Путешествие криннского мага в Хогвартс.

      Вереница дней приносила новые хлопоты и заботы. Рейстлин уже давно успел рассказать Дамблдору о трех магах, главах всех трех Лож: Ладонне, Юстариусе и, конечно же, Пар-Салиане. В его рассказах промелькнули Фисбен, Антимодес и Теобальд, однако до Фистандантилуса дело все еще не дошло, сколько бы ни пытался Альбус натолкнуть мага на его личность.       Но вот настал вечер, которого Рейстлин так долго ждал.       Было холодно. Ночная прохлада окутала замок, вода в озере у Хогвартса даже из окна казалась ледяной. Парящие вокруг дементоры словно высасывали жизнь из всего живого. Сегодня эти черные существа без плоти особенно близко подобрались к замку, точно желали прорваться через массивные каменные стены.       Свое выступление Маджере назначил на момент ужина, когда все обитатели замка собирались в большом зале. Первыми всегда приходили голодные дети, порой даже за час до начала. Дождавшись, пока все гриффиндорцы покинут гостиную своего факультета, Рейст вновь воспользовался тем заклинанием. Нарастив на лице новую пугающую кожу, накинув длинную черную мантию, он спрятал под глубоким капюшоном свои белые волосы и, улыбнувшись недоброй улыбкой, пустил по замку сильный сквозняк, потушивший множество свечей. Его целью была полная дама, Фортуна, что охраняла гриффиндорские спальни.       В этом полумраке, когда почти все дети уже собрались в большом зале, а профессора собирались на ужин, Рейстлин пробежал по движущимся лестницам, прямо к полной даме. Та выпучила глаза и уже готова была закричать, но одним жестом нападающий приказал замолчать.       — Сириус Блэк?! — пропищала она, и Рейстлин расхохотался. Надо же, ей даже намекать не пришлось, какую роль себе выбрал нападающий.       — Да, — сказал он и своим небольшим кинжалом, который всегда хранился в рукаве мантии, порезал надоедливую картину.       Он вовсе не собирался уничтожать Фортуну, лишь напугал ее и дал уйти, чтобы та потом рассказала директору о невероятном проникновении в замок Сириуса Блэка. Сразу после этого он скользнул в одно из необитаемых мест замка, где даже привидения пролетали редко. Сняв с себя склизкое лицо, он тут же сжег его вместе с черной мантией, а обугленные обрывки выкинул из окна. Избавившись от улик, он поспешил в кабинет Дамблдора. Тот уже должен был отправиться на ужин.       На пути в директорскую комнату Рейстлин с улыбкой победителя отметил, что перепуганные жители картин столпились в коридорах. На это он и рассчитывал. Теперь даже они не сумеют рассказать главе Хогвартса, что его кабинет пробрался вор.       Как только Маджере очутился в комнате, тут же наложил на дверь запирающие чары, а саму комнату погрузил в купол, который, по его расчетам, не должен был позволить обитателям картин вернуться какое-то время.       Украденная книга, в которой должна была быть информация о знаке, что начертал на стекле дементор, все не попадалась на глаза. Перерыв несколько книжных полок, Рейстлин уже стал сомневаться в том, что это Альбус спрятал ее.       Вдруг на глаза попался необычный постамент с парящей над ним чашей. Рейстлин сразу догадался, что это за предмет. Он уже как-то размышлял над назначением чаши, а потом случайно нашел книгу, в которой рассказывалось об одном ценном и редком артефакте. Омут Памяти — хранилище воспоминаний Дамблдора. Им пользовались многие директора Хогвартса…       С торжествующей улыбкой Рейст подошел к чаше. В ней плавали воспоминания Альбуса, такие ценные для него сейчас. Сначала Маджере заколебался, но потом решил, что это является неплохой возможностью для того, чтобы, наконец, понять все. Воспоминания — простейший и самый быстрый путь к ответам. Вздохнув, Рейстлин опустил голову в чашу…       Ничего не было видно, только туман, похожий на дым костра. Он не мог с уверенностью сказать, что стоит или падает, но точно знал, что тело