Камасутра для вампиров

      Я слышал, что это место потрясающей красоты. Здание Венской оперы само могло служить вдохновением. Заказчик купил мне билет и чувствую, вычел его стоимость из моей зарплаты за выполненный заказ. В итоге, деньги всё равно выходили хорошие, а значит, нужно было соглашаться, иначе я помру с голоду. Вид мой был совершенно непрезентабельным — старый камзол с чужого плеча поверх моих вещей, но для верхнего уровня его было вполне достаточно.       Пройдя внутрь, я поднялся на пятый этаж, лишь заметив, что просторный холл театра выполнен в белых тонах, с зеленым ковровым покрытием. Больше ничего. Я сюда пришел не для развлечения, но придется смотреть и слушать внимательно. Зал, в котором вскоре начнется представление, горел богатством, от которого резало глаз, пылал красным и золотым. Пятый уровень — это действительно высоко и ни черта не видно. А чего я вообще ожидал?       Сев на своё место самого дальнего ряда, я вытянул вперед ноги, скрестил руки на груди. Пригревшись, задремал под шорох ног пребывающих людей. Моя фигура, если и вызывала возмущение, то лишь молчаливое. Я не мешался на проходе, а тихо посапывал в углу.       Окончательно проснулся, когда погас свет. Такая резкая перемена напрягла меня больше, чем три звонка обозначающих начало представления. Открыв глаза, я обнаружил вокруг себя заполненное людьми пространство. Голоса их быстро затихали. Занавес начал складываться вверх подсвеченный, выделенный и молчаливый, открывая актеров, замерших подобно статуям, на обозрение зрителей, .       Декорации показывали лес, в который осторожно прокрадывается утреннее солнце. Запел мужчина, к нему присоединился второй. Если бы я был слепым, ничего не потерял бы. Вся красота театра меркла перед голосами людей, заполнившими пространство. Я передернул плечами, сбрасывая оцепенение.       Когда охотники закончили вступление, настало время знакомства с основным персонажем — я пожалел, что не был ни глухим, ни слепым. Юная девушка, которую я не заметил раньше (еще бы, с такого расстояния), пролежав недвижимо на ветвях искусственного дерева, проснулась от сна, потянулась, чем уже пленила большую часть зала. Оркестр приглушил музыку, позволяя зрителям услышать её голос во всей красе. Она звала, манила, приветствовала, одновременно с тем — приковывала к месту. Любое движение казалось кощунством, а если у тебя вдруг, в эту секунду, запершило горло, задушив кашлем — ставь на себе крест. Ты будешь изгнан из рая за то, что нарушил идиллию.       Где-то в начале третьего куплета, я провел руками по лицу, снимая наваждение. Поиграли и хватит. Она была прекрасна настолько, как и опасна. Не может ни одно человеческое существо лежать абсолютно неподвижно, ожидая своего часа. Пусть отсюда было плохо видно, я мог не обманывать себя. Подобные свойства даны лишь вампирам. До её арии у меня еще были сомнения. В человеческих чувствах я тоже разбираюсь, не верю в виновность одних и чистоту других. Но переливы этого голоса смели все сомнения. Я проверил оружие, успокаиваясь, продолжил наблюдать, дожидаясь конца первого акта.       Двое мужиков остановили меня на входе в зал, после того как прозвучал звонок к окончанию антракта.       — Пройдемте с нами, сэр. — Сказал первый шкаф.       Они оба были огромными, под два метра ростом, в дверные проемы, очевидно, протискивались боком. На их фоне я смотрелся щепкой. Осознавая, что один из них мог переломить меня пополам, даже будь он человеком, тем не менее, я постарался отказаться от их предложения.       — Вас приглашают в левую ложу на первом уровне.       — Спасибо, мне и с моего балкона прекрасно слышно. — Они уже оттеснили меня в сторону от входа в зал.       — Сэр, пойдемте с нами.       И какого черта я сюда сунулся? Это же настоящее логово этих тварей! Вот сейчас я в полной мере осознал, что живым из этого театра не выйду. Мне оставалось решить, когда именно умереть — сейчас, в попытке убежать или чуть позже, послушав чарующий голос дивы еще немного. Я выбрал второе.       