Такие разные "мы"

Море сегодня спокойное. Плещет о песок, докатывается волнами до берега, лениво отступая. Погода в этих краях обманчива, особенно у моря. На днях, выйдя на рыбалку, Леви ожидал теплой погоды, не взял ни куртки, ни плаща. Пожалел. В их с Эрвином домик возвращался вымокшим, с глазами-блюдцами от холода. Старая рубаха прилипла к коже, будто осьминог щупальцами вокруг обмотался, а Эрвин хохотал, называя мокрым котом. Веселее Леви от шуток не стало, поэтому мокрый кот вскоре прозвался "злющим". Но котом. Ибо не любят эти пушистые животные воду, и Леви её не переносит. Нет, когда постирать иль помыться - то ничего, но купаться в море Эрвин его так и не переманил, не пошло дело. Чего боится – неизвестно, а плавать бывший капрал отказывается, едва не шугается от волн. Вот и стоит Леви каждый раз у края воды, пока Эрвин плещется. - Идём! – Приглушенный волнами голос, но Леви мотает головой, теребя пальцами ног песок. Ему достаточно вида моря, солнечного света и тепла. Ощущения безопасности, что не выскочит на тебя десятиметровый титан, разинув пасть, из-за соседнего дерева. - Да ну, давай, попробуй! "Старикааан, да плавай сколько влезет", - тянет про себя Леви, махнув рукой Смиту. Он это, наверное, больше всех заслужил. - Отстань от меня. - Уже вслух, даже не Эрвину, скорее себе, чтобы заглушить мысли, отвлечься. А Эрвин лишь отводит руку в сторону, мол, не переубедишь ведь тебя! Упрямый какой! И приказ не отдашь, не командор больше. Да и зачем насильно заставлять? Он вон по берегу бродит, штаны до колен подвернул, рубаха распахнута. Спокоен, наконец позволил себе расслабиться после победы. Эрвина часто грызет совесть: скольких он мог довести сюда, к морю? Не станет ли оно ему видеться в багровом цвете, не будет ли он бояться ступить в воду? Будто его окунут туда, а вынырнет уже где-нибудь в поле с лошадьми и отрядом за спиной. И капрал скачет по правую сторону. Страх проснуться однажды в каком-нибудь дне до вылазки или победы был таким навязчивым, что в первые ночи Эрвин кидался зажигать свечки и лампы, разворачивая карты на столе. С ужасом высчитывая каждый метр, делая записи о планировке, пока часов в пять утра его не находил Леви. Тогда, услышав о том, что всё позади, Эрвин садился у стола на пол, приобнимал себя левой рукой за правое плечо, напоминая себе, что всё – нет впереди рёва и тяжелых шагов. Не будет теперь. Он не мог себе простить ни одной смерти, но забывался детской радостью только здесь, окунаясь в спокойные волны. Снова встав по шею в воду, Эрвин слегка присел, уходя под гладь с головой, и вынырнул, стирая рукой воду с лица. Тихо рассмеялся, заметив, как хмурится Леви – не одобряет его забав. Для него будто ещё висит в воздухе задача: следить за жизнью и безопасностью своего вечного командора. Друга. Проделав то же самое, Эрвин посмеивается, смотря на шипящего сквозь зубы Леви. - Добалуешься, вторую откушу, чтоб не лазил совсем! – орет с берега. В ответ – смех. - А ты в воду сначала залезь! Осторожно ступая по мокрому песку, Леви морщится, проверяет, можно ли шаг сделать, будто его утянет вниз. Волны окутывают ноги по щиколотку, а голова начинает кружиться от ярких отсветов волн и бликов. Леви отступает назад. Нет, не его это стихия. - Эх ты. Сам доплыву, жди, - мурчит Эрвин и растворяется в воде. - Доплывет он, с одной рукой… И что-то переворачивается с этой фразой. Вскинув взгляд, Леви его не видит. Эрвина нет. Действительно нырнул? - Эрвин?.. Впервые чувство растерянности дошло до грани. Свой голос – не свой, вокруг море будто вторит: «Эрвин! Эрвин!», шипит пеной, волнами бьётся о ноги, и вода – ледяная, мёртвая. - Эрвин! – кричит Леви, заходя в воду. «Ну вот, не титан сожрал, так море утянуло», - думается Леви. Над головой отозвалась чайка, а у Леви на слуху будто ворон каркнул. Скинув рубаху, Леви кинулся с разбегу в воду по пояс, готовясь нырять и плыть как может, хоть камнем по дну елозить, но найти! А в паре метров всполошилась вода, показалась белая макушка, следом – Эрвин, неизменным жестом стирая воду с лица, моргает, оглядываясь. - Оп-па… залез всё-таки. Я уж думал, что тащить тебя придется, - невозмутим, как всегда. - Охренел? Слегка опешивший Эрвин почесав затылок, принялся обороняться: - Хорошо, тащить не слишком правильно, всё-таки… - Ты охренел! – повысил голос Леви. – Какого, мать твою, хрена ты из воды не выныривал?! Приехали. Только теперь, полностью осознав, что Леви по пояс в воде, да ещё и без рубахи, до Эрвина дошел смысл сыплющейся на него злости. Конечно, одна рука, с которой под водой толком не поплаваешь, мало ли что может случиться, хоть и почти на мели. - Леви! - Иди в задницу! – огрызнулся тот, торопливо выходя на берег и отряхиваясь. Эрвин кинулся следом, а нагнав, получил мокрой рубахой чуть ли не по лицу, но по плечам и груди хлестануло не слабо. - Ты полез в воду, чтобы меня вытащить? Ещё шлепок. В этот раз Эрвин успел увернуться. Всё-таки тысячное подтверждение того, что Леви не отойдет в стороночку при очередной беде, пробивает на бесконечный поток словесных благодарностей, что-то разговорчивым стал в последнее время. И Леви это знает. Эрвина он прерывает удачным шлепком по лицу. Попал всё-таки. До дома они добегали, отбирая друг у друга рубашки, замахиваясь и колотя друг друга ими, куда получалось достать. Громко хохоча, Эрвин неплохо справлялся и одной рукой. Леви носился вокруг, колотил по ногам, замарав рубаху в песке. Позже, он, конечно, будет ворчать, что придется тратить время на стирку, но Эрвин и слова не скажет. Сидя на крыльце, под тихий плеск воды в тазике довольствуясь закатом над розовым кусочком моря, лишь отметит, что погода завтра будет прохладнее. И получит почти слышное «да» в ответ. Разве они не заслужили?