Чудеса под звёздами

У Алекс не обнаружили серьёзных повреждений. — Множественные ушибы и гематомы, разбита губа, но швов не требуется. Сэр, вы в порядке? — молодой доктор с врачебным беспокойством смотрит на мужчину, сидящего перед ним за столом. Его взгляд замер на одной точке, брови нахмурены, уголки губ опущены, быстро двигаются желваки. Руки лежат на столе, пальцы скрещены в замок. Он выглядит измученным. Они сидят на кухне, за окном медленно светлеет небо. — Да, продолжайте. — У неё шок. Я дал ей успокоительного, она быстро уснёт. Не будите. Вот. — Он протянул таблетку Роберту, — Выпейте тоже. —Спасибо. Когда все ушли, он нашёл пачку сигарет и закурил. Вторая сигарета медленно дотлела в его руках. Дверь скрипнула, когда он зашёл в комнату Алекс. Присев на край кровати, Роберт вложил её ладонь в свою и поднёс к губам.

***

Алекс просыпается тяжело: голову распирает изнутри, мысли слишком медленно роятся где-то вдалеке. Она не сразу вспоминает, что произошло. Саднит разбитая губа, все тело ломит от малейшего движения, и ужасно болит запястье. Приподняв руку, она замечает синие следы от пальцев, след от чьих-то зубов на предплечье. Перед глазами медленно, одно за другим, восстают события прошедшей ночи. Мысли кажутся какими-то вязкими и ускользающими, она вспоминает вчерашнюю таблетку, которую дал ей врач. Переведя взгляд на кровать, замечает Роберта, заснувшего на самом краю кровати в полусидящем положении. Его рубашка и брюки выглядят измято, руки скрещены на груди, волосы растрепались, а брови, даже во сне, были нахмурены. Алекс попыталась встать, но боль тут же отозвалась по всему телу. Роберт резко открыл глаза и тут же сел. — Алекс? — Кто он? — Она с недоверием смотрит на Роберта, он это сразу замечает, но взгляда не отводит. — Он ублюдок, Алекс. Твоя квартира была третьей по счету. Полиция искала его целый месяц. Находил девушек, заранее узнавал, что живут одни, когда дома и все прочее. Залез через окно на кухне. Но это неважно, Алекс. Как ты? — Он протягивает к ней руку, но она, как и вчера, отпрянула от него. — Роберт, не надо. Я прошу тебя, уходи. Пожалуйста. Она видит его растерянность словно сквозь дымку, слышит его оборвавшееся дыхание и не хочет, чтобы он уходил. Но сейчас Алекс видит не его. Она видит этого мерзавца, чувствует его прикосновения, ощущает боль и омерзение. И даже несмотря на лошадиную долю успокоительного в её организме, чувствует дрожь по всему телу. Когда он, захватив пиджак, уходит, Алекс собирается с силами и идёт в душ, дабы смыть с себя весь этот ужас.