Дверь в ложу была приоткрыта, висящая за ней черная ткань скрывала находящихся внутри.       — Отдайте ваше оружие. — Потребовал один из амбалов.       — Я похож на идиота? — Да, черт, я и сам знаю — похож, раз задаю такие вопросы.       — С вами хотят поговорить и только. — Второй подошел с открытым черным плотным мешком.       Сколько я не пытался просверлить их взглядом, они стояли, словно две неподвижные статуи. Выдохнув и закатив глаза, мы всё же в театре, я отстегнул от пояса посеребренный нож в ножнах, вытащил из-под наруча небольшой кинжал, из которого получалось три, при правильном владении, и складной кол, который прикреплял к поясу сзади.       — Это тоже. — Шкаф указал на клык, висящий у меня на шее.        Повозившись с застежкой, я отправил и его в мешок, вслед за остальным оружием.       — Остальное тоже. — Говоря по очереди, они напоминали мне персонажей одной глупой книги, хорошо хоть не стихами.       — У меня больше ничего нет.       — От тебя пахнет серебром.       Прозвенел третий, самый продолжительный звонок, подводя черту.       — Отдавай.       — У меня больше ничего нет. — Жестко повторил я.       — Хватит! — Раздалось по ту сторону черной ткани. — Пусть заходит!       Амбалы покорно отступили в сторону, забирая всё моё добро с собой и позволяя зайти в ложу. Отодвинув ткань на входе, я увидел спинки трех кресел. На подлокотнике центрального лежала рука с длинными, острыми ногтями.       — Располагайся. — Его голос был приторно сладким до омерзения. Когда я уже подался к левому креслу, он уточнил: — Лучше с правой стороны. Там тебя, самую малость, но будет меньше видно.       Я успел упасть в кресло за мгновение до того, как в зале погас свет. Кажется, моё сердце пропустило удар. Так же резко появившийся, как и оборвавшийся до этого свет, выделил сцену, начавший подниматься занавес. На сцене стояла одна девушка, чьё завораживающее пение пришли послушать люди, заполнившие до отказа этот зал.       — У неё голос ангела. — Сказал вампир.       — Да, но натура демона. — К чему ходить вокруг да около?       — Жаль, что цель вашего визита сюда не наслаждение голосами.       — Я наслушался стенаний и плача куда более приземленных, но от того не менее выразительных.       — Поумерьте свою агрессию. Я хотел поговорить с вами как с образованным человеком. Во всяком случае, вы создаете именно такое впечатление. Как ваше имя?       — Джон, допустим. А ваше?       — Кассион, допустим. Касс.       Он повернулся ко мне, после того, как девушка окончила вступление и на сцене появились другие персонажи. Его улыбка выглядела теплой, от чего по спине пробежал холодок. Я понял, что могу расстаться с жизнью в любую секунду. Самонадеянный глупый мальчишка!       — Вы пришли сегодня сюда, чтобы… — Многозначительно оборвав фразу, он ждал, пока я закончу за него.       — Чтобы убить её. — Я кивнул на сцену, пусть даже жертвы там не было. Я понимал, что эта битва проиграна бесповоротно. Отвечал честно, потому как, не охота мучится перед смертью.       — Убить. — Протянул вампир. — Почему? — Он играл со мной! Он прекрасно знает «почему»!       — Заказ. За убитую Каммилу Лендерфаунд. Девушку шестнадцати лет от роду.       Пауза затянулась ровно до того момента, пока оперная дива, вампир и моя жертва в одном лице вновь не появилась на сцене.       — Она — моя дочь. Я не могу позволить обижать её.       — А человеческую дочь, значит, убивать можно?! — Я уже почти вскочил на ноги, когда он прижал меня своей ладонью обратно к креслу.       — Ведите себя прилично, молодой человек, вы мешаете людям наслаждаться искусством. — Прошипел он мне в губы.       Черные пряди ровных длинных волос окаймляли его вытянутое лицо, глаза сверкали как раскаленные угли. Что удивительно, его прикосновение не причиняло мне боли, как будто он воспринимал меня как хрустальную вазу, прикасался бережно.       — Я поговорю с ней. — Сказал он, вернувшись на своё место, а я, опустив взгляд, обнаружил на подлокотнике собственного кресла черную прядь, ныряющую в темноту, а затем тянущуюся к его голове. Скривившись от омерзения столкнул волосы вниз. Как вообще можно было отрастить их такой длинны?!       — Это не вернет молодую девушку к жизни.       — Не вернет. — Эхом отозвался он.       — Если бы речь шла о вашей дочери — вы бы мстили. — Ко мне начало возвращаться самообладание. Мы действительно вели беседу, тяжелую и мрачную, но беседу. Я всё еще мог выйти отсюда живым, кажется.       — Вы, похоже, совсем недавно в городе, Джон. Вы не понимаете всей специфики.       Он был прав, я никогда не жил в таких больших городах, как Вена, для меня всё здесь было в диковинку. Его слова заставили меня задуматься: почему в таком огромном городе, только я взялся за такую работу, ведь здесь должно быть несчетное количество охотников всех мастей?       — Мы здесь все пытаемся соблюдать хрупкий баланс. — Продолжил он, как будто читал мои мысли. — Достаточно одной искры и разгорится такой пожар, масштабы которого вообразить невозможно. Кровь будет литься рекой и утопит всю Европу, затем распространится на восток, на Азию и Африку почти с равной скоростью. До вашей родины, если вы действительно Джон, война доберется за пару лет, не позже. В этом ни кому нет выгоды.       — Но безутешный отец не примет никаких доводов.       — Его можно и нужно понять. Но жестокость за жестокость — это не решение проблем.       — Преступник должен быть наказан.       — В этом можете не сомневаться, она будет наказана.       — Разговором? — Вопреки ожиданию, злость ко мне не возвращалась.       — Разве для детей не самое страшное — разочаровать родителя? Вам, людям — тяжело, вы потеряли своих настоящих родителей давным-давно, а рождают вас такие же дети, сами не знающие, как правильно поступать. У тебя нет никого, верно?       Подняв голову, я встретился с его взглядом, не в силах понять, какие эмоции в нем отражаются. Превосходство, сочувствие, интерес?       — Если мы закончили, я пойду.       — Ты не хочешь досмотреть представление?       — Нет. — Я встал со своего места, обогнул кресло справа. — Мне неприятно смотреть на неё.       — Из этих дверей ты выйдешь, только если отдашь всё оружие против вампиров. На выходе из театра тебе всё вернут.       — У меня с собой ничего нет.       — Нехорошо врать, когда собеседник способен буквально учуять твою ложь. — Он тоже поднялся со своего места, приблизился ко мне.        — У меня с собой нет оружия. — Я совершил ужасную ошибку. Сидя в кресле, я хотя бы был виден, была возможность спрыгнуть с балкона, убежать. Сейчас я оказался прижатым к стене.       — Что тогда? Крест? Другой символ веры?       — Нет. — Вроде как получилось твердо.       — Джон, если хочешь дожить хотя бы до сорока — не ври тем, кто чует серебро за версту. — Он провёл двумя пальцами по моей щеке.       — Не смей… — «Прикасаться ко мне!», — хотел сказать я, но вампир заткнул мне рот наглым поцелуем.       Одновременно обе его руки шарили по моему телу так легко, что я едва ли ощущал прикосновения, по большей части слышал шорох одежды. Отстранившись он рассматривал меня, тлеющую внутри ненависть, разъедающую всё, отраженную в моих глазах.       — Ты не похож на человека, который пришёл за смертью. Но я удивлён, что за этим. — Он надавил на мой затвердевший член.       — Не надо. — Тихо простонал я.       Черт побери! Он прав как минимум в том, что умирать я не собирался! Но если поддамся, и с ним что-нибудь случится, он меня на кусочки разорвёт. На малюсенькие обескровленные кусочки.       — Пожалуйста, не надо. — Какой же я недалёкий дурак.       — Джон, — красные глаза плавали перед мной, — забудь про все эти предрассудки.       Он так быстро дёрнул меня за руку, а потом свет холла заслепил, что я едва не упал на лестнице, за дверью, предназначенной для прохода персонала и артистов. Мы оказались на этаж ниже, в длинном коридоре, где с одной стороны было не меньше дюжины глухих дверей. Открыв какую-то из них, он толкнул меня вперёд, в гримёрную для артистов. Приземлившись на мягкий сложенный диван с кучей подушек, я быстро перевернулся на спину, рука дёрнулась к поясу, где ещё до начала второго акта висел нож. Мне надо было бежать, как только те двое огромных вампиров подошли ко мне, а не ждать манны небесной.       