Камасутра для вампиров

      После треска помех я услышал голос, зовущий меня по имени:       — Джон?!       — Леон!       Едва различимый, из-за расстояния, разделяющего нас, я, тем не менее узнал голос некроманта, который не слышал уже… Сколько? Когда последний раз я говорил с Леоном? Как он нашёл меня?       — Джон! Ты знаешь, что в Европе война? — Подумаешь, третья, за последние семьдесят лет. Я хотел сказать что-то ещё, но Леон перебил: — Люди против вампиров. Они сожгли Шёнбрунн. Джон, ты меня слышишь?       Нет, вопреки тому, что связь стала чище, слышал я его хуже. Голос Леона утонул в моих мыслях. Шёнбрунн был зданием теневого правительства. Последний раз, когда я бывал в Вене, Касс пропадал там сутками напролёт. Ему было даже не до меня.       Когда всё успело пойти наперекосяк? За тридцать два года прошедшие с момента заключения мира после Второй войны, теневое правительство было на пути полного признания вампиров. Когда успело всё рухнуть? Последние шесть лет я находился в небольшом городке под названием Голуэй, работал экскурсионным гидом для иностранцев и как-то потерял связь с Европой. Теперь же она врывается в мою жизнь на огненном коне.       — Джон, ты меня слышишь?! — кричал Леон в трубку. — Джон?!       — Да, Леон, я скоро приеду.       — Что?! Не!..       Бросив трубку на держатель, я побежал к шкафу, покидал какие-то вещи в брезентовый рюкзак. Последним что я отчётливо помню: как схватил шкатулку с деньгами и документами. Время думать о незакрытых дверях и оставленном чайнике наступило гораздо позже — уже в поезде, целых три с половиной часа медленно тянущихся минута за минутой.       В Дублине, недалеко от аэропорта я скупил все газеты за последние две недели и ужаснулся своей слепоте. Ситуация выглядела так, будто я провёл последние годы в другом мире. Ситуация выглядела откровенно плохо. Статьи я перечитал за время перелёта из Дублина в Лондон. Следующий рейс из Лондона в Дортмунд я просто смотрел в иллюминатор и курил сигареты одна за другой. Не помню, как в моей руке оказалась пачка, наверное, сосед предложил успокоиться, и я не стал скромничать.       Дальше над Европой самолёты не летали. Зато ходили поезда. Не меньше четырёх пересадок и в общей сложности чуть более двадцати часов. К следующему полудню я оказался в Линце. До Вены поезда не шли. Мне было не до законопослушания. Первая более-менее крепкая на вид машина стала моей на короткий промежуток времени. В салоне одолженного мерседеса сильно пахло забродившими яблоками. Я думал, меня развернут обратно или задержат ещё на первом блок-посту. Его и три последующих я проехал благодаря интернациональному военному билету, а также свидетельству охотника. Кто бы мог подумать, что эти ненавистные бумажки будут полезны мне столько раз в жизни!       Окраины города будто спали, но направляясь в сторону первых защитных стен, сооружённых ещё в семнадцатом веке, я наблюдал как город, который так мне дорог, раздирают на части. Проезд был перекрыт мешками с песком аккурат недалеко Шёнбрунна. Людей вокруг не было, и я свободно прошёл к летнему императорскому дворцу. Точнее, к тому, что от него осталось. Левая и центральная части, некогда красивого четырёхэтажного здания, напоминали рухнувший карточный домик. Правая сторона обгорела до неузнаваемости, сменив цвет с нежно песчаного на коричнево-черный. Большая часть крыши над уцелевшим куском здания рухнула на перекрытие третьего этажа.       Сердце моё, кажется, перестало биться. Я стоял напротив Шёнбрунна, не представляя, как двигаться дальше. Люди, решившие, что вампирам не место среди них, взорвали дворец, похоронив тех, кто находился там. Всех, без разбору. Ни какими другими средствами совершить подобное невозможно. На что они ещё готовы? И ради чего?       Внутри меня нашлись силы бежать дальше, в основном благодаря тревоге за Кассиона. Я знал, он жив, но вряд ли в безопасности. Откуда я знал? Что за глупый вопрос? Я дал обещание Кассиону, много лет назад. А он, как и я — держит своё слово. Я верил в это.       Пробраться во внутренний город оказалось труднее, чем вся дорога до этого. За первыми стенами мне удалось оказаться только через район Виден. Остальные подходы либо охранялись, либо были завалены частями зданий до непроходимости. Недалеко оттуда моё сердце остановилось во второй раз: здание венской оперы сровняли с землёй. До Фюрихгассе оставалось две улицы. Кассион жил скромно, в одном из многочисленных домов-квартир, украшенных по фасаду насколько, что он сливался со всеми окружающими. Находящийся между магазином тканей и частной пекарней, вход располагался с лицевой стороны здания. Приоткрытая дверь вызвала во мне новую волну паники. Когда же этот кошмар кончится?       