***

— Ты совсем идиотка, Алекс? — Он кричит на неё, срывая голос, параллельно высыпая таблетки в унитаз, — Алекс, я сам убью тебя, если хоть ещё один раз узнаю об этом! Он бросает пустую баночку об пол, та отскакивает и исчезает из поля зрения. Алекс сидит на полу, прислонившись спиной к стене. Роберт подходит к ней и садится рядом. — Ладно.— опускает глаза, — Я не должен был срываться. — он замолкает, но потом понижает голос и продолжает,- Я когда эти чертовы таблетки у тебя в руках увидел.. Алекс.. Её снова начинает трясти, она вскакивает и кричит: — Ты не понимаешь! Ты ничего не понимаешь!Я пытаюсь, пытаюсь измениться, пытаюсь не думать об этом, но я не могу. Тогда, ночью, мне на мгновение показалось, что он задушит меня! То есть.. Что ты ударил меня. — Она закрывает лицо руками, понимая, что наконец сказала то, что убивало её последние две недели, пока Роберта не было рядом. Она сама просила его не приходить. — А сейчас мне мерзко. Мерзко от того, что это вообще могло придти мне в голову. Мерзко видеть его следы на своём теле! Я испорченная. Он меня пометил! Эти засосы и укусы! Это так противно! Как я вообще могла подумать, что это ты? Как? Она садится обратно на и захлебывается слезами и сожалением, утопая во внутренней пустоте. Он медленно притягивает её к себе, стараясь не делать резких движений. Гладит волосы, шею, вытирает слезы, и осторожно, чтобы не напугать, касается почти зажившей губы. — Алекс, неужели ты думаешь, что я причиню тебе зло? Алекс, милая моя девочка, неужели ты думаешь, что если я причиню тебе боль, я смогу жить после этого? — Он невесомо обнимает её, — И поэтому ты решила наглотаться этой дряни? — Я.. Боялась.. Что ты будешь чувствовать отвращение.. Что не захочешь.. Прикасаться ко мне больше, когда увидишь это. Он осторожно касается губами её шеи, покрывая поцелуями следы от укусов, прижимает её плотнее к себе и снова целует. Она не сопротивляется. В его объятиях она немного расслабляется и успокаивается. Пустота внутри снова начинает заполняться. Он целует плечо, берет её ладонь и прижимается к ней щекой, целуя запястье. Ему хочется снова вернуть её к жизни, он жаждет помочь ей забыться, погрузившись в волну ощущений и эмоций. И теперь он сделает для этого все. Целует чужие засосы на ключицах, едва касаясь языком кожи, гладит Алекс по спине, как тогда, в его номере. — Ладно, я успокоилась. — Хочешь, мы сходим куда-нибудь? Тебе нельзя больше сидеть здесь. — Роберт смотрит в её заплаканные глаза. Алекс кивает. — Пойдем, я тебе кое-что покажу. Он встаёт, берет её за руку и ведёт в другую комнату, где он, зайдя, бросил небольшую коробку, когда увидел горсть таблеток в руках девушки. — Держи. — Он протягивает ей подарок, сам садится на край дивана, положив ногу на ногу. Алекс непонимающе смотрит на него, потом открывает коробку и достаёт оттуда платье. — Примерь. — Но у меня.. — Давай. Она уходит в другую комнату и возвращается через несколько минут. На ней платье, дорогущее платье, сидящее словно влитое. Рукава скрывают все отметине на коже, ключицы и шея прикрыты тончайшей, почти прозрачной тканью. Она успела красиво уложить волосы и скрыто под лёгким макияжем красные глаза. Роберт чувствует, как сердце скакнуло к горлу, когда он увидел её улыбку. — Оно дорогое. — Оно твоё. К тому же тогда, на крыше, мы умудрились порвать то платье, помнишь? Она подходит к нему и целует в щеку. Он видит, что она все