Няшка

POV Хэл. Даже не знаю, что сказать…скорее всего я погорячилась, но я не смогла бы насильно улыбаться Джеймсу. Не в этот раз. Ночью он заснул, а я вот не смогла. Лежала к нему спиной и прислушивалась к каждому шороху, ожидая «продолжения». Как только первые лучи солнца стали видны, я тихо встала, оделась и вышла в большой зал. Не встретив там никого, я прошла на кухню и сварила себе кофе, присела за стол, подобрав под себя ноги. Мои предположения оказались верны: буквально следом за мной пришёл Роджерс. Он был весьма удивлён тем, что я так рано поднялась. Разумеется, я видела в его взгляде и другое. Наверно, это было вызвано моим видом, не знаю: я не всматривалась в своё отражение. — Доброе утро, Капитан, — тихо произнесла я и отхлебнула из кружки. — Взаимно, Хэл. Ты сегодня рано. Всё в порядке? Он поставил тарелку с хлопьями на стол и сел напротив меня. Я мысленно усмехнулась: завтрак здорового американца. — Ненавижу признавать такое, но Вы и сами видите, что нет, — я опустила глаза. — Что-то с Баки? — даже по его голосу я услышала, как он напрягся. Я отрицательно покачала головой. — Нет, с ним всё хорошо. Он спит у меня. Не из-за того, о чём можно подумать. Посмотрев на мужчину, я увидела, как он снисходительно улыбнулся и выставил ладони. — О чём бы я ни подумал, это не моё дело, Хэл. И я не собираюсь это менять, — он стал серьёзным. — Можешь сказать, что произошло? — Спасибо Вам. Не принимайте на свой счёт, но это не лучшая идея. Я хотела спросить кое о чём…мистер Бартон скоро поднимется? *** Таким образом, благодаря доброте Клинта и Мстителей, я улетела к миссис Бартон и её детям. Наташа вызвалась со мной, потому что «Давно не видела этих мелких пройдох». Я молча кивнула на эту фразу и пошла писать записку для Джеймса. Конечно, Нат сопровождала меня не только из-за семьи Соколиного Глаза. Её попросили ребята, и я их понимаю, поэтому даже не собираюсь спорить. Сейчас около одиннадцати часов дня, я сижу на кухне дома Бартонов и задумчивым взглядом пялюсь в свою кружку, в которой постепенно остывает чай. Наташа ушла куда-то к себе, в комнату, которую ей всегда выделяют по приезде. Лора крутится у плиты. Не подумайте, я предлагала свою помощь, но она отказалась и попросила просто послушать её мысли. Это я и делала, но пять минут назад она замолчала и углубилась в готовку. Старший мальчик-Купер-сейчас в школе, Натаниэль заснул в своей комнатке, поэтому по дому бегает только неугомонная девчушка с русыми волосами-Лила. Она увлеклась конструктором, усевшись на полу прямо на кухне, поэтому пока было относительно тихо. А я всё сидела в своих мыслях и пыталась избавиться от ощущения липкости внутри. Я должна перебороть её, ведь я видела лишь плохой сон. Но, чёрт возьми, какой же он был реальный. Сон был таким пугающим. Баки был таким жестоким… Неужели он может так поступить со мной? Неужели в его голову могут закрасться похожие мысли? Нет, это невозможно. Это же Баки. Это всё тот же Баки, но, Боже, как же мне страшно. Страшно, что в один момент жизнь обернётся в сегодняший кошмар. Краем глаза я заметила, как мимо меня прошла Романофф и села напротив, заговорив с Лорой. Реакции я не проявила. Я никогда не боялась людей. Темноты, пауков, шорохов во тьме, но не людей. Люди стали опасны и непредсказуемы, но нет… Даже Брока я не боялась-ни в первый день встречи, ни тогда, как он впервые…дотронулся до меня с явными недвусмысленными намерениями. Боялась ли я его потом?.. оставим эту тему. Но тут… Хотя, я не боюсь Джеймса. Ведь он мне не навредит. Не знаю, чего я боюсь. Не знаю. Когда ночью, проснувшись, я увидела его рядом с собой, меня охватила паника. Он выглядел совсем не так, как человек с его лицом из моего кошмара, но я не могла успокоить бушевавший внутри шквал ужаса. Когда он прижался ко мне, первой мыслью было: «Ну всё, сейчас ударит или опрокинет навзничь.» Давай, Хэл, соберись. Кошмары были и раньше, когда я только попала в Гидру месяц с лишним назад. Справилась тогда, должна и сейчас. Тем более, что в этот раз-я уверена-эффект усиливают остатки той дряни, что мне кололи. Не думаю, что там были только вещества, которые влияли на память: стереть её они могли и с