В прихожую я почти что взлетел по старым деревянным ступеням. Ведущая в апартаменты дубовая дверь была не просто открыта, её выломали вместе с петлями. В комнатах по обеим сторонам от холла были видны следы борьбы.       — Касс? — просипел я.       Отвечала мне лишь тишина.       — Кассион?       Надежда таяла с каждым шагом, с хрустом стекла под подошвами ботинок. Осмотрев четыре комнаты на первом этаже, я начал подниматься на второй, не переставая повторять его имя. Дискомфорт ниже живота заставил меня остановится на середине второго пролёта и поднять глаза. В то же мгновение в меня врезалась тень, сбивая с ног. Мы кубарем покатились вниз.       Оказавшись на площадке между этажами, я осознал себя над кем-то, кто пытался расцарапать мне бок через кожаную куртку. Около моего лица было колено. Опустив голову, я рефлекторно подпрыгнул, прежде чем острые зубы вампира впились мне в гениталии. Надо было позволить, чтобы не повадно было кусаться. Перебирая ногами, я оттолкнул его к стенке, пытаясь не перекрыть себе пути отступления.       — Где Кассион?!       Перевернувшись на ноги, существо опёрлось спиной на угол, уставившись на меня красными глазами. Это была девушка, обращённая в вампира совсем юной, возможно даже девственницей.       — Опоздал, убийца, — прорычала она и тут же бросилась на меня.       Я всадил ей нож Йона в торс, чуть ниже рёбер, по самую рукоять. Харкнув мне в лицо кровью, вампирша повалилась вперёд. Я повернулся, чтобы оказаться сверху. К тому моменту глаза её уже стали белёсыми как у рыбы. Тело перешло в стадию регенерации. Быстро вынув нож, я уложил её на пол, не хотел навредить ещё больше. Серебряная часть лезвия оставила заметный опалённый след, который навсегда будет шрамом-напоминанием о встрече с охотником на вампиров.       Я слышал, что она сказала, но не мог не проверить всё здание. Конечно же, Кассиона там не оказалось. Мебель хоть и была меньше разбита, но следы присутствия чужаков прослеживались везде. Прежде чем покинуть квартиру, я достал с вмонтированного в пол сейфа коробку с револьвером и несколькими обоймами. Две из них были с серебрёными пулями. Зачем? Это уже другой вопрос. Однажды Касс просто уведомил меня о них, показал местонахождение и код — год нашей встречи. Кассион…       Мне не оставалось ничего другого, как искать дальше. Обшарить всю Вену, метр за метром. ***       Недалеко от Хофбурга я заметил людей, двигающихся в сторону статуи эрцгерцога Леопольда III. Выкрикивая что-то, они шли с определенной целью. Чтобы различить слова, мне потребовалось подойти ближе и потом я уже не мог сопротивляться потоку. Повторяющимся словом было «Убить».       Стараясь держаться в стороне, я остановился около колонны старых замковых ворот. Мне и отсюда были прекрасно видны подготовленные для расправы ветки деревьев, доски, части мебели сложенные высокой горкой. Над всем этим на столбе был привязан вампир. Видимо, обращённый всего несколько лет назад, совсем слабый. Даже нахождение на солнце ему давалось с трудом. Но не солнце делало его безоружной жертвой, а сетка, накинутая на всё тело. С такого расстояния рассмотреть трудно, но я уверен — она была выполнена из серебра. Ещё его выделяла одежда — не так давно чистая, светлая, одновременно с тем, окружающие напоминали стадо крестьян. Неужели это и впрямь происходит на закате двадцатого века? Я просто не верил своим глазам.       В то время пока я бездействовал, вампир, привязанный к столбу, тщетно умолял своих мучителей не убивать его. С десяток человек из первых рядов держали пистолеты, постоянно направленные на вампира. Нужно уходить, нельзя смотреть на это и бездействовать, а попытайся я…       — Эй, вот ещё один! В крови!       Вот сейчас я сразу понял, что говорят обо мне, хотя раньше совершенно забыл, что не далее, чем пол часа назад тоже сопротивлялся вампиру. Люди находившиеся недалеко начали оборачиваться, в мою сторону тоже поднялись дула пистолетов, направились ломы и палки.       — Я не вампир! — Твёрдо и громко. Я сделал шаг вперёд, под солнечный свет. — Я охотник на вампиров!       Удостоверение, будь ему неладно, чтобы оно сгорело, но не вместе со мной, всегда лежало во внутреннем кармане. Я вытащил его достаточно быстро, чтобы меня не успели пристрелить как бешеного пса, продемонстрировал разворотом к ним. Вряд ли люди знают, как выглядит и что написано в этой бумажке, но нечто похожее на паспорт часто вызывает уважение и заставляет сбавить обороты.       — Джон Смит. Охотник, — повторил я. — А на мне кровь вампира.       