ещё не уверена то ли в платье, то ли в том, что он по прежнему готов быть рядом. Берет её за руки и усаживает на свои колени. — Алекс, я буду ждать пока ты придёшь в себя сколько угодно, хоть целую вечность. Это не беда. Ты только позволь ждать рядом с тобой. Если бы я сегодня не успел.. Это же глупости, ей богу. В жизни бывают вещи гораздо хуже. Как тебе могло придти в голову, что я отрекусь от тебя? Она прерывает его поцелуем, целует отчаянно, словно прыгая с обрыва. От неожиданности он замирает и отвечает не сразу. Чувствует металлический привкус, осторожно отвечает на поцелуй. Его спина отрывается от дивана, он слегка подаётся вперёд, обхватывая руками её талию, но Алекс опрокидывает его обратно, прижимаясь к нему всем телом и обхватывая лицо ладонями. Роберт чувствует её сбивчивое дыхание, чувствует, как её грудь касается его груди; лёгкий тихий стон срывается с его губ. — Роб, — она шепчет, пока он целует её шею, — пообещай, что мы забудем о той ночи. Никогда больше не вспомним о ней. Никогда. Он поднимает голову и долго смотрит ей в глаза, потом кивает. — Пойдем, это ещё не все. Роберт снова берет её за руку. Их уже ждёт чёрная Audi. Он открывает перед ней заднюю дверцу, потом садится сам с другой стороны. — У тебя есть водитель? Роберт кивает. — По совместительству мой очень хороший друг. Это Джимми. Человек впереди оборачивается, она видит мужчину приятной внешности. — Здравствуйте, — он в ожидании делает паузу. — Алекс, просто Алекс. Очень приятно. —Взаимно. Джимми отворачивается, машина трогается с места. Роберт кладёт руку ладонью вверх, давая Алекс возможность самой взять его за руку, если она этого захочет. Она сразу же принимает его предложение. Он чувствует её холодную ладошку и успокаивается, наклоняется прямо к её шее и тихо шепчет: — Алекс.. Её кожа покрывается мурашками. — Да? — Ты доверяешь мне? Она кивает. Роберт целует её в шею и садится на своё место, продолжая держать её за руку. Встретившись со взглядом Джимми в зеркале заднего вида, улыбается и изгибает одну бровь. — Дружище, через сколько мы приедем? — Минут через двадцать. — Отлично. Алекс заинтересованно смотрит на Роберта, но он, предотвращая вопрос, качает головой. Она улыбается и отворачивается к окну, наблюдая как капли медленно сползают вниз. Машина сворачивает, едет какими-то переулками и совершенно неожиданно выезжает к самому дорогому ресторану города. Алекс испуганно смотрит на довольного Роберта. Не дав ей опомниться, он выходит из автомобиля и открывает дверь с её стороны, подаёт руку и улыбается. Собственно, только из-за этой улыбки девушка и выходит из машины. — Нас могут заметить вместе.. — Алекс все ещё растеряно смотрит то на ресторан, то на мужчину, ощущая спиной путь отступления в виде открытой двери машины. — Алекс. — Он с укором на неё смотрит, продолжая улыбаться. — Ладно. Она отходит от машины и идёт за ним. Их столик оказывается в укромном месте: им виден весь зал, но их видят единицы. Они садятся друг на против друга. Роберт сам делает заказ, давая время Алекс, чтобы она немного привыкла и успокоилась. — Ну что ж. — Он подаётся вперёд и кладёт руки на стол, сцепляя пальцы в замок.