Социум

…Но что—то мне сегодня подсказало: не в этот раз и не на этом свете. Нет, мой бесценный, это ты — бессмертен, а я в тебе — умру, тридцатилетним.

«Шиповник — распадающийся на части» Дмитрий Воденников

Я боюсь этого мира. Боюсь, что возвращаясь домой, снова увижу синий «Volvo», помчусь за ним, как в детстве, чтобы встретить отца с работы и неожиданно пойму, что мне 28 и я по-прежнему один. Боюсь этих пятен — тест Роршаха, ибо вижу я там не бабочек и слоников. Боюсь, поехав с «друзьями» в бордель, только потому что «нужно развеяться», встретить там подругу детства, одноклассницу, одногруппницу или просто знакомую. Я боюсь заразиться, испачкаться. Боюсь осознать, что потерял веру в человечество и стал таким же зверем. Социум беспощаден. Я знаю это. *** Как же. Я. Хочу. Пить. Честно говоря, совсем непонятно, сколько моя туша провалялась в клетке с тех пор, как Ваас ушел. А ведь говорил, мол, нужно освобождать апартаменты и все такое. И почему он еще не пристрелил меня? Да уж, врач на больных, как говорится… В соседней клетке уже сменилось два пленника. Какой-то очкарик с немецким акцентом и совсем молодой парнишка. Последнего было действительно жаль. Я и не знал, что пираты, как говорится, «по мальчикам». Паренек весь дрожал, такой щупленький и трогательно хрупкий. Тогда он поймал мой сочувствующий взгляд и уголки истерзанных губ дрогнули. Это была последняя его улыбка. Мальчишку увели. И снова — я, клетка, отчаяние. Как же хочется есть и пить. — Доброе утро, Джейсон! — раздался бодрый голос с уже знакомой хрипотцой. Что? Уже утро? Мне казалось, что еще ночь. Тьма стала для меня высшим комфортом. Я решил не открывать глаза и промолчать. Как же он бесит. — Я к тебе обращаюсь, заебал игнорить, — скрип дверцы. Стук ботинок где-то рядом. Морщусь, стараюсь не подавать признаков жизни. Пинок под ребра. — Черт! — голос трескается, губы ломаются, из них сочится кровь. Мучает жажда, голод и еще что-то. Боль под ребрами, в мозгах. Кажется, я сам соткан из боли. — Бери выше, Джесси. Я даже не Дьявол. Я — Бог. И только моя персона решит, умереть тебе или жить. Так что, открывай свои моргала, — еще один пинок. В солнечное сплетение. Ублюдок… — Боюсь тебя разочаровать. Знаешь, я с детства атеист, — шиплю я, а позже показываю средний палец. Мгновение — хруст и дикая боль. Ну вот, теперь еще и палец сломан… — Джейсон, ты ебанный придурок! В следующий раз я отрежу твой гребанный язык и скормлю свинье! — кажется, я еще и оглох, — Ах, да, — уже спокойно проговорил Ваас, — Я зачем пришел-то, — мужчина засуетился и подозвал пирата, который стоял возле клетки, — Папочка принес покушать, — он мило улыбнулся, поднося ближе дымящийся стейк. Как же он аппетитно пахнет. Глотаю слюну. — Хочешь его, малышка Джесси? — промурлыкал Ваас, — Ну я же вижу, что хочешь. Не стесняйся, принцесса, кушай, чувствуй себя, как дома, — глава пиратов поставил тарелку передо мной. Еле как усевшись, я недоверчиво посмотрел на мужчину. Он кивнул и улыбнулся. Честно говоря, даже не знаю, каким образом мне это сделать. Руки мои связанны, да и палец сломан. Ни вилки, ни ножа, ни даже ложки (мог бы хотя бы и ложку прихватить) я не обнаружил. В моих глазах застыл вопрос «Какого хера?» Ваас заметил этот взгляд и усмехнулся привычным оскалом. — Сложно тебе, принцесса, в этом диком обиталище? Понимаю. Ешь так. С тарелки, — оскал стал шире, а в его глазах черти водили хороводы, — И даже не думай, что я развяжу тебе руки, Джесси. — Ты издеваешься?! — возопил я, злобно смотря ему прямо в глаза. — Жри, блять и не выводи меня! — снова сорвался на крик глава пиратов. А через миг, схватив меня за загривок, он нагнул меня так, что моя щека была