его находится не здесь. Все свои мысли он направил на поиски хотя бы упоминания о Фистандантилусе. И он смог найти нужные воспоминания…       Внезапно он очутился в каком-то садике. Какое-то время солнце ярко светило, как в обычное ясное утро, однако совсем скоро небо затянулось тучами, и Маджере понял, что где-то поблизости дементоры. Зеленые кусты поблекли и засохли, а цветы зачахли. Рейстлин поднял голову. В небе над ним пролетели дементоры, сгустившись где-то в центре сада. Вдруг рядом пробежал молодой парень с рыжеватыми волосами. Он был симпатичен на вид, но на лице его царило беспокойство.       Не теряя времени, Маджере поспешил за юнцом. Оказавшись в центре сада, мальчишка закричал пронзительным криком так, что даже внутри у криннского мага похолодело. В центре сада, у небольшого фонтанчика, лежала бездыханная девушка. Она была совсем еще юна, но уже женственна и красива, а рядом с ней, держа наготове свою волшебную палочку, стоял такой же молодой парень. Со злобой и страхом он поглядывал в небо, где парили дементоры.       — Геллерт! — воскликнул первый. — Ты убил ее! Ты все-таки убил Арианну!       Рейстлин понял: рыжим юнцом был Дамблдор, а убийцей Арианны, его сестры, — Грин-де-Вальд. Из глаз Альбуса покатились слезы, а лицо исказилось в гримасе ужаса и боли. Его рука непроизвольно потянулась за палочкой.       — Альбус, постой… — сказал светловолосый мальчик, даже не обращая внимания на того, кто убьет его вскоре.       Вдруг с губ Дамблдора сорвались страшные слова, запрещенные к произношению любым магом даже на пороге собственной смерти:       — Авада Кедавра! — воскликнул он и зарыдал навзрыд. В ушах Рейстлина еще долго эхом звучали эти слова.       Грин-де-Вальд замертво упал на землю, и открытые его глаза все так же не отрывались от неба, где парили торжествующе дементоры, готовые вот-вот наброситься на единственную живую душу.       Рейстлин был в недоумении: во многих книгах было сказано, что между волшебниками произошла великая битва, но ведь Дамблдор просто бесчеловечно убил несопротивляющегося Геллерта. Это был подлый удар в спину.       Вдруг весь сад озарился бесчеловечным страшным смехом… который Рейстлин уже слышал однажды. Этот смех принадлежал Фистандантилусу. Впервые Маджере столкнулся с ним в Башне Высшего Волшебства. Именно с его помощью он и прошел Испытание. В сад вдруг вышел Фистандантилус, не переставая смеяться своим диким безумным смехом. Все вокруг содрогалось, даже земля, казалось, плакала и дрожала.       — Вы оба так наивны! — сказал черный маг, не унимая смех. — Я думал, будет битва, но так даже лучше…       — Фистан? Что происходит? — стер с щек слезы рукавом Дамблдор, но они все продолжали течь. Альбус плакал не только над смертью Арианны, но и над Геллертом. Они были когда-то друзьями…       — Ты еще не понял? — Фистандантилус продолжал смеяться. — Ты убил не того человека!       Этот смех не прекращался. Он звенел в ушах всех, кто находился в саду, всех, кто видел Фистандантилуса, всех, кто слышал его. О, как реально было это воспоминание!       — Фистан! — вскричал в отчаянии и злобе Дамблдор. — Я убью тебя! За них обоих!       На сад обрушился ливень, который тут же намочил всех. Даже Рейстлин, что было удивительно, промок, но в то же время влажности он не чувствовал. Альбус уже произнес часть смертельного заклятия, но вдруг Фистандантилус при помощи знакомой Рейсту криннской магии сбил его с ног, не позволив закончить. «Экспеллиармус» выбил палочку из рук Дамблдора, не позволив завершить начатое.       — Я говорил тебе, чтобы ты остерегался тех, кто рядом! Разве ты не помнишь?       Смех не прекращался. Фистандантилус внезапно взлетел в небо, и парящие вокруг дементоры облепили его со всех сторон. Черный маг превратился в большой плотный шар, зависший в небе. Это продолжалось недолго, около минуты. Рейстлин бы подумал, что эти твари выпили Фистандантилуса, если бы не знал, что тот выбрался отсюда живым.       