-Как тебе здесь? — Очень.. — Алекс задумывается на мгновение, — очень дорого, — Роберт улыбается, — и очень феерично. Оставшись довольным её ответом, мужчина смотрит на часы. Шесть вечера. — Хорошо. У меня есть вопрос. — Он немного хмурится, опустив взгляд, понимая, что его вопрос несколько некорректен, но продолжает, — Алекс, возможно, вопрос покажется тебе слишком поздним, но все же пока я не услышу этого от тебя, я не успокоюсь. — Поднимает на неё глаза, — У тебя никого нет? Алекс недоумевающе смотрит на него, потом её губы расплываются в улыбке. — Ты серьёзно? Он кивает. — Что ж. Когда-нибудь этот разговор должен был произойти. На самом деле, нам действительно стоило поговорить немного раньше, например, на крыше, да или просто когда мы искали приключения, гуляя по ночному городу. Видя, что Роберт уже весь извёлся, она негромко рассмеялась и, накрыв ладонью его руку, произнесла: — Я официально заявляю, что у меня никого нет, и готова подписать все соответствующие бумаги только для твоего успокоения. Он облегченно засмеялся и, повернул руку ладонью вверх. Их пальцы переплелись. — Помнишь, тогда, на премьере? Ты дала мне письмо. Алекс смущённо кивнула. Роберт свободной рукой извлёк из внутреннего кармана пиджака бумажку и показал её Алекс. Потом опять убрал. — Тогда, ещё не зная тебя, я много раз прокручивал в голове твоё письмо. И твои глаза. Почему они так резко стали печальными? Девушка нервно улыбнулась. — Ты не представляешь, чего мне стоило попасть на премьеру. Так близко от того, что мне действительно дорого, я не была ещё никогда. А потом толпа меня снова поглотила, ты собрался уходить. Это была не печаль, а паника. Из-за этой идиотской топы у меня чуть не началась паническая атака. — Она перебирает пальцами по его ладони, немного щекоча,-Но потом ты вдруг вернулся. Почему? Роберт кашлянул. — Нуу.. Будем считать, что судьба решила не упускать шанса. А вообще, — он улыбнулся, — я заметил тебя почти сразу. Потом ты исчезла. Я правда собрался уходить, но вдруг опять тебя увидел. Забылся, опять начал раздавать автографы. — Ага, я видела. Ты осчастливил ещё несколько человек. Они засмеялись. Официант принёс заказ. Пока Роберт разговаривал с ним, Алекс заворожённо смотрела на Роба. Она давно заметила, что радужка его глаз меняет цвет не только при разном освещении, но и когда мужчина испытывает разные эмоции. Когда злится или устаёт, глаза темнеют, становятся почти черными. Но стоит ему начать улыбаться, как они светлеют, превращаясь в медово-коньячный. Когда же он спокоен, цвет глаз становится молочно-шоколадным, с едва заметным черным ободком вокруг радужки. И Алекс знала каждое изменение, каждый оттенок. Она будто бы видит все то, что происходит с ним внутри. — Алекс. А ещё у неё бегают мурашки по всему телу, стоит только ему произнести её имя своим чертовски потрясающим голосом. И он прекрасно это знает. — Как ты это делаешь? Ты можешь только голосом свести с ума любую девушку. — Я знаю. — Он усмехается. — Я заметил, что мой голос очень сильно влияет на женщин, ещё когда был юнцом. А дальше — дело опыта. Вот смотри, — Он немного прочистил горло, — Как только я понижаю голос, совсем немного.. — Роберт произносит её имя, его голос действительно стал ниже. Алекс чувствует, как новая волна мурашек пробежалась по телу и показывает ему руку, которая сплошь усыпана ими. Он кивнул. — И ещё кое-что. — Он пересел к ней и немного подался в её сторону. — Алекс. — Он произносит её имя шёпотом, растягивая гласные, наблюдая, как развивается прядь её волос от его дыхания. Девушка зачарованно выслушивается в этот голос, словно маленький заяц сидящий перед удавом. — Я люблю тебя, Алекс.

