Такие разные "мы"

Для девушки низкий рост иногда становится клеймом. Особенно если имеешь большие планы. - Куда тебе, деточка, такой маленькой да на большую должность, - говорили мне сослуживцы, хихикая в лицо. Им было всё равно на мои идеи и идеалы. Они чаще цеплялись к внешности, понимая, что человек не глупее их легко займет место повыше. Я закрыла себе дорогу в гарнизон, в полицию даже не совалась. И показала всем себя, когда пошла в разведку и стала командиром. Среди высоких, стройных мужчин, я, маленькая, всего метр шестьдесят ростом, смотрелась, как кнопочка. Непривычно было взирать на них, таких рослых, снизу вверх и отдавать приказы. Неприятно видеть недоумение во взгляде и шепотки, мол, вот эта мелочь - и командует нами? Все смотрели, как на недоразумение. Было лишь несколько исключений, таких как Майк, Ханджи или Нил. С последним хоть и цапалась в словесной перепалке, но до взаимных унижений не доходило. Ещё одним исключением стал Леви. Тогда, в подземных трущобах, ему было все равно, какая я тут стою перед ним, впервые понимая, что такое смотреть сверху вниз на человека. Он ненавидел. Пригибаемый Майком, смотрел и убивал взглядом. А я и забыла почти, каково это, когда глядят как на равного. После той трагичной для Леви вылазки его взгляд слегка смягчился, стал более смиренным. Как и у Майка, там не было удивления. Обычная верность, стремление идти рядом. Позже – что-то ближе к дружбе и уважению. С повышением я наконец добилась признания. После нескольких вылазок с минимальными потерями разведка была передана под моё командование. Но я всё ещё видела недоумение в глазах людей, ведя через улицы отряды искалеченных, изуродованных бойцов. И не только недоумение. Откровенную ненависть. Я держалась, не задумываясь об этом, доказывая, что внутри маленькой девочки – огромный стержень. - У такой кнопки неужели нет недостатков? – как-то спросил Леви, когда мы возвращались в казармы, кутаясь в длиннющие плащи. Было неожиданно вообще слышать от него что-то подобное. Да и до сих пор «кнопка» в моем-то возрасте… - Странный вопрос задал. А сама поджала губы от обиды. Леви, по больному ведь! Сам-то вымахал, вон, на голову выше, их с Майком за версту обходят, они как глянут с высоты своего роста, если ты им неприятен, так и удавишься под этим взглядом. Зато даже сейчас, в дождь, ненавистные мои короткие ноги вязли чуть ли не по колено в грязи. - А не видно? – с легким раздражением отвечаю я. Он слегка нахмурился, втянул плечи, думая. Оглядел, пока я вытаскивала ногу из хлюпающей жижи, про себя проклиная внезапную грозу. И я молилась, чтобы Леви молчал, ведь для подчиненных командор должен быть идеалом, а иначе как идти за ним? Но он и рта не открыл больше. В кабинет входили в тишине, не считая стука обуви о пол. - Всё, - плюхнулась я в кресло, скинув плащ, – не сдвинусь, устала. Естественно, встану, подскочу через пару минут, когда дела взвоют сиренами, побегу решать проблемы насущные, несмотря на полуночное время. Подойдя к столу, Леви зажег лампу, принялся перекладывать папки и листы, ища документы. А вот и в дверь уже стучат, едва не выламывают, командора кличут. Время работы пришло. Откинув голову, я вздохнула, но тут же села, приготовившись принимать человека, пришедшего в поздний час. - Сюда иди, - вдруг встрепенулся Леви, распрямил плечи, протягивая руку. – Быстрее. Медленно встав, не понимая, чего он хочет, я сделала пару шагов, уменьшая дистанцию. Не стерпев, Леви цапнул меня за запястье, притягивая к себе, прижал и накрыл плащом с головой. В дверь снова заколотили, спрашивая разрешения войти. - Да, - раздался спокойный голос над моей головой. По скрипу слышала, дверь открыли и с порога: - Вечера, капрал. А командор у себя? - Нет её. И до утра не будет, - грозно заявил Леви, прижимая меня к себе, плотнее запахивая полы плаща. – Так что свободен. Со всеми бумагами – к младшему составу на подпись, если в их компетенции. Остальное до завтра подождет. - П-понял, капрал. Снова скрип двери, сработала защелка. В коридоре голоса, мол, командора-то в окно видели, заходила, куда делась? И затихли, отдаляясь. А мне отдаляться не хочется. Дышать под плащом нечем, Леви взмок из-за дождя и водой и потом пахнет. Да и я цветами не благоухаю. Наплевать. Носом в грудь ткнулась, стук сердца ладонями чувствуется. Не впервой в маленьком секрете уверилась – капрал вовсе не бессердечный, каким его считают. Как глупо, с одной стороны! Неужели было незаметно, что под плащом кто-то есть? Хотя ног вроде не видно, ткань длинная, по полу елозит. Да если и заметно, кто капралу решится перечить? С другой – приятно. Тепло, внутри тепло, и улыбаться хочется. Думать ни о чем нет желания. Перед глазами резко стало светло, несильно, но глаза открыла не сразу. И холод по спине мурашками прошелся, вся мокрая от воды. - Ты прилипла ко мне, что ли? – снова раздалось сверху. Привыкнув к свету, хотела протереть глаза, но поняла, что действительно не могу руками двинуть, а точнее не больно хочется. Дуреха, окольцевала капрала ими за талию, а пальцами в рубашку на спине вцепилась. Пригрелась в мужских руках. Что вы творите, командор! А Леви смотрит, и не поймешь, о чем думает. Наверное, так же меня, как и я себя, глупой бабой называет. - Служебным положением, надеюсь, пользоваться не будешь, командор? Чревато ведь. Я замотала головой, отпрянула, стала растирать пальцы. Как неловко получилось, вот так слабину дала. - Нет. Он ничего не сказал, ехидничать тоже не стал. Поправил плащ, забрал со стола половину документов – своих, что ему на подпись, и подошёл к двери. - Надеюсь, будешь отдыхать. А то зря часы на сон отбил. Снова звон защелки. Теперь я одна в комнате в смятении, но посмеивающаяся над собой. Что ж, наверное, иногда невысокий рост - это большое преимущество.