Мне нужно было выкрутиться из это ситуации как можно скорее и двигаться дальше. Где-то сейчас с Кассионом может происходить тоже самое. Пусть он и один из сильнейших вампиров, от ножа в спину это не спасает.       — Убей его, — донеслось из толпы. Да какого?..       — Эй, охотник, слыш? Убей вампира. Это твоя работа!       Кто-то подхватил:       — Убей, убей!       Вскоре вся эта толпа вновь скандировала одно слово. И Касс хотел с ними жить в одном мире? Это культурные европейцы? Это колыбель современной продвинутой цивилизации? Я стоял ошарашенный, пока не промелькнула мысль: я могу приблизится вплотную к вампиру, могу спросить, где Касс.       — Хорошо, я убью его.       Лучше пусть умрёт от моей руки, быстро, чем сгорит на костре. Под подбадривающий гул толпы я направился к столбу. Люди расступались, образовывая живой коридор. Кто-то протянул в мою сторону пистолет рукоятью вперёд. Я отказался, сообщив что уже имею оружие. Становясь с каждым шагом ближе к цели, я думал над тем, чтобы сказал Кассион про ситуацию, в которой я оказался. На моем месте он бы наверняка попытался решить всё миром, переговорами. И вот к чему это привело.       — Ты кто? — спросил мужчина из первых рядов, один из тех, кто держал пистолет, направленный на вампира.       — Джон, охотник на вампиров. — Снова удостоверение, снова удивлённый взгляд. — А ты?        — Э-э, Януш.        — Вы хотите убить вампира?       — Убить! Убить! — ответили за Януша, в то время как он оглядывался на людей в поисках поддержки.       — Хорошо, — пожал плечами я.       Окинув взглядом нагромождение досок и веток, я заметил, что всё это навалено сверху почти целой мебели.       — Разгребите, мне нужно подойти к нему.       — Это ещё зачем? — воспротивился мужчина.       В этой ситуации мне помогла старинная фраза, которая срабатывает даже лучше любой официальной бумажки:       — Ради Господа нашего, Иисуса, я должен предложить ему отпущение грехов.       Я даже приосанился для большей важности. Почти святой отец, в кожаной куртке, с походным рюкзаком, испачканный в крови, засаленными волосами и начавшей отрастать щетиной, почти святой…       Он уважительно отступил, а затем помог разгребать завалы веток на столе и шкафу, давая мне возможность легко подняться на уровень несчастного, привязанного к столбу. Главное, чтобы нас двоих не сожгли. Парнишка, о чёрт, ему было чуть больше двадцати на момент превращения, смотрел на меня перепуганными огромными глазами с красными радужками. Белки тоже покраснели от лопнувших сосудов. Его кожа пошла язвами от воздействия солнечных лучей, а там, где прикасалась серебряная сетка и вовсе обуглилась.       — Сын, — начал я громко, и моментально перешёл на шёпот, — Кассиона, ты знаешь где он?       — Кто? — Он уставился на меня ошалевший от страха, почти не соображающий.       — Отец Кассион. Ты знаешь где он?       — Нет. — Из его глаз по щекам потекли слезы. — Пощади, — проскулил он.       — Я и так это делаю. Скоро всё будет кончено.       Что же я делаю? Раньше смерть могла быть спасением, но неужели за половину тысячелетия ничего так и не поменялось? Мне нельзя сейчас думать об этом. Важна только моя цель. Моя война. На какую сторону я должен встать? Подарок Йона, нож, который спасал меня сотни раз, легко вошёл между рёбрами вампира и прямо в сердце.       — Не… — успел выдавить он и осыпался пылью прямо мне на ботинки вместе с серебряной сеткой. Будет мне оплатой.       По толпе прошлась волна вздоха удивления.       — Что… Что случилось? — донеслось снизу.       — А вы не знали? — спросил я, спрыгнув вниз на стол, а затем и на землю. — Если убивать вампира правильно — его тело превращается в пепел. А вы тут хуйней страдаете. ***       Я бродил по городу почти не поднимая головы. Как я планировал таким образом найти Кассиона — не знаю. Расплющенная буханка хлеба стала моим обедом и ужином. Совершенно не представляя, что же делать дальше, я просто вернулся к его дому.       — Я же сказал не смей приезжать сюда. Какого черта ты припёрся, Джон? — донёсся сверху знакомый голос.       С окна третьего этажа апартаментов на Фюрихгассе выглядывал Леон.       — Я не слышал этого, — ответил я.       Мне хотелось взбежать наверх одним рывком, но сил уже не было. Гудящие от непрерывной ходьбы в течении светового дня ноги едва справлялись с весом тела.       — Поднимайся сюда, «неслишаль».       Последнее слово некромант произнёс с французским акцентом, заставив ощутить меня в далёком прошлом, когда всё было просто и понятно. Когда охотник убивал вампиров, потому что таково было его предназначение, а не из жалости. И уж точно не нёсся через пол мира к любимому вампиру. Хотя, если быть честным перед собой, к Кассиону я всегда ехал с ощущением предстоящего праздника.       