Первый урок нового профессора.
4 июня 2016 г., 13:27
Следующий день принес Рейстлину много вестей. Уже в обед оказалось, что на его предмет записался не один десяток учеников. В их числе был и Поттер со своей компанией, чему Рейстлин только самодовольно усмехнулся. Гермиона вообще была первой в списке. Эту ученицу Маджере приметил сразу, еще в прошлом году, когда бывал на уроках своих нынешних коллег. Он не сомневался, что она выберет его предмет и был тому только рад: любознательная, но нечистокровная Грейнджер отчасти походила на него.
Первый урок Рейстлина был довольно любопытным как для самого преподавателя, так и для учеников. Они пришли в холодный кабинет с зашторенными окнами, но отчего-то довольно уютный, поскольку стопки книг, лежащих повсюду, пахли нежной и теплой стариной. Маджере решил не показываться раньше времени. Он надеялся заполучить слухи, которые ходят между детьми, ведь именно они зачастую раскрывают всю подоплеку происходящего. Его фигура красноватым пятном светилась в мрачной каморке в самом углу комнаты, где находился разве что преподавательский рабочий стол и шкафы для его вещей. Правда, заняты полки были преимущественно книгами, принесенными из библиотеки. Единственным источником света было слабое солнце, что еле-еле заглядывало сквозь небольшую щелку приоткрытой двери. Послышался громкий голос Малфоя, и Рейстлин мысленно обругал Дамблдора за объединение слизеринцев и гриффиндорцев в одну учебную группу.
— Готов поспорить, что этот отшельник-заморыш в красной мантии не умеет колдовать без помощи посоха. Наверняка он и палочку-то в руках не держал. Посохи, пф… Что за древность? Как из него еще песок не сыпется? — рассмеялся Малфой.
— Зачем тогда ты выбрал его предмет? — ответил язвительно только что появившийся Поттер.
— Посох похож на палочку. Тут даже думать нечего. По крайней мере, это проще нумерологии, — пожал плечами слизеринец.
— Просто Драко слишком трудно напрягать свой гладкий, без единой извилинки, мозг, — произнесла гордо Гермиона с особым изяществом скрестив на груди руки.
Класс рассмеялся, и Рейстлин понял, что пора прекращать эти перепалки. Ничего интересного из ссор извлечь все равно не удастся. Почти все уже собрались, да и часы давно пробили необходимое время. Дверь учительского кабинета с громким скрипом распахнулась. Смех тут же умолк, словно растаяв в этом громком неприятном звуке. Входная дверь наоборот захлопнулась — трюк, которому научился Рейстлин у Снейпа.
Тонкая устрашающая фигура выбралась из темноты и бесшумно проплыла к главному учительскому столу. Нарушал эту гробовую тишину только стук деревянного посоха о пол. Драконья лапа на верхушке палки словно бы сильнее сжала шар, и тот издал странный жалостливый звук. Пару секунд Маджере с интересом и торжеством наблюдал за испуганными притихшими детьми, которые уже расселись по местам.
— Приветствую, — прошипел он, бросив взгляд на Гарри. Тот неловко спрятал глаза: подобное внимание со стороны профессора настораживало его. — Сегодня я хотел бы познакомиться с вами.
Уголки губ дрогнули и растянулись, образовав тонкую полоску, которая пугала больше любого хмурого лица.
— Однако, — красный маг медленно небольшими шагами стал ходить вокруг парт. — Знакомство наше не будет простым приветствием. На своих рабочих местах вы видите особые сосуды. Они пусты внутри, однако многим может показаться, что это не так. Стекло содержит в себе пыльцу особых цветов, которая из черной может превратиться в бесцветную при одном условии…
Рейстлин замолчал на пару секунд, вглядываясь в лица учеников. Самой заинтересованной была, пожалуй, Гермиона. Глаза ее заблестели вдруг, и губы прошептали что-то почти беззвучно. Он уловил отголоски этого шепота, который расслышали, может быть, только сидящие рядом Рон и Гарри.
— Да, Грейнджер, ты совершенно права, — улыбнулся чародей и взглянул на ученицу, которая испугалась и одновременно обрадовалась. — Но не будем раскрывать эту тайну раньше времени… Итак, к концу занятия каждый из вас попробует взять в руки посох и произнести простейшее заклинание, которое поможет обесцветить пыльцу. А сейчас прошу вас взять перо и пергамент. Напишите свое имя, фамилию и факультет, а затем поместите в сосуд.
