Отравленный лед

      После сражения с фалмершой я решил отдохнуть и восстановить силы. Присев у стены, рядом с вмерзшими в лед огромными мамонтовыми костями, коих тут было множество, я достал несколько пузырьков и принялся жадно их пить.       Откуда же здесь, на такой сравнительно небольшой глубине ледника, могли взяться эти фалмеры? До недавнего времени эти создания жили исключительно в глубинах Тамриэля, и о них было почти ничего не известно. И только недавно стали появляться слухи о столкновениях фалмеров с жителями Скайрима. Обычно трагических столкновениях.       Я сделал несколько записей в своем дневнике, касательно того, что увидел сегодня, и нанес пометки об этом месте на карту.       Где-то вдалеке слышалось щелканье корусов. С учетом частоты звука, я определил, что их там еще немало. Пожалуй, что не стоит тут долго рассиживаться, иначе кто-нибудь из здешних обитателей может застать меня врасплох.       Я привел в порядок вещи, отряхнул мантию от снега и прошел дальше под ледяным сводом пещеры.       Однако внезапно дорога кончилась, и я оказался перед ямой, на несколько метров уходящей вниз. Внизу было довольно темно, но, будучи вампиром, я разглядел, как на залитом водой дне, среди многочисленных кладок яиц, копошилось несколько корусов. Похоже, что я набрел на их гнездо.       Нужно было как-то спуститься вниз, не разбившись. Я заметил, что прямо подо мной было несколько уступов, по которым можно было добраться до дна ямы.       Стараясь не шуметь, я аккуратно сполз на первый уступ и неприятно обнаружил, что он был довольно скользким. Часть снега, покрывавшего его, от моих шагов скатилась вниз, и этого хватило, чтобы корусы меня заметили.       Добраться до меня здесь они, понятное дело, не могли, однако не преминули бросить мне в лицо ядом. Как обычно, он не нанес мне вреда, но сильно помешал зрению, отчего я замешкался и чуть было не скатился с уступа. Корусы продолжали бегать внизу среди кладок, подняв ко мне свои головы, и непрестанно издавали угрожающий треск.       Очистив лицо от вязкой жижи, я как обычно приготовился прочитать огненное заклинание, однако тут мне пришла в голову другая идея. Что если уничтожить этих тварей всех разом, одновременно со всем их гнездом? Наверное, на это уйдут все мои магические силы, но зато это место точно будет очищено.       Мне редко доводилось применять заклинания такой силы. Подобные чары требовали высокого уровня мастерства и сильнейшей концентрации. Мне было необходимо, чтобы оно сработало наверняка, потому как потом мне снова придется восстанавливать силы. Поэтому я, стараясь не обращать внимания на треск корусов, решил спуститься чуть ниже, на самый нижний уступ ямы. Жуки тут же обступили меня, вытянули ко мне свои жвалы и, перебирая лапами по мокрому дну, пытались цапнуть меня за ногу, видимо, в надежде, что я упаду вниз. Я отодвинулся от края уступа и прижался спиной к гладкой холодной стене.       Выставив перед собой руки, я закрыл глаза и сосредоточился на прочтении заклинания. Я почувствовал, как магия заструилась по моим мертвым жилам, собираясь в ладонях. Ощутил, как заклинание в моих руках набирало силу. Бледной кожей своего лица я чувствовал распаляющийся в них жар, как языки пламени уже лизали мои холодные пальцы. Я глубоко вдохнул воздух.       С выдохом я бросил огонь перед собой. Вокруг меня раздался мощный взрыв. От него камни под моими ногами содрогнулись и я, соскользнув, упал на дно ямы прямо в воду. В тот же момент по всей площади ямы прокатилась огромная волна огня, на секунду ослепившая мои глаза и мгновенно спалившая все гнездо целиком, вместе с их обитателями. Огонь прокатился даже по воде и осветил небольшой узкий проход дальше, который я сразу не заметил. Сделав свое дело, огонь потух так же мгновенно, как и разгорелся, и здесь вновь стало темно.       Я поднялся на ноги и отряхнул намокшую мантию.       «Ну, вот, - подумал я, - теперь она замерзнет и потяжелеет. И когда уже в Коллегии начнут думать над бытовыми чарами, а не только над боевыми?».       Разобравшись с мантией, я вылез из воды и присел на более-менее сухую поверхность, чтобы восстановить магические силы.       Отдохнув несколько минут и выпив еще пару зелий, я прислушался. Недалеко от меня послышалось странное чуть слышное гулкое жужжание. Оно исходило из того узкого прохода, рядом с которым сидел я. Заинтересовавшись, я встал и осторожно прошел вперед.       Внезапно прямо перед моими глазами зависла фигура какого-то большого крылатого насекомого, похожего на гигантскую стрекозу или осу. Я едва смог отскочить назад, однако оно успело полоснуть по моему лицу своими передними лапами, оставив глубокий и длинный порез на щеке. И хотя больно мне не было, я ощущал от этого дискомфорт.       