помощью «обнуления». Что они и сделали два раза… Нет, сквозь иглу текло что-то ещё. Вопрос лишь в том, что это было?.. — Тётя Хэл! — звонкий голос вытянул меня в реальность как раз тогда, когда я начала снова прокручивать увиденное. Я мотнула головой и взглянула на подошедшую ко мне девчушку, постаралась расслабить лицо и улыбнулась ей. Ребёнку не нужны мои проблемы. — Да, Лила? — Тётя Хэл, а Вы умеете рисовать? Я усмехнулась и ответила ей: — Балуюсь иногда. — А смотрите, что я нарисовала. Только сейчас я заметила, что детские пальчики зажимали лист бумаги. — Лила, не приставай к тёте Хэл, — одёрнула её мама. — Нет, Лора, всё в порядке, правда, — я перевела взгляд обратно к ребёнку. — Показывай, мне очень интересно. — Вот, — малышка протянула мне рисунок, на котором в совсем детском стиле был изображён Клинт. — Вы знаете моего папу? — Ух ты. Конечно, знаю. Иначе я бы с вами не познакомилась. Ну-ка, — я отъехала на своём стуле подальше от стола, отодвинула кружку от себя, подхватила Лилу левой рукой и подтянула её вверх, усаживая к себе на колени и вызывая детский весёлый визг, — хочешь, немного помогу с рисунком? — А можно? — девочка повернулась ко мне, буквально сияя. Вот оно-счастье всей жизни. — Разумеется, зайчонок. Давай мы с тобой оставим твой шедевр нетронутым, но возьмём чистый лист и потренируемся? Получив энергичный кивок, я дотянулась до стопки листов и взяла один из них. Высохшие пальцы проскользили по бумаге и вызвали у меня неприятные мурашки. Раздражённо двинув лопатками, я постаралась переключиться, потому что рядом нет ничего, чем можно увлажнить руки. Не в чай же их макать, правда? — Бери карандаш в пальцы, а я буду водить твоей рукой, — дождавшись, пока она это сделает, я мягко обхватила небольшую ладошку и начала проводить тонкие линии, создавая набросок. — Сказать по секрету, я очень не люблю делать то, что я тебе сейчас покажу. Но в первое время без этого не обойтись. Нужно нарисовать овал лица и разделить его двумя линиями, чтобы потом размещать губы, нос, глаза, брови и так далее. — А Вы так делаете? — Уже нет. У меня начало получаться делать «на глаз». Раньше приходилось делать. Условно разместив части лица на наброске, я перевернула лист и начала объяснять особенности рисовки каждой частички. Первыми были глаза. Вместе мы нарисовали один глаз, второй Лила постаралась нарисовать сама, что, кстати, у неё получилось довольно неплохо. — А нарисуете оба глаза? Пожалуйста, — протянув последнее слово, попросила дочь Соколиного Глаза. — Если ты просишь, то давай. А потом попробуешь ты, ладно? — Да, — она снова сильно кивнула. Я приняла в пальцы правой руки карандаш и, расположив руку удобнее, чтобы шов не сильно ныл, принялась создавать небольшой скетч: создание полноценного рисунка отнимет больше времени. Иногда я мельком смотрела на затылок с ровным пробором сидящей на моих коленях девочки. Она ни на секунду не оторвала взгляда от листа. Пока рисовала, я снова начала думать о том, что…я думала о Барнсе. О Барнсе, который дал мне пощёчину. О Барнсе, который насильно поставил меня на колени. О Барнсе, который приставил мне к горлу нож только потому, что я отказалась удовлетворять его желания. О Барнсе, взгляд которого переполнял негатив. Когда делала последние штрихи, я почувствовала, как девочка вжимается спиной в меня и слегка ёжится. — Тётя Хэл… — тихо позвала она. — Мне не нравятся эти глаза. Я взглянула на свою работу и устало охнула. С бумаги в сердце любого, кто взглянет на рисунок, впивался холодный взгляд Солдата. В радужке буквально чувствовались острые осколки его души, которые превратились в лёд, режущий сознание без наркоза. Расширенный зрачок выражал всё, что было внутри владельца: гнев, жестокость, тёмное желание. Брови были зло и сурово сдвинуты, однако в некоторых мелких деталях читалась насмешка. Будто эти глаза насмехались над тем, кому этот взгляд предназначался. Чью душу он терзал бесчувственно и методично. Такой взгляд я видела перед собой. Видела над собой. От него перекрывало дыхание и щемило в груди. Откинув карандаш на стол, я закрыла лицо ладонями и неровно выдохнула, провела пальцами по коже и потёрла глаза. Лора подошла и