Оставленной между вторым и третьим этажом вампирши и след простыл. Зато на самом верху Леон ждал меня словно опоздавшего на вечеринку гостя: с негодующим выражением лица, но всё равно радостный от встречи.       — Тебя же днём с огнём не сыщешь, когда начинается подобное.       — Вот чтобы как раз таки с огнём и не искали — нужно быть здесь сейчас. Одно дело человеческие войны за землю или ресурсы, а другое…       — Наша война, — закончил я за него.       — Ты нашёл Кассиона? — Когда я видел Леона таким серьёзным?       — Я не знаю где он.       — Дай мне время, я найду. Тут просто очередь из моих клиентов. Только успевай всех поднимать.       — Боюсь, что времени у нас, как раз, совсем немного.       — Предложения принимаются.       Он серьёзно посмотрел на меня своими глазами, излучающими яркое зелёное свечение, и я заткнулся.       — Пойдём в рубиновый зал, оттуда лучше всего видно город.       Чтобы знать наименование комнат, которые хозяин назначает в своём жилище — нужно здесь побывать, иногда не единожды. До сегодняшнего дня с Леоном в этом доме мы ни разу не пересекались. Как часто некромант заглядывал к одному из главных вампиров? Или они сотрудничали все те годы, что я отсиживался в Ирландии?       Без освещения обои в рубиновой комнате, давшие ей такое название, казались коричневыми. Раньше здесь было очень красиво, но кто-то решил, что вампиру не положено жить в подобных условиях. Некий человек позволил себе ворваться сюда и распоряжаться чужим имуществом как своим. В то же время, некоторые люди до сих пор верили в байку, что дитя ночи не может войти в дом без приглашения. Видят боги, вампиры были слишком учтивы и воспитаны.        Леон тоже не скромничал, он обустроил себе наблюдательный пункт, подтянув к окну мягкое кресло. Хотя нет, не он. Некромант брезговал физической работой, предпочитая использовать для неё своих мертвяков. Сейчас в доме из живых и мёртвых были только мы двое. Запах гнили и сырой земли отсутствовали. Как давно он здесь?       Сев в кресло, Леон повернулся к окну. Я встал рядом, но не смог долго стоять без дела. Первой мыслью, очень странной и нерациональной, было прибраться в доме. Далее я предпочёл перебрать рюкзак. Моему трофею за убийство парнишки на площади нужно было своё место. Кто знает, возможно, серебряная сеть мне ещё пригодится.       — У меня есть прядь его волос, — проинформировал я некроманта где-то через пол часа.       — Ну и нахрен она мне? — Не отрываясь, не двигаясь, Леон смотрел в одну точку, куда-то на чернеющее небо, затянутое плотными облаками.       — Думал, это может помочь.       — Нет, шаманские игры по твоей части. У меня другая школа.       — Если бы меня кто-то только научил тем шаманским играм.       С трудом подтянув второе кресло, которое постоянно норовило зацепится за ковёр, я сел рядом. В сложившейся ситуации терпение, вдруг, перестало быть моей сильной стороной. Я не знаю, сколько мы так просидели в тишине, может час, а может больше, пока Леон, несвойственно жёстко для него, не произнес:       — Включи свой мозг и думай прежде, чем делать. Он в соборе святого Стефана. По Кернтнерштрассе я расчищу тебе дорогу.       — Спасибо. — Я вскочил на ноги.       От избытка чувств мне хотелось обнять Леона — что было бы самой большой глупостью на сегодня. Прикоснись сейчас к некроманту и попрощайся с миром живых. Он всё так же неотрывно глядел куда-то вдаль. ***       Леон не солгал. На протяжении всех восьмиста метров я не встретил ни одной живой души. Да и мёртвых не видел. Вокруг лишь тишина и разруха.       Здание собора Святого Стефана встретило меня угнетающей массивностью, которой раньше я восхищался. Фасад почти полностью скрывали строительные леса, что придавало ему схожесть с паучьим логовом. Каким образом они устояли, когда рядом не выдерживали столетние каменные стены? Верхние две третьих конструкции собора были деревянными и постоянно требовали вмешательства мастеров.       В первую очередь я испробовал центральный вход и был вознаграждён за наглость. Двери оказались не заперты. Внутри было непривычно темно, свечи горели только у капелл Девы-Матери и Святого Стефана в боковых нефах, и казались далёкими мерцающими звёздами, не разгоняли сгустившуюся тьму. Я двигался медленно и осторожно, почти на ощупь, хотя хотелось бежать сломя голову. Силы вернулись, как только Леон дал мне вектор для их применения. Можно лишь порадоваться, что я бывал здесь раньше и довольно часто. В соборе было множество вспомогательных помещений по обе стороны, но я знал куда мне нужно двигаться — по центру, почти к самому алтарю.       