***

Автомобиль летит по практически пустым дорогам. Лёгкий поцелуй затягивается в нечто более серьёзное, он обхватывает её за бедро и прижимает к себе, она кладёт руки ему на шею. Джимми прочищает горло, чтобы привлечь их внимание. Алекс смущённо сдвигается на другой конец сидения. Роберт выглядит немного растрепанным, но в его глазах скачут чертики. — Что, уже приехали? Отлично. Он приглаживает волосы, поправляет костюм и выходит из машины. Открывает дверь с её стороны. Когда она немного отошла, он наклонился к другу: — Спасибо, старик. Сколько ты раз меня выручал? — Уже сбился со счёту. Они засмеялись. — Она очень красивая. Роберт оглянулся, лукаво улыбнулся и шепнул: — Я знаю. — До встречи. — До скорого.

***

Они заходят в его номер, продолжая целоваться. Он прижимает её к стене, обхватывает одной рукой за талию, другая сползает на бедро. Алекс скидывает его пиджак со своих плеч. Они в кромешной тьме продвигаются ближе к спальне, роняют на ходу светильник, но не останавливаются. Она скидывает туфли. Он расстегивает молнию на её платье, убирает её волосы назад, оголяет плечи и целует их. — Алекс, я люблю тебя. Они добираются до кровати, она расстегивает пуговицы на его рубашке. — Я тоже тебя люблю. Алекс опрокидывает его на кровать и садится верхом, жадно целует его губы. Снимает через голову платье, остаётся в одном нижнем белье. Роберт заворожённо смотрит на неё, подаётся вперёд, обхватывает за талию и притягивает к себе. Проводит пальцами по едва выступающим рёбрам, останавливается на талии, едва заметно, почти неосознанно, подаётся бёдрами вперёд. Не замечает, как оказывается без рубашки. Чувствует её разгоряченное тело. Незаметно для Алекс оказывается сверху, целует ключицы, опускается ниже. Его руки хаотично гладят её бёдра. — Черт бы тебя побрал, Роберт Дауни-младший. Он тихо смеётся, продолжая изучать каждый кусочек её тела. Снова подбирается к губам, целует чрезмерно нежно, слегка касаясь языком её губ, слишком медленно обнажает её грудь. Касается языком соска, заставляя прогнуться, не сильно сжимает её запястья и прижимает их к кровати. Да, он все ещё ждёт. Ждёт, когда она попросит его. Нет, не так. Когда она будет умолять его. Снова губы. Ловит её затуманенный возбужденный взгляд, от которого ему окончательно сносит крышу. Алекс растворилась, захлебнулась ощущениями и сейчас, кроме его губ, его рук и его разгоряченного дыхания не существует ничего. Мир погряз во тьме, пока она парит где-то под облаками. Она закидывает ноги ему на бёдра, прижимая плотнее к себе, ощущает его возбуждение. Неожиданно для себя он стонет, едва заметно подаётся вперёд, отпускает её запястья и снова целует эти мучительно-притягательные губы, лаская грудь, задевая соски. Возбуждение доходит до предела, но тут Алекс срывается и хриплым голосом шепчет: — Пожалуйста, господи, прошу тебя. Умоляю. Он улыбается. Его брюки летят к черту, как и остатки её одежды. Его рука скользнула по изгибу талии, скользнула к пояснице, прижала разгоряченное тело плотнее к себе. В его глазах, ставших почти медового цвета, скачут бесенята. Она запускает обе руки в его волосы. Презервативы, лежащие в прикроватной тумбочке, оказались как нельзя кстати. Случайно задевает чашку с недопитым утренним кофе. Та со звоном падает на пол и раскалывается на две равные половины. Но они не слышат звука разбивающегося фарфора. Неторопливо и с наслаждением, упиваясь своей маленькой победой и разгоряченным телом под собой, скользит руками от бёдер, вверх по животу, задевая грудь, касаясь шеи, ощущая сумасшедшую пульсацию под пальцами. Оставляет едва заметные следы на белоснежной коже. Опирается руками о кровать и медленно, мучительно медленно двигает бёдрами вперёд. Алекс задыхается, распахивает глаза и стонет. Удовольствие, возникшее вспышкой, быстро разлетается по всему телу. Она подаётся навстречу и закусывает нижнюю губу. Встречаются взглядами. Глаза в глаза. Её разгоряченное дыхание, припухшие губы, волосы, разметавшиеся по смятой простыне, и пелена возбуждения в глазах, доводят его почти до грани. Он подавляет желание сорваться и грубо толкнуться вперёд. Вместо этого меняет позу, кладёт её ногу себе на плечо, притягивает её ближе и снова подаётся вперёд. Удовольствие, пока ещё не достигая своего пика, медленно разливается по всему телу. Одна рука придерживает Алекс за бедро, другая лежит на её животе, медленно движется вверх, касается ключиц, шеи, губ. Он прикрывает глаза, его движения становятся ритмичными. Алекс подстраивается под них. В горле Роберта зарождается тихий хриплый звук, который вырывается наружу громким выдохом. Она снова обхватывает ногами его бёдра, он касается её губ. Её руки ложатся на его спину. Она чувствует, как напрягаются мышцы под её пальцами при каждом его движении. Его грудь задевает её соски, из-за чего она задыхается. Он замедляется, полностью выходит, потом резко входит на всю длину. Её ногти выпиваются в его спину, оставляя красные полосы. Роберт чувствует едва ощутимую боль, его это окончательно захлестывает, он теряет над собой контроль. — Алекс. — Её имя срывается с его губ протяжно и сладостно тихо. Впивается в её губы, тоже задыхается от нахлынувших ощущений. Целует грубо, прикусывая её губу, но это именно то, что доводит Алекс до предела. Она стонет в его губы, прогибается в пояснице. Вспышки наслаждения накрывают её с головой, она на мгновение замирает, задыхается, а окружающий мир неожиданно проваливается куда-то ужасно далеко. Он чувствует, как тело в его руках расслабляется. Он теряет контроль над собой. У него вырывается бессмысленный, почти животный рык чистейшего безумного наслаждения. Тело горит огнём. Ещё пара движений, она прикусывает кожу на его шее, снова касается губами его губ, и Роберт срывается в пропасть, захлебнувшись собственным стоном.