взволновано положила ладонь на моё левое плечо. Я почувствовала, как Лила повернулась ко мне лицом. — Тётя Хэл, не волнуйтесь, — неуверенно попросил детский голос. — Мы нарисуем добрые глаза. Может, просто несколько линий пошли не туда… — Солнышко, иди пока поиграй сама. Тёте Хэл нужно отдохнуть. Я отняла руки от лица и вобрала воздух в лёгкие. — Нет-нет, Лора, я в порядке, — я улыбнулась ей, взглянув снизу вверх. — Уверена? — она сделала пару шагов к лестнице наверх. Я посмотрела на девчушку, которая всё ещё сидела на моих ногах и вопросительно глядела на меня. — Да, уверена, — коротко кивнув, я обратилась к Лиле: — Давай ты возьмёшь все свои карандаши и краски, подхватишь чистый лист, и мы с тобой попробуем ещё разок? А этот рисунок я заберу и выкину. Ладушки? — Ладушки! — мини версия Бартона улыбнулась и соскочила на пол, побежав за рисовальными принадлежностями. Я, проводив её взглядом, пальцами, с которых ещё не сошли ожоги, подобрала лист и приподняла, вглядываясь в знакомые глаза, которые казались чужими из-за всей темноты, поглотившей их. Не оставившей добру ни единого шанса на спасение и выживание. Господи, я прошу тебя: сделай так, чтобы я больше никогда не встретилась с этим взглядом вновь-ни во сне, ни в реальности. Свернув бумагу, я убрала её в карман джинс и подняла глаза на соотечественницу. Она наблюдала за моими действиями с сочувствием и, скорее всего, очень хотела всё узнать, но я, взяв откатившийся карандаш, спрятала глаза и тихо попросила: — Не спрашивай. *** И Романофф решила не спрашивать. Разумеется, это решение недолговечно, но лучше вопросы прозвучат позже: сейчас я не хочу ни с кем говорить об этом. Так и прошёл оставшийся день: к началу второго часа вернулся Купер, и все сели за обеденный стол. После обеда дети отправились отдохнуть по своим комнатам: оказалось, что в этом доме принят послеобеденный сон. Даже Наташа последовала этой традиции и ушла к себе. Утром я случайно выяснила, что бывший директор ЩИТа-Ник Фьюри-поручал ей некоторые задания в последние два дня, и одно из них выпало на прошедшую ночь. Именно поэтому Чёрная Вдова захотела передохнуть. Лора же ушла к Натаниэлю, чтобы прибраться у него, пока он проснулся. И откуда в этой хрупкой женщине столько энергии? Загадка. Несложно догадаться, что лишний раз погружаться в сон я не горю желанием. Сделав щенячьи глазки, я выпросила у Лоры хоть какую-то работу: я пошла заниматься садом. Даже просто прополов и полив цветы я скоротаю время. Надеюсь, что, когда я закончу, ребята уже проснутся: я смогу посидеть в их обществе и отвлечься на ещё детские мысли, мечты и размышления, ведь так интересно их слушать. Подхватив планшет и включив случайную мелодию, чтобы тишина не оглушала меня, я присела у первой лунки и принялась выдёргивать всю лишнюю зелень, начиная от еле заметных стебельков, заканчивая уже успевшими обосноваться рядом с кустами благоухающих ярких бархоток сорняками. И только сейчас я подумала не о своих проблемах и страхах, а о Баки. О том Баки, которого я оставила в башне, даже не попрощавшись по-человечески. Какая же я эгоистка, Боже мой! Я решила, что Капитан составит ему компанию на эти два дня, но вдруг именно я срочно понадоблюсь Джеймсу? Вдруг он, несмотря на мою просьбу, решит всё-таки сам разобраться с джетом Гидры? Ведь зная, какой он упрямый, и учитывая ту решительность, которая ещё осталась в нём от Зимнего Солдата, я имею основания предполагать всякое. Интересно, что он делает сейчас? Наверно, занимается в зале, потому что больше ему и заняться нечем… Надеюсь, что с ним всё в порядке. Рой мыслей, подгоняемый боязнью, так и не успокаивался в моей голове, хотя прошло уже часов двенадцать с того момента, как я проснулась. Только вот чем больше времени проходит, тем яснее я начинаю понимать, что без Барнса рядом мне не по себе. Не по себе даже больше, чем от сегодняшнего кошмара. Решено: попрошу Нат и завтра вернусь в Нью-Йорк. Баки поможет мне справиться-я уверена. Нельзя бояться человека, который ничего тебе не сделал. Я глубоко вздохнула. Кажется, это первый раз за день, когда я вздохнула настолько свободно. Борьба со страхом официально началась. Буду верить, что я её не