Няшка

Сон поглотил её почти сразу, всё больше затягивая в глубины разума. Ей снилось, что её мама стоит перед ней с распахнутыми объятиями, и дочь бросается в них, обвивая руками самого родного человека в мире, а слёзы счастья текут по её щекам. Какое же желанное, но такое далёкое от реальности чувство… В очередной раз повернувшись, чтобы избавиться от дискомфорта в районе раненого плеча, Хэл ненадолго вернулась в реальность, но и этих нескольких секунд ей хватило, чтобы услышать какую-то возню за стеной. Там комната Баки. Не раздумывая, она вскочила и бегом пересекла свою комнату, вылетела из неё и тихо открыла дверь к бывшему хладнокровному убийце. Ничего не разглядев в темноте, девушка на цыпочках прошла к его кровати. Присмотревшись, она тихо охнула. Джеймс буквально метался по постели, будто пытался отбиться или убежать от чего-то. Всё его тело было покрыто каплями холодного пота, а с лица и висков он буквально лился ручьями. Гилтс встряхнула мужчину за плечи. — Баки, проснись. Но от этого он начал ворочаться ещё больше, чуть не попав рукой из металла ей по лицу: студентка во время увернулась. — Баки, это всего лишь сон. Просыпайся. — Не трогайте меня, — сорвалось с сухих губ. — Стив… Она дёрнула за плечо сильнее и почти крикнула: — Вставай, Няшка! Барнс распахнул глаза и, тяжело дыша, резко сел. — Ну наконец, — она выдохнула и села на край кровати, обеспокоенно посмотрев на друга. — Хэл…что ты тут делаешь? — он заправил прядь волос за ухо, всё ещё стараясь отдышаться. — Мимо, блин, проходила. Услышала шум из твоей комнаты, решила проверить, а ты тут… — она махнула рукой. — Кошмары? Солдат кивнул, хотя признавать, что у него теперь ещё и кошмары, было неприятно в первую очередь для самого себя: мало того, что днём воспоминания, сопровождаемые болью, приходят, когда вздумается, так ещё и ночью не будет покоя? Отлично. Просто прекрасно. — Ты весь мокрый, Джеймс. Я принесу полотенце. Бывшая пленница Гидры встала, но бионика ухватила её за запястье и потянула назад. Повернувшись, она разглядела лицо Зимнего: оно было растерянным и даже напуганным. — Не уходи, — тихо попросил он, глядя на неё умоляющим взглядом. — Пожалуйста. — Меня не будет пять секунд, солнце. Отпусти, я сейчас вернусь, — мягким движением освободив руку, она быстро убежала в ванную и так же быстро вернулась, снова садясь рядом с другом. — Видишь, я же говорила. Давай, ложись. — Хэл, я… — его буквально трясло, что навевало самые жуткие предположения о том, что же ему снилось. — Тш, все хорошо. Ложись. Включить лампу? Медленно укладываясь на спину, Баки кивнул. Ему никогда не было настолько страшно. Ему вообще за последние семьдесят лет не было страшно, из-за чего по сути новое чувство пугало ещё больше. Дотянувшись до прикроватной тумбы, девушка нажала на выключатель, и приглушённый свет залил немного пространства, рассеивая любые страхи, кроме страхов Солдата: ужас, который ему снился только что, победить будет сложно даже дневным лучам солнца. — Только не накрывайся, пока я не протру влагу, ладно? Он снова кивнул, не в состоянии отвечать отдельными словами, не говоря о целых фразах. — Всё нормально, Баки, я пришла, теперь ты не один, — наговаривала она успокаивающим шёпотом, пока промокала полотенцем верхнюю часть его туловища, медленно переходя к лицу. Хорошо, что он не стал ложиться спать в футболке, тогда всё было бы намного проблематичнее. Как только она перешла на шею, он закутался в одеяло по самые плечи и поджал под себя ноги. — Ты чего? — Мне…мне холодно. Его действительно бил озноб, хотя в комнате было достаточно тепло и даже жарковато, да и его тело не было холодным или, как бывает при температуре, горячим. «Криокамеры. Он вспомнил их,» — подумала Хэл. Её губы превратились в тонкую полоску: она никогда не понимала, почему, но она всегда чувствовала вину за то, что Барнсу пришлось испытать, особенно за заморозки. Отодвинув налипшие на виски и скулы Солдата волосы, она аккуратно промокнула кожу лица и отложила полотенце на тумбу. — Спи, Джеймс, никто не причинит тебе