Я быстро отошел на несколько шагов назад. Насекомое стремительно двинулось ко мне. Я бросил в него ледышку, однако оно ловко увернулось от нее в сторону и, пролетев вдоль стены, снова бросилось на меня. Следующую секунду оно снова цапнуло меня, на сей раз за плечо, разорвав ткань моей мантии. Однако я успел ответить ему брошенной вновь ледышкой, которая на сей раз вонзилась в его тело и затормозила полет. Теперь насекомое двигалось гораздо медленнее, рывками, то набирая, то теряя высоту.       От двух нанесенных им ударов я начинал ощущать некоторую слабость. Воспользовавшись недолгим действием ледяных чар, я отбежал в сторону и произнес целительное заклинание. Оно истратило остатки моих магических сил, однако я стал чувствовать себя лучше.       Но мой противник все еще был жив, а заклинание льда постепенно рассеялось. Я достал меч и выставил его перед собой так, словно приготовился защищаться. Я знал, что оно нападет первым.       Подлетев ко мне, насекомое действительно поспешило нанести удар, однако я успешно парировал его, а затем ударил в ответ, рассекши золоченым клинком его хитиновую броню. Оно замешкалось, а я вновь замахнулся мечом.       Но на сей раз тварь увернулась от моего удара и попыталась вцепиться в меня своими заостренными лапами. Следующий мой удар лишь скользнул по черному хитину, не нанеся вреда насекомому.       Мне удалось снова отпрыгнуть в сторону, несмотря на то, что мне было неудобно сражаться на мокром ледяном полу. Сил и времени на прочтение заклинания все еще не хватало, и я вновь приготовил свое оружие. Как только это существо оказалось рядом со мной, я ударил мечом по его телу. В следующую секунду его искореженное перепончатое крыло безжизненно повисло, отчего тварь сильно накренилась вбок, все еще пытаясь взлететь с помощью оставшегося крыла. Я ударил второй раз и отрубил и его. Насекомое тут же упало в воду между обугленными кладками яиц. Его длинное стрекозиное тело беспомощно изгибалось, словно оно пыталось доползти до меня, обрубки крыльев все еще продолжали двигаться, а его голова судорожно вертелась из стороны в сторону.       Я подошел к нему и поспешил придавить его голову сапогом к земле. Раздался громкий противный хруст, и чудовище под моей ногой замерло.       После этого я решил рассмотреть его. Похоже, это был тот же корус, но сильно видоизменившийся. Как я уже отметил, оно было похоже на стрекозу, однако его длинные передние лапы были вытянуты вперед и сложены как у богомола. Большую часть его тела покрывал все тот же хитин. Сразу за головой насекомого начинались крылья – длинные тонкие, полупрозрачные, так же смахивающие на стрекозиные. На его продолговатой голове было несколько выростов, напоминающих рога, пара небольших усиков и совсем маленькие тонкие жвалы. Брюшко заканчивалось все той же острой зазубренной «вилкой».       Я вспомнил, что в книгах этих насекомых называли корусами-охотниками, видимо из-за того, что они были способны сами добыть пропитание, в отличие от обычных корусов, которых кормили фалмеры. Интересно, чем?       Вновь восполнив силы и залечив порез на щеке, я направился в ту сторону, откуда прилетело это существо. Там было еще одно гнездо, где помимо обычных кладок яиц – небольших голубоватых «кучек» - располагались крупные черные, похожие на какую-то нелепо сколоченную лодку, коконы. Снизу они были крепко приклеены к земле каким-то веществом, а их верхняя часть была покрыта зеленой слизью.       Я бросил в кокон огненное заклинание. Пламя мгновенно пробило его «крышку», которая лопнула, обдав меня липкими зелеными брызгами. Загляну внутрь, я увидел обугленное тонкое тельце еще несформированного «охотника». Похоже, пламя, разбив кокон, сожгло и личинку внутри него.       Я подумал, что будет разумно уничтожить и это гнездо, а чтобы не тратить силы, я решил воспользоваться факелом и бутылкой вина из своего рюкзака. Кладки и коконы по счастью располагались близко друг к другу, поэтому пламя распространилось довольно быстро. То, что осталось не задетым огнем, я поджег вручную. Затем я поспешил убраться из горящего гнезда, поскольку это пламя имело не магическую, а естественную природу, и я рисковал подпалить и себя самого.       