вдавлена в тарелку. Как нашкодившего щенка. Унизительно. Ваас отпустил мою шею и снова занял прежнюю позицию наблюдателя. Поднимаю взгляд. Сталкиваюсь с его надменным. Смотрит, как на дерьмо. Злюсь. Смотрю с вызовом. Его широкая ладонь тянется к кобуре. Поднимаюсь, все так же прожигая взглядом. Я на коленях, но не выгляжу, как раб. Ладонь вынимает пистолет. Перестаю дышать, но, кажется, не от страха, а от нетерпения. В бликах моих глаз жажда. — Так хочешь сдохнуть, а, Джейсон? — шепот. Вымученный вздох, — Но я же уже сказал, что не судьба. — Значит, ты просто хотел напугать меня? — ледяным тоном спрашиваю я, все также смотря на него, — Не вышло, мудила. — Смешной ты. И придурок полный. Все, что я хотел, уже получил. О, видел бы ты себя со стороны. Весь такой «униженный, но не сломленный». Ебанутый, в общем, — подходит ближе. Очень близко. Чувствую сталь на щеке и запах пороха, — Все это ради того, чтобы снова увидеть этот взгляд. О, да, малыш Джейсон. Теперь-то тебе страшно? Черт возьми, что он творит? Гребанный психопат! На этот раз мне действительно жутко. — Ну так, — обыденным тоном продолжает Ваас, отворачиваясь, — Ты не приступишь к трапезе, принцесса? Если нет, то твой друг умер зря, — сказал он грустно. — Ч…что? Самуил? — с дрожью в голосе я воззрился на кусок сочного стейка, стоящего подле меня. Живот скрутило спазмом. Кажется, я не ел очень давно. Желудку все равно. У него нет совести. Ваас с интересом наблюдал за мной. Это проверка. Ваас. Долбанный шизанутый наркоман. Проверяешь меня на пригодность? Ну уж нет. — Я не такой, как ты и твои пираты. Есть я это не буду, — отчеканил я с вызовом смотря в его светлые глаза. — Не такой, говоришь. Окей, амиго, окей, — Ваас медленно подходил, не отрывая взгляд от моих ненавидящих глаз. Подойдя ко мне вплотную, он схватил меня за взъерошенные волосы и потянул вниз, — Ты самый большой лицемер, которого я когда-либо встречал, — шепотом произнес глава пиратов, — Не такой… НЕ ТАКОЙ… — смех, — Ты даже хуже, Джейсон. И ты… Ты разочаровал меня! — уже проорал он, — Такой, блять, потенциал! Окей, я спокоен. А ты, Джесси, уже порядком подзаебал меня! Это я то его заебал? Уж простите, что оказался по вине пирата на этом острове и стал ЖЕРТВОЙ обстоятельств. — Вставай, — спокойно произнес он, отворачиваясь. Послушно встаю, — А теперь иди за мной, — сказал он, выводя меня из клетки. Что он собирается делать? Хмурюсь. Ваас достает из кармана мобильник и набирает номер. Я стою рядом и гадаю, что же мужчина сделает со мной. — Алло, Бак, привет. У меня для тебя есть подарочек. Да, отдам задаром, — улыбается и косится на меня. Черт-черт-черт! — Можешь делать с ним, что хочешь. Да, как ты любишь. Относительно молодой, белокожий, — скалится, — Подъезжай прямо сейчас, он ждет тебя, — глава пиратов отключает телефон и кладет его обратно в карман. Вновь приближается ко мне. Поднимает руку. Закрываю глаза, ожидая удара. Но ощущаю неожиданно нежное прикосновение к волосам. Не смею разверзнуть веки. — Джейсон, Джесси, Джесс, — шепчет он, — Как бы я хотел, чтобы все было по-другому. Но ты же знаешь, что так НАДО, — рука покидает мою голову. И от чего-то становится как-то…прохладно. — Было бы лучше, если бы ты убил меня с самого начала, — с горечью произношу я. Вздыхаю. — Ничего, принцесса, у Бака ты научишься любить жизнь. И, может, станешь ценить ее ради моментов, когда тебе не больно, — скалится. Как же хочется врезать ему. Но сил на это у меня нет, да и это вряд ли что-либо изменило бы, — О, Ваше Величество, карета подана, — Ваас указал на подъезжающую машину. Смотрю на то, как она останавливается. И, кажется, вместе с ней замирает и время. Пространство вокруг становится