Душа ушла в пятки, когда я начал рассматривать Кассиона, закрывшего дверь, повернувшегося ко мне. По меркам человеческого существа, он был бесподобен — высокий, статный, длинные черные волосы чуть ли не до пола. Любая девушка, перед которой он предстанет моментально стянет с себя платье. Но я же не девушка! И реакция моего организма обусловлена совсем другим.       — У нас около сорока минут. — Говорил он, расстёгивая пуговицы на камзоле цвета красного вина.       — Нет! — Я не придумал ничего умнее, чем кинуть в него подушкой!       — Какие интересные методы у нынешних охотников. — Конечно, подушку он поймал и вернул её на диван к моим ногам, изящным жестом. — Прекрати смотреть на меня с таким ужасом в глазах. Я тебя не съем.       Подойдя ближе, он сел на край, провёл рукой по моим волосам, зачёсывая их назад. Вместе с его прикосновением, ко мне ластилась его настойчивая сила. За те немногие годы, которые живу как охотник, я не встречал таких сильных вампиров. Только много позже я узнаю, что он — один из сильнейших. Того что я понимал на тот момент, было достаточно чтобы дрожала душа. Одновременно с животным страхом проявлял себя и другой инстинкт, из-за чего мой член стоял как бронзовый памятник. Только не бронзовый он у меня.       — Пожалуйся, не надо. Этого нельзя делать.       — Если очень хочется — можно делать всё, если это не вредить другим. Чего ты так боишься?       — Того, что могу навредить вам и вы убьёте меня. — Меня припёрли к стенке, точнее к дивану.       — Я же сказал, что не сделаю этого. Так значит, у тебя с собой есть какое-то оружие? — Хищная улыбка промелькнула на его губах на долю секунды. Его рука скользнула под мою рубашку задирая её, одновременно он нагнулся ближе, затем немного опустил голову вниз, принюхался. — Нашел где спрятать. Показывай.       По его глазам стало понятно, вариантов развития было два: либо я добровольно стягиваю штаны, либо он срывает их с меня. Именно в тот момент я запомнил одну из истин охоты: если вампир чего-то хочет, неважно, выпить тебя или трахнуть, он похож на кота, вцепившегося в ногу. Чтобы такая тварь отстала, нужно хорошенько огреть её по голове чем-то тяжелым, вырубить с первого раза, а если не получится — молится. Его бить мне было нечем, кроме подушек. Я начал расстегивать пуговицы на штанах, зажмурив глаза, чувствовал, как краснеют от стыда уши. Как бы там ни было, этот вампир меня всё равно убьёт.       — Ты химера. — Почти что простонал он. — Красивое вышло творение. Какие существа еще участвовали в твоём создании?       Я воззрился на него удивленным, даже ошарашенным взглядом, в то время, как он рассматривал меня чуть ли не с любовью.       — Серебряный оборотень.       — Неужели они еще существуют? — Он прикасался к тыльной стороне моих бедер, осторожно обходя серебряный член.       — Тогда еще существовали, на севере материка. — Обстановка не способствовала милой беседе, но надо отдать Кассу должное, его действия успокаивали.       — Только эти части? А кровь?       — Нет, только это. — Честно признался я, когда надо было соврать.       — Злая, жестокая шутка. А у нас всё меньше времени. — Произнеся это, он обхватил мои колени, закинул их на плечо, прижался.       — Нет! — Начал протестовать я и был остановлен указательным пальцем левой руки, прикоснувшемся к губам. Кончик ногтя упирался в нос.       — А почему «нет»? — Кажется ему было всё равно, потому что он начал расстегивать свои штаны.       — Потому что это реакция организма, а не моё желание.       — Обидно это слышать. Но… — Он подался вперед, чтобы оказаться ближе. Я и не знал, что могу подтянуть колени чуть ли не к шее! Черт! — Соглашайся. Я предлагаю тебе выгодную сделку, Джон. Ни один вампир не учует от тебя запаха серебра.       — Зачем тебе это нужно?       — Я уже говорил тебе, ты не понимаешь всей специфики.       — А что будет, если я откажусь? — Где это видано, чтобы охотник сдавался без боя.       — Откажись, тогда и узнаешь. — Вновь хитро улыбнулся он.       От чего-то мне не захотелось пополнять свой опыт такими знаниями. Я коротко кивнул в знак согласия. Затем уперся рукой в колени, возвращая их в более удобную позу. Отвернулся. Меньше всего хочется видеть лицо вампира, насилующего тебя.       — Джон, — он подождал, пока я скошусь на него, — согласие выглядит немного иначе. — Касс поцеловал моё бедро с внешней стороны.       Я ничего не мог с собой поделать, отчетливо понимая, что являюсь всего лишь игрушкой для него. Молодость прекрасна тем, что любое событие вызывает сильные, зачастую неконтролируемые эмоции.       Целуя мои ноги, иногда посматривая своими горящими красным глазами, он терся о меня сзади, возбуждаясь. В какой-то момент, выдохнув устало, я решил принять это, точно так же, как принял бы от него смерть. Подумал, что как был дураком так и остался. Потому что, если Касс мне не солгал, а скорее всего так и есть, то он предложил мне действительно выгодную сделку. Еще с возможностью получить удовольствие!       — Касс. — Позвал я, протягивая к его лицу руку.       — Ты уверен? — Он поцеловал кончики моих пальцев.       — Да. — Тихо шептал, чтобы он не уловил сомнений в моём голосе.       — Спасибо, Джон.       Это его «Спасибо» вышло настолько теплым, что я ужаснулся нахлынувшим чувствам. Разум ужаснулся, а тело подалось вперед на вампира, требуя более активных действий с его стороны. Он не заставил упрашивать. Пальцы вампира поглаживали меня сзади, умело надавливая, не задевая острыми когтями. Укус был легким, мимолетным, как если случайно схватился за колючку на растении. Боль оказалась короткой, потому что он сразу принялся слизывать кровь. По большому счету, он просто облизывал мои пальцы, не давая ей появиться. Я тоже не скромничал, играя с его языком. Когда еще выпадет такая возможность, безнаказанно засунуть руку в рот вампира. Он проделал тоже самое со мной, затем прошелся влажными пальцами по моему анусу. Это оказалось приятнее, чем я ожидал.       Вошел он в меня аккуратно, бережно, от чего вновь вспомнилось предположение, что он обращается со мной как с хрустальной вазой. Если я для него и игрушка, то очень дорогая. Пришлось закусить нижнюю губу, чтобы не стонать слишком громко.       — Ка-а-а… — Пытался произнести между его плавных, словно вязких движений в меня. — Как? — Что давалось с большим трудом.       Взяв небольшой перерыв, он сидел неподвижно, сильно прижавшись ко мне, вновь целуя внешнюю сторону правого бедра.       — Что «как?», Джон?       — Как ты делаешь это, так? — Я уже не соображал и едва мог выдавить из себя что-то связное.       — Я слушаю твой пульс и дыхание. — Вампир убрал волосы, прилипшие к моему лбу.       — Продолжать?       Сперва я мотнул головой из стороны в сторону, сам не зная почему, потом закивал, убеждая его в моём согласии. Он начал двигаться вновь, возвращаясь к прежнему ритму. Немного подался вперед, заставляя мой член тереться между моим же животом и ногам. Так что единственное, чем я мог занять левую руку — комкать жесткое покрывало, а правую тянуть к нему за новой порцией поцелуев и облизывания.       Обычно, я люблю поговорить во время секса, зачастую позлорадствовать над попавшимся нерадивым вампиром. Эта привычка у меня давно и останется до конца жизни. Пока Касс брал меня, говорить не хотелось, только слушать. Моё дыхание, скрип дивана, моё сердце. А он не издавал звуков, к сожалению.       — Джон? — Он надавил еще сильнее, наклоняясь.       — Что? — Выдавил я с выдохом. На этот раз было не так тяжело, всё внимание забрали немного изменившиеся ощущения.       — Не кончай без меня.       Заслышав такую фразу, а затем ощутив его язык, слюну с привкусом крови, я конечно же кончил. Чего еще ожидал этот подлец?! Он тоже получил своё, но не торопился выходить из меня, наслаждался пульсацией.       