Когда добрался до последнего ряда скамей — стало легче, я нашёл край и двигался вдоль рядов перебирая руками. Приближаясь к капеллам, я пригибался всё ниже и ниже, в конце концов полз около скамей на четвереньках. Когда добрался до первой секции рядов, перебежав средокрестие, начал их считать. Около пятой по счету скамьи затормозил. Шаря по вытертому тысячами ног полу руками, я пробирался к центру главного нефа. Едва сдержался, чтобы, мать его, в слух не выругаться, когда ударился пальцем о деревянный щиток. Но я нашёл то, что искал и дверь в катакомбы была открыта настежь.       После двух мировых войн, когда собор использовали в том числе как бомбоубежище, катакомбы под ним превратили в послевоенный мемориал. Мне нравилось смотреть как течёт история места, как люди пытаются её сохранить, потому любил бывать в них при первой возможности. Вниз вели каменные ступени, со сглаженными краями. Я пополз по ним. Контуры коридора были едва различимы благодаря удалённому источнику света. Мне оставили хорошую подсказку, главное не терять бдительность.       Здесь было легко заблудится, и для посетителей был открыт только центральный нижний зал и несколько боковых коротких тупиковых веток. Первый оставленный светильник висел около двери, которая обычно была закрыта. Что интересно, те, кто был здесь, использовали переносные фонари, но не включали потолочное освещение. У меня сегодня прямо-таки день отрытых дверей.       В этой части катакомб светильники были развешены чаще, заставляя моё сердце биться всё быстрее. Они напоминали хлебные крошки, заманивающие голодного мальчика в логово людоеда. И всё же, здесь было достаточно затемнённых участков, где можно было спрятаться. Я знал, что в подобных местах можно легко заблудится и сдохнуть с голоду, стоит только не туда свернуть, а сами подземные проходы могут петлять, насчитывая десятки километров. Потому запоминал дорогу, мало ли как обернётся. Молчаливые маячки заводили меня всё дальше. В какой-то момент я услышал голоса. Это означало, что нужно быть ещё осторожнее. Я повторял про себя напутствие Леона как мантру: «Включи свой мозг и думай прежде, чем делать». Включи. Свой. Гребучий. Мозг. Джон. И не наломай дров.       Оставленные светильники вывели меня на галерею, с которой открывался обзор на достаточно большой зал, размещённый метров на пять-семь ниже. Там было около дюжины людей, некоторые из них одеты в черные рясы священников. Мои страхи сбылись. Увиденное даже превзошло картины, которые я себе представлял.       Кассиона пригвоздили к тому, что когда-то было распятием и по какой-то причине сломалось у основания, выставив вперёд опасные щепки. Крест прислонили к стене только верхушкой. Из тела вампира торчало не меньше полусотни посеребрённых гвоздей. Черные волосы, заплетённые в растрепавшуюся косу, свисали вниз и та часть что лежала на полу была выпачкана в серую пыль. Между зубами вампира находилась какая-то пластина, которой он изо всех сил пытался не касаться клыками. Видимо тоже серебряная. Кассион был в сознании, вопреки повреждениям для многих кровопийц не совместимых с жизнью.       Двое мужчин что-то обсуждали стоя напротив вампира, они выглядели так, будто вели светскую беседу о погоде: позы расслабленные, судя по жестам они высказывали предположения. Остальные люди были заняты делом. Кто-то складывал на ткань лишние серебряные шпильки, другой читал молитву из большой книги, стоя по правую руку от главных. Ещё часть людей я не мог разглядеть, ведь подавшись вперёд выдам себя. Тихо ступая, я обходил зал по кругу, выхватывая в происходящем новые детали. Несколько из тех людей что были внизу, казалось, пришли просто поглядеть. Как, скажите на милость, это могло случится?       И что мне делать дальше? Как долго они будут находится там и что планируют сделать с Кассионом? В револьвере, который я забрал шесть патронов и ещё четыре обоймы у меня с собой. Хватит за глаза, как говорится, только есть несколько «но»: у них, скорее всего есть оружие, и я могу загнать себя в ловушку. Как много людей в соборе и под ним? Они сбегутся на шум, в то время как я окажусь в заведомо проигрышной позиции. И главное: высунуться сейчас — означало сильно подставиться, но смотреть на вампира такого, мне не доставало сил. Он учуял меня, не знаю как, но учуял, взглянул в мою сторону, в ту тьму, что скрывала меня и моргнул. В его взгляде было спокойствие и покорность. «Включи свой мозг и думай прежде, чем делать».       Я решил ждать. Заодно перевести дух и немного отдохнуть. К счастью, сидеть на сыром полу пришлось не долго. Один священник из тех двоих, которые что-то обсуждали, приняли решение уходить:       — Собирайтесь, завтра продолжим. Ночью их трогать не безопасно.       