проиграю… *** Закончив, я обнаружила, что прошёл лишь час и несколько минут. Поэтому я, поразмыслив, забежала в дом, набралась наглости и слегка похозяйничала на кухне, сообразив себе кофе, а после вышла обратно на улицу и присела на мягкую траву в тенёчке около дома. Вокруг настолько спокойно и тихо, и я осознаю: мне чертовски хочется рисовать. Идти за рюкзаком в выделенную мне комнату, пусть она и на первом этаже, не вариант: я уже достаточно пошумела, вдобавок пальцы так и остаются сухими настолько, что даже мысль о бумаге вызывает у меня дрожь и неприятные мурашки. Благо, на планшете есть подходящее приложение. Да и мой любимый гаджет для иного сейчас не пригоден: Интернет, привязанный к SIM-карте, остался лежать на тумбочке в башне Мстителей. Увлёкшись, я не заметила, как время перевалило за пять вечера. Я вообще ничего не замечаю, когда нахожусь в процессе рисования. Даже тяжёлых мыслей, как ни странно, не было совсем. А может, я их просто не слушала… Сохранив то, что вышло, я прислушалась и услышала голоса из дома: дети проснулись и уже вовсю веселятся. Я поднялась на ноги, отряхнула все части тела, на которых сидела, и направилась к мелким копиям Бартона. Купер и Лила сидели в гостиной и играли в приставку, изредка шутливо пихая друг друга, чтобы отвлечь от игры и получить преимущество. Я зашла на кухню, сполоснула кружку и пошла к ребятам. — Ну-ка, — я положила планшет на пол и села между ними, — есть лишний джойстик? — Тётя Хэл! — обрадовалась Лила и подскочила на месте, тут же подбежав к тумбочке и закопавшись там в поисках джойстика. — Вам что, серьёзно хочется поиграть с нами? — с долей претензии в голосе спросил Купер. К сожалению, в отличие от Лилы он отнёсся ко мне скептично. — Да, хочется. Не думай, что я пытаюсь подлизаться к вам, Купер, — спокойно ответила я, слегка повернув к нему голову, — потому что у меня даже нет мотива, чтобы это делать. Пожав плечами, мальчик перевёл взгляд на телевизор. — В последний раз, когда прилетали отец и тётя Наташа, они привезли с собой Мстителей, — произнёс он, не отвлекаясь от экрана. — Они скрывались от какого-то зла, это было ясно. А вскоре они улетели вместе с папой, и мы узнаём, что улетели они прямиком в эпицентр опасности. А теперь прилетаете Вы, и всё будто происходит по кругу. Так вот, почему я встретила такое холодное отношение к себе с его стороны. Это не подростковая вредность, это волнение за Клинта. — Купер, — выдохнула я, и парень посмотрел на меня, — за мной не тянется угроза для твоего папы. — А для кого тогда она тянется? Закономерный вопрос…ведь Гидра так и ведёт охоту на меня и Баки, вдобавок они определённо хотят вернуть себе своих агента и джет. Ещё и незаконченный эксперимент сбежал. Я отвожу взгляд и опускаю голову, тихо отвечаю: — Для меня, Купер. Для меня и моего друга. Нацелена она только на нас. Один раз я уже попалась, но Мстители и мой друг меня вытащили. После этого охота за моей и его душами усилилась. Не волнуйся, завтра я улечу, и вы будете жить спокойно. Мальчик хотел было что-то сказать, но ему не позволила Лила, которая вернулась с джойстиком для меня. — Спасибо, зайчонок, — я улыбнулась ей и, кинув косой взгляд на Купера, подняла голову к плазменному экрану. — Во что играем? В этот момент послышался голос Лоры. — Купер, не забудь про уроки! Тот недовольно скривил лицо, но ответил ей ровным голосом: — Я помню, ма. Скоро пойду делать! — а после тихо добавил: — Не хочу я их делать. — Почему? — ненавязчиво поинтересовалась я, не отвлекаясь от игры. Он раздражённо стукнул большим пальцем по кнопке, но всё-таки ответил: — Алгебра и иностранный. Проблемы. Поразмыслив, я предложила ему помощь. В итоге выяснилось, что я всё ещё помню школьный курс алгебры достаточно, чтобы помочь Куперу. А так же, к моему удивлению, выяснилось, что выбранный им иностранный язык-русский. Поэтому помочь с этим не составило мне труда, вдобавок я даже разговорила мальчика на русском языке, дав ему тем самым немного практики. Думаю, что у меня вышло заслужить немного мальчишеского доверия. — И почему мой папа умудряется сдружиться только с русскими? — усмехался Купер и повторял мои фразы, отрабатывая произношение.