Покидая это место, я вдруг подумал, что до сих пор не слышал ни одного человеческого звука. И вообще ничего, что могло бы хотя бы намекнуть, что пленники еще живы, что здесь вообще есть хоть кто-то живой и разумный. Тревожный хруст ледяных сводов, непрерывно капающая вода, звук осыпающихся где-то камней и…       …Я снова услышал треск корусов. Но на этот раз он был гораздо сильнее и немного отличался от того звука, который я слышал ранее. Я прошел под низким сводом, повернул за угол и сразу оказался в широкой зале, потолок которой уходил на несколько метров вверх. Оттуда свисали огромные острые сосульки, при взгляде на которые мне становилось не по себе.       У дальней стены был довольно высокий подъем наверх, шедший спирально по периметру всего помещения. В конце подъема был еще один широкий проход дальше.       Однако не это привлекло мое внимание больше всего. У той же стены, где начинался подъем, в окружении многочисленных голубоватых кучек из яиц сидел огромный, раза в два превышающий размер обычного, корус, который уже заприметил мое появление и угрожающе затрещал. Рядом с ним вокруг валялось множество обглоданных костей и черепов, некоторые из них уже побелевшие, на других – еще оставалась запекшаяся кровь. Здесь же были рваные остатки одежды, и даже куски чьих-то искореженных доспехов. В этой устрашающей куче копошилось еще двое мелких корусов. Увидев меня, они повернулись ко мне и быстро побежали в мою сторону.       Я едва успел опомниться и наколдовать огненный шар, который я незамедлительно бросил в обоих жуков. Они загорелись, в панике завертелись на месте, а через секунду, обугленные распластались в воде.       Взрыв от огненного шара, по-видимому, зацепил два соседних кокона, которые тут же лопнули, и два вылупившихся детеныша, перемазанные зеленой слизью, тут же взлетели вверх.       Краем глаза я успел заметить, что большой корус медленно направился ко мне. Нужно было как можно скорее разобраться с детенышами «охотников», прежде, чем эта тварь доберется до меня.       Я снова зарядил огненное заклинание, но не успел его использовать – один из детенышей уже подлетел ко мне и толкнул меня передними лапами в лоб, оставив на нем несколько глубоких царапин. Второй подлетел ко мне сзади и ударил меня по затылку. От такого нападения я поскользнулся и плюхнулся в воду, но я не спешил вставать. Перевалившись через спину, я откатился от этих летучих тварей в сторону, мысленно уже произнося мощное заклинание льда. Когда я вскочил на ноги, оно уже было готово, и на моих противников обрушилась ледяная буря. Крылья обоих корусов тут же заледенели, и оба насекомых камнем свалились вниз. Выхватив меч, я в два удара разрубил их пополам.       Затем я поднял голову и увидел, что огромный корус уже приближался ко мне. Он был довольно неповоротлив, но, как оказалось, довольно крепок. Скорее всего, это была самка, сидевшая здесь на яйцах.       Заметив в моих руках огонь, она быстро свернулась в клубок, так что брошенное в нее пламя лишь опалило ее хитин и погасло. Я попятился назад и попытался заморозить ее, однако и это на нее повлияло мало. Я вспомнил грозовое заклинание и стрельнул в самку молнией. Это немного затормозило ее. Кроме того, я заметил, что разряд, попав в тело коруса, прокатился по воде, зацепив кладки яиц, отчего те тут же лопнули и почернели. Это натолкнуло меня на мысль.       Проползя вдоль стены, я попытался обогнуть самку слева, чтобы забраться на небольшое возвышение неподалеку от себя, однако та неожиданно изловчилась и ухватила меня своими огромными жвалами за ногу, сжав ее, словно в тисках. Я изо всех сил пытался вырваться из этой хватки, но корус, упираясь лапами в землю, дергала мое колено, впиваясь при этом второй парой жвал глубоко в кожу. Будь я живым человеком, я давно бы ослабел от яда и истек кровью.       Но даже мне сейчас было несладко. Стараясь отпихнуть чудовище от себя, я снова упал в воду. Чувствуя мое сопротивление, корус еще сильнее сжал мою ногу, словно хотел оторвать ее, и в придачу навалился на нее всем телом. Я достал меч и несколько раз ударил его по голове. Насекомое ослабило хватку и отступило, но увидев, что я воспользовался этим моментом, снова бросилось на меня. За эти пары секунд я уже успел доползти до тех самых обломков доспехов и схватить один из них в руку. В тот же момент самка коруса опять ухватила меня за ногу, уже выше колена. Я резко дернулся, и ее острые жвалы проехались вдоль моей ноги вниз, разрезая ткань одежды и плоть. Я снова ударил ее мечом, всадив клинок прямо в ее шею, однако прочный хитин не позволил ему пройти слишком глубоко. Но и этого было достаточно, чтобы корус отпустил мою ногу. Я тут же как можно быстрее отполз от него назад и оказался на том самом возвышении, до которого я пытался добраться сначала. От полученных ран мне становилось дурно.       