В его словах была своя логика. Действительно, пока Касс в таком положении он мало что может предпринять, однако, если подойти к нему близко и в какой-то момент потерять бдительность — имеешь все шансы оказаться с разодранным горлом. Следующая пришедшая мысль заставила меня громко сглотнуть: ему нужна будет моя кровь и много.       Пока люди поднимались на галерею я прятался в одной из ниш на противоположной стороне. Они шли один за другим и в какой-то момент я заметил, что свет в коридорах становится тусклее. Замыкающий забрал последний фонарь с собой, погрузив подземелье в кромешную тьму. Опять мне пришлось пробираться к спуску наощупь. Под конец лестницы я неудачно поставил ногу и чуть не упал, во всяком случае попытался.       В темноте и тишине я приближался к распятию с чётким осознанием того, как сильно дрожат мои руки. От усталости и страха. На кой черт я себя так сегодня загнал? Когда я прикоснулся к дереву, оно показалось мне тёплым. Проводя рукой вдоль вертикальной грани, не мог найти в себе храбрости прикоснуться к вампиру. Вспомнилось как бережно он обращался со мной при первой нашей встрече, словно с фарфоровой вазой. Я боюсь навредить ему ещё больше.       В конце концов я должен был сделать то неминуемое и в первую очередь избавить Кассиона от этой пластины во рту, из-за которой он не мог сомкнуть челюсть. Кому вообще в голову пришла такая дурная, но черт её бери, действенная мысль? А главное, как они этого добились?       Стоило прикоснуться к Кассу и все страхи будто кто уничтожил, я даже не успел отругать себя за них, действовал выверенно, осторожно и уверенно. Через пол минуты эта грёбаная пластина зазвенела по полу. Я так хотел услышать его голос, называющий моё имя, но вампир лишь сухо сипел. Ну конечно же, Джон, дубина, ты после двух часов у дантиста сам челюсти еле смыкаешь! Кто знает, сколько Касс пробыл так. Нож Йона, как всегда идеально лёг в руку и беспрекословно выполнил поставленную задачу. Поморщившись от боли, я приложил порезанную ладонь ко рту такого дорогого моему сердцу вампира.       Сперва он всё так же лежал, но потом я почувствовал, как язык лизнул линии судьбы и губы его присосались к ладони с ужасающей настойчивостью. Тем временем свободной правой рукой я начал вытягивать те иглы, до которых мог дотянуться. Они сыпались на пол звеня как рождественские колокольчики. В какой-то момент левая рука начала неметь, но я не мог забрать у него так необходимые монеты жизни.       Сколько мы знакомы — Кассион всегда выказывал заботу обо мне, с момента первой встречи. Он сам прекратил пить мою кровь. Пальцев я совершенно не чувствовал, что не мешало мне продолжать вытягивать иглы, словно прикипевшие к телу. Скорее всего я причинял ему ужасную боль, но не большую, чем это сделали люди.       Чтобы дотянуться до следующих игл, мне необходимо было обойти распятие. Касс не позволил, ухватившись за низ куртки. Перехватил его ладонь, в которой не было той силы, к которой я привык.       — Как так вышло, Касс? — задал я глупый вопрос.       — Я доверился людям, — тем не менее прохрипел в ответ он. — Мы все доверились, решили, что теперь в безопасности.       — И ты позволил сделать с собой такое?       — Джон, знаешь ли ты, когда я последний раз убивал человека? Это было ещё до знакомства с тобой. — Моя кровь определенно возвращала ему силы, растекаясь по телу. — Я этого никогда не любил.       — Касс…       — Из-за меня погибли мои, и не только мои, дети. Я должен исправить что смогу. Теперь любыми путями.       Он резко сел и распятье ухнуло вниз, заставив меня отскочить и:       — Твою!..       Только каким-то чудом я расслышал звук разбивающегося недалеко фонаря.       — Он там один, — произнёс Касс и следующее: — Джон! — уже прозвучало мне в спину.       Я взлетел по ступеням, чудом не прицепившись, не споткнувшись, а дальше дорога была на одном уровне. К тому же я слышал крики человека, оповещающего своих о беде. Голос становился всё ближе, а значит: либо здесь мудрёная акустика, либо я догоню его раньше, чем он доберётся до выхода. Я верил во второй вариант. Так и случилось. Пусть револьвер был под рукой, я оборвал жизнь этой крысы двухсоставным ножом, когда он уже почти добрался до дверей, отсекающих туристическую залу от остального комплекса. Только вот эта самая дверь медленно отворялась в освещённый потолочными лампами главный зал, брошенная явно небрежно.       — Черт.       