Однако вскоре шар разомкнулся, и над ним вспыхнула зеленоватая печать. На ней Рейстлин разобрал тот самый символ, что начертали на его окне дементоры несколько дней назад и понял, в чем его суть.       — Теперь они подвластны людским приказам, — произнес черный волшебник, которого все еще окружали эти призраки. — Но главный их властитель — я!       Новая порция смеха, еще более леденящего и устрашающего, разнеслась по саду.       На этом воспоминание оборвалось, и Рейстлин вынырнул из Омута, хватая ртом воздух, которого, казалось, не хватало в комнате. Тут же он закашлялся. До сих пор в ушах звучал смех Фистандантилуса, перемешиваясь с его собственными воспоминаниями из Башни Высшего Волшебства, где прошел он свое самое жестокое испытание. Мысли роились в голове, словно пчелы в улье, но на размышления времени не было. Следовало спешить, пока его присутствия здесь не заметили. Сняв все наложенные заклятия, Рейстлин переместился в больничное крыло. Сейчас ему нужна была тишина, отдых и спасительный исцеляющий отвар.       — Мадам Помфри, — произнес Рейст сдавленным голосом, не переставая кашлять. — Не осталось ли у вас того отвара, о котором я говорил?       — О боги! — воскликнула испуганно женщина, усаживая его на постель. — Отвар…       — Очередной приступ моей старой болезни, — прошептал Рейстлин, стирая с подбородка кровь.       — Вы все отказываетесь… Я бы могла попытаться исцелить ее, — вскорости подала чашу своему пациенту женщина.       На лице ее выражалось крайнее сочувствие.       — Эту болезнь не исцелить… — произнес он. — Разрешите мне отдохнуть в больничном крыле?       — Конечно же, сколько угодно, — в ответ улыбнулась Поппи Помфри и оставила Маджере наедине со своими мыслями. Эта женщина нравилась ему: она не задавала лишних вопросов.       Однако сейчас мысли его были сосредоточены на другом. Теперь он знал, почему Дамблдор так упорно искал Фистандантилуса: тот убил его сестру. На протяжении десятков лет все считали, что в битве между Грин-де-Вальдом и Альбусом была случайно убита Арианна, однако ни один из них не был повинен в ее смерти. Стало ясно, почему Дамблдор не сказал никому о Фистандантилусе. Он не хотел раскрывать своей подлости, не хотел рассказывать, что убил человека за то, что тот не совершал.       Прояснилось кое-что и с дементорами. Знак, что начертал один из них, означал, видимо, готовность служить. Фистандантилус тогда подчинил всех этих существ, а те, встретив его ученика и последователя, видимо, посчитали своим следующим хозяином. Это было только на руку Рейстлину. Следовало только научиться пользоваться ими.       Уже скоро Хогвартс переполошился. Дамблдор, узнавший о нападении на полную даму, которая все твердила, что на нее напал Сириус Блэк, зашел в больничное крыло, чтобы предупредить о возможной опасности мадам Помфри. Там же он встретил и Рейста, который сидел на одной из кроватей с какой-то книгой в руках.       — Рейстлин? — удивился он. — Я искал вас. Вы не были на ужине.       — О, директор, — подошла Поппи, заслышав голос Дамблдора. — Профессор Маджере как раз во время ужина зашел ко мне за своим отваром.       Рейстлин усмехнулся в душе. Мадам Помфри, сама того не ведая, создала ему прекрасное алиби.       — В Хогвартсе Сириус Блэк, — сказал, посуровев, Альбус. — Всем нам следует быть осторожными. Я советую вам пройти в большой зал. Все ученики сегодня будут ночевать там.       Криннский маг не сводил взгляда с Дамблдора, представляя на его месте того самого рыжеватого юнца, который в порыве чувств убил своего старого друга. Теперь директор казался ему совсем еще ребенком, который хочет отомстить за смерть своей сестры, надеется искупить вину за убийство Геллерта, уничтожив Фистандантилуса. Пожалуй, пришла пора рассказать Дамблдору об этом черном колдуне…