зла. Больше никогда. — Я не засну. — Не думай о том, что тебе приснилось. Это лишь воспоминания, спутанные между собой. Её ладонь легла туда, где, по её мнению, были сцеплены руки Зимнего, и она, не прогадав, улыбнулась. — Я видел и чувствовал, как люди в халатах крепят металл руки к коже, а потом…они и ещё кто-то ставили какие-то опыты…заставляли забыть всё, абсолютно…было ужасно больно, постоянно. Я даже перестал реагировать…а потом, когда у них вышло, я услышал лишь…«заморозить его», и стало ужасно холодно… — мужчина сильнее поджал ноги и повернулся на бок, уставившись в одну точку. — Хэл, мне холодно… Девушка не знала, что предпринять. Если она нашла решение проблеме воспоминаний и приступов боли, то что делать с настолько испуганным Баки, она не имела понятия. Правая её рука легла рядом с ним ладонью вверх. — Возьми мою руку и подумай о хорошем. Солдат молчал, всё ещё глядя стеклянными глазами вникуда, но Гилтс терпеливо ждала, не двигаясь и практически не дыша. Лишь через несколько минут он зашевелился, медленно вытаскивая подрагивающую живую руку. Неуверенно вложив ледяные пальцы в ладонь подруги, Джеймс перевёл на неё отсутствующий взгляд. — Вот, молодец, — она напряжённо улыбнулась. — Закрывай глаза, сержант. Вспомни нашу битву продуктами, — её ладонь сжалась. — Я ещё возьму у тебя реванш, Няшка. Может, если попробовать отвлечь его от мыслей об экспериментах и заморозках, то ему станет теплее? Иного выхода пока не было. — Только не уходи, Хэл… — Барнс с трудом опустил веки: он боялся встречи с теми воспоминаниями. — Я не уйду, даю тебе слово. Засыпай, Баки, я рядом. Завтра будет новый день, мы найдём себе весёлое занятие, и Гидра больше не вмешается в наши жизни. — Правда? — еле слышно спросил тот, ещё сильнее прижимая колени к груди. — Конечно, правда. Капитан будет рад поговорить с тобой, он тебя очень любит и будет защищать ото всех и всегда. Никто не посмеет даже плохо на тебя посмотреть. Большой палец руки бывшей пленницы Гидры аккуратно поглаживал кожу Джеймса, и тому начало казаться, что ему становится теплее. Он постепенно начал опускать ноги, но черты лица всё ещё были напряжёнными. — У тебя есть… — Что? — Есть музыка? Хэл не знала, улыбаться или нет: он осознал значимость музыки, как она ему обещала. Жаль только, что при таких обстоятельствах. — Нет, я оставила планшет у себя. Сходить за ним? — Нет! — он сжал её ладонь до боли и распахнул глаза. — Хорошо, тише. Я никуда не пойду. Кивнув, Солдат опустил веки, но его всё ещё била мелкая дрожь. Хэл никогда не пела вслух: это было не её, но… — Rise from the shadows Make a fist of the pain. Было ужасно неловко и непривычно, но если это поможет Баки, то пусть так и будет. — Climb from the prison That you’ve built in your soul. Холод отступал, позволяя Барнсу все больше расслабляться. — Rise from the shadows Make a fist of the pain Rise from your grief Before it grows into your bane. Climb from the prison That you’ve built in your soul. Его лицо разгладилось, а сам мужчина лёг на спину, слегка выдохнув, но ладонь не разжал. — Rise from the agony That pierces your mind Rise from the stigmas Of enigmas you’ve designed. Хэл тихо щёлкнула выключателем, и вся комната вновь погрузилась в темноту, как и сознание Баки. На этот раз ему не снилось абсолютно ничего, но это было в сто раз лучше и спокойнее. *** Стив не мог не зайти и не проверить друга, чтобы потом он смог заснуть сам. Он тихо заглянул к Баки в комнату и удивился: были видны очертания его спящего друга, но рядом с ним сидела женская фигура. Это не может быть Наташа: она ещё даже не виделась с Солдатом после его возвращения. Ванде это тоже навряд ли было нужно. Значит, Хэл. Было отчётливо видно, что она «клевала» носом, но упрямо боролась со сном, не отводя взгляд от Зимнего. Девушка повернула голову, как только заметила проникающие лучи света со стороны двери, и кивнула Капитану, как бы показывая, что всё в порядке. Кивнув в ответ, Роджерс ушёл, закрыв за собой дверь, и с лёгкой душой отправился к себе: его друг в безопасности.