Я побежал дальше. Видимо они успели далеко разойтись, если сюда не принесло всех особо и не особо верующих. Центральный зал я пробежал с закрытым левым глазом, потому как быстрая смена темноты на яркий свет и снова на темноту могла меня полностью обезоружить. Выбравшись на центральный неф из катакомб, я увидел удаляющуюся фигуру в рясе. Ему оставалось шагов пять до двери. Я вскинул револьвер и выстрелил. О, лучше бы я сам застрелился!       Раненый человек споткнулся, сделал один шаг и растянулся на полу зацепив что-то на полу. С лесов, установленных за капеллой святого Стефана, вниз полетела катушка удлинителя, прямо на свечи, раскидывая их в разные стороны, переворачивая стол, размётывая огонь вокруг. В соборе однозначно стало светлее.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, я кинулся обратно. Вот тебе и «Не наломай дров, Джон». Пробегая мимо дверей, ведущих из центрального зала, я быстро нашёл выключатель, зажёгший свет в той части катакомб, где находился Кассион, пусть он меня прощает за такое обращение, но сейчас экстренный случай. Путь к нижнему залу показался мне гораздо короче, чем в первый, и тем более во второй раз. Я успел дозарядить револьвер. Касс ждал меня недалеко от подъёма на галерею и пусть он старался сохранять хорошую мину, счёт игры был явно не в его пользу. Он едва стоял на ногах.       — Что произошло?       — Я дров наломал, Касс. Пожар. Нам надо выбираться.       Опираясь на меня, вампир старался идти быстро. Я сам был не в лучшей форме — уставший и потерявший какое-то количество крови. Так что на плохой игре было две хороших мины. Как оказалось при свете ламп, пол катакомб был совершенно не такой ровный, каким я себе его представлял. За все эти погони в непроглядной тьме я чудом не убился. Мы пробирались к выходу, но недостаточно, чтоб его, быстро.       Раздавшийся внезапно грохот и последовавшая за ним тряска заставили меня опереться на стену. Какого черта там происходит? Нужно было идти быстрее, иначе рискуем остаться здесь. Вскоре мы узнали, что кто-то поспособствовал нашему лучшему захоронению — створки единственного входа были закрыты. Не просто захлопнуты, а придавлены сверху. Мои попытки открыть их оказались бесполезны. Сверху вновь донёсся грохот падения чего-то тяжёлого, заставивший дрожать стены. Какого черта?!       — Отойди, Джон.       Взявшись за кольцо одной из створок обеими руками, Кассион потянул вниз. Я не стал уточнять что эти двери открываются наверх, ему это известно лучше меня. Вскоре древесина начала жалобно стонать под оказываемым на неё давлением. У него не получилось открыть дверь, зато оторвать её часть — очень даже. Из образовавшейся дыры пахнуло жаром, на древесине алели отблески пламени, благодаря которым я смог разглядеть заваленный на бок престол. Вот руку на отсечение дам — он оказался там не без чьей-то помощи.       — Дай мне свой нож.       Не задавая вопросов, я передал ему подарок Йона, но не успел спохватиться, когда Касс схватил свои волосы, заплетённые в косу, и отрезал одним движением. Отсечённая прядь полетела за спину мёртвой чёрной змеёй, а нож вернулся в мою руку.       — Мешают они мне, — констатировал вампир.       — Больше не будут, — едва слышно ответил я.       Помнил ли он, что клинок наполовину серебряный? Пока я обдумывал этот вопрос, Кассион не терял времени. Просунув руку в образовавшуюся щель, он вцепился в створку мёртвой хваткой. Вампир и так был бледен как полотно, силы явно были на пределе. Я не мог ничем помочь, только разглядывал его, будто видел впервые и невольно сравнивал с парнишкой убитым под статуей Людовика III. Да, они были вампиры разного возраста, разного характера, но было в них что-то общее и я не мог понять, в чём это выражалось…       Им отчаянно хотелось жить!       Всё-таки Кассиону удалось сорвать проклятую створку с петель и открыть нам путь в полыхающий ад. В соборе так светло не бывало даже днём. Изнутри его повсюду облизывало алое пламя. Сверху на пол падал дождь обгорающих кусочков краски и просто искр. На центральный неф упали строительные леса. Неужели пара десятков разбросанных свечей могут сотворить подобное?       Выбравшись наверх, мы побежали в сторону бокового нефа, противоположную от той, где был очаг пожара. Хотя, по-моему, это уже не имело значения. Дверь ведущая в пристройку была заперта. Схватив меня за руку, Касс рванул к главному входу. Правильно поступил, сейчас меня можно было уже только тащить за собой. Вскоре я вымотаюсь настолько, что единственным вариантом будет: на себе. Он дёрнулся в сторону раньше, чем я услышал оглушающий треск сверху и поднял глаза. От сводчатого потолка оторвалась одна из резных фигур и рухнула вниз. Ударившись об пол, она раскидала горящие щепки как разрывной снаряд. Кассион закрыл меня собой, а когда опасность миновала побежал дальше. Вопреки произошедшему, повреждениям и пережитому, он оставался сильнее меня.       