Рейстлин выждал какое-то время. Происходящее отчасти забавляло его. Когда же большинство детей закончили с этим пустяковым заданием, Маджере глубоко и шумно вздохнул и, кашлянув, начал говорить:
— Начать стоит с краткой исторической справки, которая поможет лучше понять природу посоха. Это оружие не распространено среди волшебников, но открывает перед нами широкие возможности. Легенды о волшебниках, использующих посохи, вам известны и по сей день. В большей степени это можно объяснить тем, что посохи были особенно популярны в древности, в период средневековья. Они служили не только магическим оружием, но и тростью, поскольку в древности магией овладеть имели возможность только немолодые люди. Однако времена изменились, и на смену посоху пришла волшебная палочка. Сейчас она более удобна, поскольку в мире магглов не привлекает особого внимания. И все же посох — это нечто сложней и интересней обычной волшебной палочки.
После этих слов Рейст отвернулся и такими же медленными шагами направился в сторону противоположной стены, где покоилось несколько старых обшарпанных посохов. Вдруг уши его уловили чьи-то смешки и шелест бумаги. Мгновенным движением он повернулся, и из пальца его вылетела тонкая молния, которая тут же сожгла крохотный конвертик, отправленный в полет одним нерадивым учеником. Все затихли, поглядывая с испугом то на профессора, то на белобрысого слизеринца.
— Ты, — песочные часы неотрывно следили за глазами Драко. — Продемонстрируешь нам свои способности. Похоже, ты уже научился всему тому, что я хочу сегодня объяснить.
Рейстлин наугад выбрал один из посохов и вскоре вручил его непонимающему мальчишке. Класс в недоумении смотрел на тщетные попытки Малфоя отказаться от этой затеи преподавателя.
— Давай же, примени простейшее заклинание, — ухмыльнулся Рейстлин, наблюдая за этой забавляющей его ситуацией.
— А…Акцио красная книга, — произнес неуверенно Драко, завидев на столе учителя небольшую книжку в красном переплете.
Тишина опустилась на кабинет. Книга шевельнулась отчаянно и замерла, так и не достигнув слизеринца. Рейстлин чуть не рассмеялся, поглядывая на лицо, полное недоумения.
— Садись, — произнес вскоре криннский чародей. — Все дело в том, что палочка и посох различаются не только по концентрации энергии, но и порой по разному применению и произнесению заклинаний. Например, простейшие световые заклинания вроде «люмос» и «нокс» применимы для посоха, однако проще всего использовать аналоги: «ширак» и «думак». Я покажу, в чем разница.
Произнеся короткое привычное «ширак», Рейстлин зажег шарик на конце посоха, который осветил мрачную комнату, а затем взял еще один посох. «Люмос!» — произнес он, и кончик другого посоха тоже засветился. Свечение, однако, было разным. Посох Магиуса светился гораздо ярче, словно свечка, а неизвестный посох лишь тускло, точно ночник, горел светляком.
— На оба заклинания я затратил одинаковое количество своей энергии. Вы можете видеть разницу, — сказал Рейстлин и, погасив огни, положил по одному посоху на каждую парту. — Сегодня вы попытаетесь применить эти простейшие заклинания. Как уже догадалась Грейнджер, в сосудах, что стоят на ваших столах, находится пыльца крылоглазок. Это растение восприимчиво к магии, поэтому световые заклинания сделают сосуд полностью прозрачным. Однако, как вы уже поняли, это не так просто. Я даю вам оставшуюся часть урока для того, чтобы сделать брошенное в сосуд имя доступным для прочтения. Начинайте!
На этом маг и закончил. Он тяжело опустился в кресло у своего рабочего стола и наблюдал за происходящим с нескрываемой насмешкой. Дети забавляли его своими действиями. Несколько минут все они упорно кричали что-то нечленораздельное, потрясывая посохами над сосудами. Через какое-то время Рейстлин посчитал, что это слишком сложно для юнцов, и стал ходить по классу, разглядывая результаты. Кое-кто решил смухлевать, достав палочку, но Маджере пресек все эти попытки, наводя какой-то таинственный ужас своим чутким зрением и интуицией.