густой квинтэссенцией из отчаяния, смирения, гнева, похоти и… что же это… слезы? Спиной чувствую мягкое сиденье автомобиля. Это немного отрезвляет меня. Боюсь ездить с тех пор, как узнал о смерти родных. Причина — автокатастрофа. Все как-то…иронично. Улыбаюсь. Чувствую взгляд. Поднимаю глаза. На меня пронзительно смотрят через зеркало заднего вида глаза того, кто станет моим кошмаром, если уже не стал. Отворачиваюсь. Противно. Смотрю на проплывающий мимо пейзаж. Остров сам по себе красив. Снаружи. Изнутри он прогнил. И пение райских птиц стало для меня реквиемом. — Приехали, — послышался спокойный голос, — Вылезай, Джейсон, — открывает дверцу. Не дождавшись от меня какой-либо реакции, мужчина хватает мою руку, вытаскивает и волоком тащит к дому. Я бы назвал это халупой. Морщусь. — Какой же ты нежный, Джейсон, — произносит Бак, закрывая дверь. И тут же вжимает меня в нее. В области шеи стало неожиданно…мокро, — И сладкий. Противно. Гадко. Противно. Гадко. Унизительно. Собрав последние силы, отталкиваю его. — Какой же ты неласковый, — гадко усмехаясь, проговаривает этот мудак и снова стискивает меня в «объятиях». Что. Мне. Делать. В голову неожиданно приходит мысль. Кажется, у этого старого извращенца был где-то нож. Мои размышления прерывает поцелуй. Как же гадко. Сопротивляюсь. Нож. Мне. Нужен. Нож. Черт, нужно сделать это, чтобы достать нож. Поддаюсь поцелую. Бак начинает целовать с напором. Руки он мне развязал, еще когда я садился в машину. Придурок. Но у него еще есть пистолет. Черт. Ладно, думаю, не успеет. Обнимаю его. Кажется, он рад и даже теряет голову. Делаю вид, что ласкаю его, медленно пробираясь руками вдоль спины все ниже и ниже. Касаюсь ладонью рукояти ножа. Нужно как-то достать его, чтобы он не почувствовал. Прикусываю нижнюю губу и одновременно выдергиваю нож. Кажется, он не заметил. Извращенец. — О, так тебе нравится, — произносит он, оторвавшись. Через миг снова приникает к моим губам, углубляя поцелуй. Я быстро убираю нож за спину, всовывая его в ремень. Отталкиваю его. Как же противно. Он хватает меня за загривок и тянет вниз. — А теперь, мальчик, поработай ротиком, — проговаривает он, расстегивая ремень одной рукой. Спустив штаны, он толкает меня лицом в свой стоячий член. Мои губы скользят по его поверхности. Морщусь. — Ну же, соси, потаскуха, соси, говорю! — удар по лицу. Он. Должен. Сдохнуть. Как в замедленной съемке, моя рука тянется к оружию, что заправлено в мой ремень. Ощущаю рукоятку, кажется, клетками эпидермиса. Это придает мне уверенности. Заношу руку для удара. Мое лицо теплое. От капель крови. Мне кажется, что даже радужка моих глаз в плазме. Я чувствую, я вижу. Повсюду. Кровь. Бак кричит, ругается матом, держась за пах. Ищет пистолет. Но я быстрее. Кидаюсь на него. Валю на пол. Я боюсь заразиться, испачкаться Боюсь осознать, что потерял веру в человечество и стал таким же зверем. Вонзаю нож в живот. Вытаскиваю. Еще раз вонзаю. В сердце. Он кричит. Но я не слышу. Его рот открывается, как у рыбы, выброшенной на берег. Засовываю в него остатки от его гребанного члена. — Соси, ублюдок, соси! — кричу я. Через мгновение. Перерезаю ему горло. Он подохнет мучительно. Это будет довольно долго. Ведь я перерезал ему трахею. Кровь будет наполнять его глотку, пока он не захлебнется. С собственным членом во рту. Смеюсь. На ватных ногах поднимаюсь. Обтираю нож об рубашку этого мудака. Забираю его и пистолет. Выхожу. Сегодня жарко. Бесцельно бреду вдоль дороги, даже не смотря на нее. Спотыкаюсь, падаю. Мое сознание погружается во тьму.  — Не такой… НЕ ТАКОЙ… — смех, — Ты даже хуже, Джейсон. — Привет, Джесси… — полушепот во мгле. Легкое прикосновение к щеке. Забытье. ***