Отклонившись назад, Касс вытянул свой член, отпустил мои ноги, позволяя выровнять их и прочувствовать напряжение в мышцах. Он опустил голову к моему животу, чтобы слизать сперму. На этот раз это было настоящее, моё возбуждение, а не реакция на присутствие вампира, из-за чего кровь вновь прилила вниз. Касс отпрянул назад, зашипел, прижимая руку к груди под ключицей, к ожогу от прикосновения к моему серебряному члену. Ему ничего не стоило разорвать меня сейчас на мелкие кусочки.       Вместо всего ужасного, что нарисовало моё воображение, Касс подобно коту, юркнул в пространство между мной и спинкой дивана, повернул меня на бок, прижал к себе как любимого плюшевого мишку. Затих. Я тоже замер, боясь пошевелится, сердце билось в агонии страха.       — Я же пообещал тебе. — Произнес он, касаясь губами мочки уха.       — Я не хотел. — Только смог выдавить из себя.       — Ты первый из охотников, который смог достать меня. В подтверждение нашей сделки, я хочу пообещать тебе еще кое-что: только тебе я позволю превратить моё тело в пепел.       — Что?! — Я дернулся, чтобы повернутся к нему, едва не упал с кровати, но был удержан стальной хваткой вампира.       — Когда я устану или когда потеряю ориентиры и человечность умрет во мне совсем, я хочу чтобы ты был рядом. Был во мне, как я был в тебе сегодня.       — Хорошо. — Тихо ответил я, даже не позволив себе залиться краской стыда. — Вампир не станет шутить с подобным.       Уже тогда я хорошо понимал, что в случае второго варианта, он не сдастся без боя. Чтобы сдержать обещание, мне нужно быть в отличной форме. Для первого варианта тоже не помешает, в конце концов, мне необходимо будет доставить ему удовольствие не меньше, чем он доставил мне сегодня.       Внезапно Касс сел, задрав голову вверх, глядя на потолок. Как точно я сравнил его с котом. Эти странные создания тоже проделывают подобные странные вещи.       — Пойдем, Джон, нам пора.       Я едва ли уловил момент, после которого оказался на ногах, а вампир уже застегивал пуговицы на штанах.       — Давай, давай, пошевеливайся. — Касс выволок меня из гримерки, когда я только успел натянуть штаны.       Не позволяя опомниться, он провел меня в другой конец коридора, противоположный тому, из которого мы попали сюда. Вновь ступени на верх. В центральном холле стояли девушки, продающие розы из корзин. Попросив выбрать нам лучших цветов, мне шесть белых, а себе шесть красных, он расплатился с девушкой столь щедро, что во мне проснулась жадность. Я на эти деньги неделю живу!       Вложив в мои руки цветы, замотанные в хрустящую бумагу цвета кофе, свои он держал в левой руке, правой подталкивая меня вперед. В зал нас пустили без вопросов, и мы стали в конце толпы, стремящейся высказать своё восхищение оперной диве.       Заметив Касса девушка заулыбалась, действительно, подобно ребенку, потерявшемуся, а затем увидевшему своего отца с огромной игрушкой. Он подтолкнул меня вперед, к ней, к той, кого я намеривался сегодня убить. Охрана пропустила нас к узкой лесенке и вот мы трое стоим на сцене, выделенные светом. Вампир передает диве букет. В благодарность она целомудренно целует его в обще щеки. Затем наступает моя очередь. Я подхожу ближе, но замираю, боюсь, что она просто убьет меня здесь, а он будет улыбаться, глядя на то, как я истекаю кровью на сцене его театра, на глазах у тысяч зрителей — таких же вампиров.       — Патриция, хочу познакомить тебя с Джоном.       Она протягивает левую руку для поцелуя. Прикасаясь губами, я чувствую исходящий от вампирши запах цветов.       — Вы с ним очень похожи, оба совершаете необдуманные поступки. Надеюсь, ты больше не будешь так делать.       На секунду, всего на короткий миг я увидел ужас, отразившийся на её лице. Когда видишь страх проявляемый таким сильным существом, становится не по себе.       — Конечно нет, Граф, этого больше не повторится.       Именно её страх позволил мне сдвинутся с места и передать ей букет роз.