Первой закончила, как и ожидалось, Гермиона. Ее сосуд уже был прозрачен, когда остальные только поняли, как правильно произнести заклинание. С довольной улыбкой Рейст подошел к девушке и заговорил:
— Ты справилась быстро, Гермиона Грейнджер, — прочел бумажку он. — Можешь быть свободна на сегодня. Темой следующего урока будут усыпляющие заклинания. Подготовься. Расскажешь классу о видах сонных чар.
— Спасибо, профессор Рейстлин. Ваш урок был очень познавателен, — произнесла девочка и вскоре скрылась, а Рейст поднял сосуд и показал всему классу.
— Таков должен быть конечный результат.
Кабинет наполнился вздохами разочарования.
Только к концу урока у многих стало что-то получаться. Немногие довольными покидал класс. Когда же время урока истекло, Рейстлин дважды хлопнул в ладоши.
— Пора закончить. Оставляйте свою работу. Я взгляну на нее.
После этих коротких слов Маджере вновь закрыл дверь, спасаясь от голосов детей в коридоре. Теперь у него появилось время для того, чтобы отдохнуть и рассмотреть проделанную учениками работу. Многие справились, а многие так и не сумели полностью обесцветить пыльцу, однако тех, кто оставил сосуд нетронутым, не было, что, несомненно, радовало. Пыльца на столе Малфоя тоже чуть потеряла в цвете. Теперь там можно было увидеть бумажку и даже разобрать какие-то буквы, но про себя Рейстлин уже отметил, что этот ученик его совсем не интересует и даже противен.
Результаты первого дня очень даже порадовали Рейста. Он ожидал худшего. В свое время ему, пожалуй, не хватало подобной школы…
А на следующий день напомнил о себе Люпин. После короткого стука в вечно закрытую дверь он без стеснения вошел и, кивнув сидящему за столом Рейстлину, поздоровался. Лицо его выражало некоторое волнение, но и твердую уверенность в своей правоте. Маджере коснулся тонкими желтоватыми пальцами лица и стянул капюшон в знак ответного приветствия. Седые волосы рассыпались по плечам. Глаза сверкнули.
— Я могу чем-то помочь? — спросил красный маг.
— У меня есть разговор. Вероятно, он не понравится вам, но я не могу оставить эту тему без внимания.
Люпин сделал паузу и, неторопливо приблизившись, отвел взгляд.
— Я хочу узнать о вашем прошлом. Меня очень заинтересовал образ, принятый Боггартом.
— Той женщиной является Такхизис, мой ночной кошмар, а дети…
— Тот мужчина, — прервал его Римус. — Ваш брат.
— О да, мой дорогой братец Карамон, — уголки губ криннского мага слегка приподнялись.
Люпин замолчал, но казалось, что он порывается спросить что-то важное. Вдруг он вздохнул и, наконец, задал интересующий вопрос:
— Вы убили его?
— Да, — посуровел Рейстлин. — Мой брат не был способен к магии с самого детства. Мы дополняли друг друга: он был живым воплощением силы, я — разума. Мы путешествовали, выживали вместе с ним. Но однажды он… вернее, уже не он… смог овладеть магией. По воле судьбы произошла битва, на кону которой стояли наши жизни. Один треклятый волшебник натравил Карамона на своего врага — меня. О, я был так зол, ведь мой братец смог невероятно быстро постичь то, чему я учился годами. Но я был сильнее. Когда он уже готов был убить меня, я смог одолеть его. Именно эта битва сделала меня таким.
Рейстлин поднялся со своего стула и подошел к окну, единственному, которое не было задернуто шторой.
-Однако я до сих пор…
Закончить предложение вслух не хватило сил. Он не собирался говорить всего, чтобы не раскрыть свою легенду, однако даже эта неполная история толкнуло его в пучину счастливых и печальных воспоминаний. Где сейчас Карамон? Волнуется ли он или уже смирился с возможной смертью брата?
— Долгое время я считал вас ужасным человеком, убийцей…
— Я убил своего брата, и этого не изменить.
— Но ведь это была самозащита. Ее можно оправдать, — сказал Римус и, улыбнувшись напоследок, ушел.
Холодная тишина сковала комнату и оставшегося в ней мага. Он даже не предполагал, что придется вновь вспомнить прошлое, разворошить воспоминания, которые, казалось, были страшным сном. Карамон, хоть и глупый, несомненно, помнит это, помнит этот день. Однако даже после всего…
— Убийство нельзя оправдать, — шепот ударился о захлопнутую дверь кабинета, словно выплеснутая из ведра вода. — Однако я до сих пор надеюсь, что он смог простить меня…