Самка же, словно взбесившись от боли, как-то ловко подпрыгнула ко мне и вновь норовила вцепиться в меня. Но я смог воспользоваться куском подобранной мной брони как щитом, держа его перед собой за обрывки кожаных застежек. Отбиваясь таким образом от чудовища и парируя удары его жвал, я прочитал грозовое заклинание. В моей руке затрещали молнии, и я бросил их в центр комнаты прямо в воду.       В тот же миг меня ослепила яркая белая вспышка, и раздался оглушительный грохот, словно я находился в каком-нибудь грозовом облаке. Вода по всей площади этого гнезда мгновенно заискрилась. Все кладки яиц лопнули, коконы взорвались, разбрызгав повсюду зеленую жижу, а самка коруса затряслась на одном месте до тех пор, пока действие заклинания не закончилось. Я почувствовал, как запахло паленой корусовой плотью.       Надо сказать, это было не самое сильное грозовое заклинание. Но использованное в воде оно возымело довольно большой эффект. Гнездо было уничтожено вместе с его главной маткой.       Прежде, чем подняться на ноги, я прочитал целительное заклинание, чтобы прийти в себя. Раны на ноге затянулись, хотя штанина все еще была разорвана почти в клочья. Если мне удастся добраться до города, придется заняться починкой или купить обновку.       Передохнув, я встал и подошел к тому месту, где сидела самка. Среди испорченных кладок яиц и окровавленных человеческих останков я приметил кусок одежды с торчащим из него обрывком бумаги, который был сложен вчетверо и склеился от крови. Я поднял его и развернул. Если вы нашли эту записку, значит, мне не удалось убить тварей, которые вторглись в мой дом и убили мою семью. Прошу, отомстите за нас, если сможете.

Хабд

      Под куском одежды, где лежала записка, я увидел человеческий череп, еще красный от крови. Я взял его в руки и, пока я смотрел на него, мне вспомнилась фраза из дневника его жены: «..взял с меня обещание, что после его смерти я положу его кости в огонь маяка, чтобы он всегда мог смотреть на океан».       Поразмыслив несколько секунд, я положил череп в сумку и поднялся по уже замеченному мной уступу. Тут я понял, что больше не слышу уже ставшего привычным треска корусов. Неужели это все?       Понявшись вверх, я прошел по заледеневшему коридору и внезапно остановился перед невысоким обрывом. Заглянув туда, я увидел, что это была самая первая «зала», где я убил мечом первого встреченного мной здесь фалмера. Видимо, пещера делала круг, а этот проход был необходим, чтобы приводить корусов прямо к выходу.       Я спрыгнул вниз и облегченно вздохнул – наконец, можно убраться отсюда.       Выйдя снова в жилые помещения маяка, я открыл дверь, за которой начиналась длинная лестница к самому верху. Я поднялся по ней и вышел на крышу, где под каменным сводом, который укрывал его от здешних сильных ветров, в широкой каменной чаше, стоящей на высоком постаменте, громко потрескивая, горел яркий и жаркий огонь. Рядом к постаменту была прислонена деревянная лестница. Я взобрался по ней к чаше, достал из сумки череп и положил его в огонь.       В тот миг мне показалось, что я словно стал чувствовать себя лучше. Сошедши вниз, я провел ладонью по своему лбу и ощутил, что царапины и порезы, оставшиеся на нем после сражения с корусами, затянулись, не образовав даже шрамов. Рана на ноге так же исчезла.       Я спустился с маяка, отвязал Тенегрива и продолжил свой путь к Данстару. К тому времени солнце спустилось к горизонту, и стало гораздо легче ехать. Через час я уже подъезжал к городу, где я смог немного отдохнуть, подлатать одежду и побеседовать с трактирщиком о последних новостях. На мой вопрос, не случалось ли здесь поблизости чего-нибудь странного, тот ответил отрицательно и посетовал лишь на то, что из-за гражданской войны в городе стало больше солдат, которые распугивали ему посетителей. Больше я ни о чем его не спрашивал.       Несмотря на предложение трактирщика остановиться у него на ночлег, я отказался. Мне нужно было доехать до замка, а сделать это ночью было бы удобнее всего. Поэтому, покинув таверну, я вновь отправился в путь.       К замку Волкихар я подъехал лишь ближе к утру.       - Были проблемы в дороге, Анкарион? – спросил меня Вингальмо (тоже альтмер, как и я), когда я доложился ему о работе, проделанной мною в Коллегии. – Мы ожидали тебя еще вчера вечером.       - Пришлось немного задержаться в Данстаре, чтобы переждать день, - сказал я спокойно. – Ты ведь понимаешь это не хуже меня, Вингальмо.       - Понимаю, - кивнул головой тот. – И надеюсь, что стараниями лорда Харкона мы скоро преодолеем это… неудобство.