И вот он выход! Огонь лишь начал облизывать дверные створки. Мы навалились на них со всей доступной силой и будто врезались в нерушимую скалу.       — Что за хер? — высказался я и попытался ещё раз.       Безрезультатно. Никогда не задумывался о том, что эти двери можно запереть снаружи. Касс припал к деревянному полотну, закрыл глаза и слушал. Секунды показались мне часами.       — Нужно попробовать через окно. Надеюсь…       Оставив меня одного, он рванул к ближайшему окну, я только успел обернутся вслед вампиру.       — Эй, Касс!       Стоило ему оказаться менее чем в двух метрах от витража, как тот разлетелся искрами от предмета, брошенного снаружи. Следом просвистело несколько пуль разбив ещё две секции старинного цветного стекла. Упав на пол, Кассион пополз в безопасную зону. Я тоже пригнулся от греха подальше. А как это он пережил столько войн, не убивая людей? Хитрый лис.       — Джон, нам не дадут выйти! — он пытался перекричать окруживший нас треск горящего дерева.       В подтверждение его слов снаружи полетели камни, разбивая до сих пор остававшиеся целыми большинство витражей. Сначала вся правая сторона, затем подтянулась и левая. Брусчатка летела и летела, будто нескончаемая. Мы спрятались за одной из центральных колон, но она не могла служить нам укрытием долго. Дышать становилось всё труднее.       — Возвращаемся!       — Куда?!       Вместо ответа он потянул меня по центральному проходу обратно к алтарю. Нам приходилось уворачиваться не только от прилетающих снаружи камней, но и от сыплющихся с потолка обгоревших украшений.       Услышав рёв и обернулся на него и мне показалось, я узрел самого настоящего дракона. Одна из люстр над центральным нефом упала вниз, каким-то образом потянув за собой часть перекрытия и кровли, а может они просто уже достаточно догорели. Дракон расправил свои огненные крылья желая объять как можно больше пространства.       — Голову! — крикнул Касс и толкнул меня вперёд.       Я кубарем полетел вниз по ступеням отбивая себе спину и конечности. Что-то схватило меня и потянуло в сторону. Открыв глаза, я обнаружил себя нос к носовой полости черепа. Нас накрыла чернота, в которой плавало два зелёных огонька. ***       Я попытался вдохнуть и не смог, что-то сдавливало грудь, будто меня придавило всем собором. Собственно, наверное, так оно и было. Попытка пошевелится закончилась печальным осознанием того, что всё тело онемело и я нахожусь в каменном плену.       — Кссс, — сипел я.       Во рту стоял привкус гари и цементной пыли. Как же это страшно осознать себя под завалом и понимать, что твоя жизнь скоро закончится от недостачи воздуха. Нам не стоило выбираться наверх, нужно было уходить глубже. Это видение с черепом напомнило мне о том, что в катакомбах под собором святого Стефана находятся в том числе и коридоры-оссуарии, точно такие как в Лиме и Париже. Теперь я тоже останусь здесь. С ними. Я не сдержал обещание. Кассион. Только бы дров не наломать…       Вновь в сознание меня вернул запах гнили. Нет, оставь меня, я хочу спокойно быть в мире ином, а не возвращаться в свой зомбаком, да ещё и с серебряным хером! Не трогай меня, Леон.       На лицо посыпалась мелкая крошка, вызывая желание чхнуть. При невозможности вдохнуть полной грудью, даже такое простое действие как чихание оказалось трудновыполнимой задачей. Внезапно, такой желанный воздух принёс запахи сгоревших на болоте камышей. Издалека до меня донеслись голоса. Кто-то надо мной разбирал завал, осыпая всё больше мусора на лицо. Кто бы это ни был, я его расцелую.       — Пха, — это я пытался произнести «помогите».       Язык во рту будто присох к небу. Да когда же кончится этот кошмар?!       Убрав очередной камень, тот от кого несло мокрой пылью, открыл кусочек голубого неба, очень далеко и тут же заслонил его своей кучерявой головой. Я всё равно его расцелую, гада этого полумёртвого.       — Вот ты где, Джон.       — Леон… Пом-ги.       — Конечно, но придётся потерпеть. До заката ещё полтора часа.       Голова исчезла из моего скромного окошка в мир. К ароматам гнили и пыли примешался запах сигарет.       — Эй, как оно? Устал? — спросил кто-то там.       — Да, есть немного, — ответил Леон весело и задорно. — Сейчас передохну и снова буду разгребать.       Я представил, как этот доходяжный некромант сидит около дыры, которую раскопал для меня, неспеша потягивает сигаретку, а вокруг шныряют люди. Конечно же они что-то ищут. В основном золото. Мне бы вдохнуть полной грудью и прокричать: «Какая же ты сволочь!».       — Леон…       — Я говорил тебе — не приезжай.