Вторая, впрочем, не растерялась и бросилась на меня, предварительно обрызгав меня ядовитой слюной. Тут я мог только усмехнуться. Отравить вампира? Серьезно?       Я прочитал заклинания льда, и тварь, уже приближавшаяся ко мне, застыла на месте, замороженная, продолжая хищно шевелить своими жвалами, словно все еще пытаясь достать до меня. Я снова переключился на первого коруса, который, опомнившись от удара огнем, вновь поспешил ко мне. Я добил его второй огненной глыбой, после чего так же прикончил и его «друга».       Несколько секунд поглядев с отвращением на распластанные передо мной тела корусов, я, отпинув их ногой, прошел к пролому в стене, видимо, пробитому фалмерами и ведущему в самую глубь ледника, а затем, протиснувшись между разбитыми камнями стены, осторожно прошел внутрь пещеры.