Камасутра для вампиров

      «Хорошее финансирование у североевропейской армии» — подумал я, глядя на двухэтажный отреставрированный особняк, затерянный в самой жопе военной части. Дальше — только сосны, четырёхметровый забор и опять сосны.       Низкий крепко сбитый сержант первым поднялся на ступени крыльца, без стука отворил незапертую дверь. Внутри нас уже ждали. В сумраке гостиной, семь пар красных глаз воззрились на нас — потревоживших покой, в ожидании последующих действий. Ох, ну и вонь же здесь стояла! Мне стоило огромных трудов сдержать реакцию своего тела.       — Прошу любить и жаловать — ваш командир.       На этом представление меня отряду и отряда мне сержант решил закруглить, спешно ретировавшись из дома.       Три особы мужского пола и четыре женского мило улыбнулись, демонстрируя клыки, стоило двери захлопнутся.       — Сортовая еда, какая забота! — нарочито весело произнес Гусь.       На самом деле светловолосого мелкого вампиреныша звали Нильсон. Проведя не сложные параллели на основе известной сказки, ему была выдана кличка «Гусь». Кассион зло подшутил надо мной, попросив «Присмотреть за детьми» на фронте этой затянувшейся на четырнадцать лет второй мировой войны. Он так и написал, слово в слово, подписав письмо закорючкой, давно вышедшей из употребления в немецком языке — «ẞ». Любил он писать своё имя на старинный манер. В то время как высший вампир воевал на политическом фронте, пытаясь выбить для своего народа больше прав и власти, его, и не только его, дети, должны были оплачивать умягчения законов службой в армии. Вампиры участвовали в человеческих войнах, раскрывая свою природу. Раньше, даже лет сто назад, такое положение вещей было парадоксом.       — Меня зовут Джон Смит.       — То есть, мы должны будем поставить тебе могильный камень? — взвился Гусь.       Белки его глаз тоже залились кровью. Не знаю, чего он добивался. Хотел испугать меня или действительно убить, но его стремительное нападение не стало для меня неожиданностью. Пальцы левой руки обхватили горло Гуся, в то время как в правой уже оказался короткий нож, имеющий двухсоставное лезвие — одна половина серебряная, вторая железная. Не очень легкая, но действенная игрушка, не раз спасавшая мне жизнь. Ещё подарок и память о добром друге. Он выковал его на закате своей жизни.       Что-то в моем взгляде заставило Гуся дернуться назад. Подержав еще несколько мгновений, я отпустил перепуганного бедолагу.       — А ты человек, батя? — Язык же ему можно только отрезать.       — Нет. Но и не вампир. Потому хочу есть и спать. Организуете?       — Таких у нас еще не было. — Миловидная девушка с короткой стрижкой черных волос встала со своего кресла. Она либо Фредерика, либо Лилея. — Что тебе принести из солдатской столовки? Похлебку или баланду?       — Побоку. Что принесешь, то и съем.       Проходя мимо, она, то ли фыркнула, то ли обматерила меня кратко. Естественно, я им не нравился. Мои предшественники были обыкновенными людьми. Один погиб, будучи растерзанным вражескими вампирами, а может и своими, оказавшись в центре кровавой бойни. Умение вовремя смыться — важное качество во время любых боевых действий. Второй же командир предпочитал управлять отрядом со штаба, из-за чего решения принимались вампирами самостоятельно и часто шли вразрез с планами руководства армии. Я должен быть где-то посередине между этими состояниями и выжить.       — Покажите мне мою спальню.       — Я думал, люди сначала жрут, потом спят, — продолжал Нильсон.       — Оставь его в покое, Гусь, — наконец-то одёрнул названного брата русый мужчина с квадратной челюстью и интересным шрамом, идущим по переносице и через весь лоб, наверняка полученным во времена бытия человеком.       — Оставлю вещи, поем и проведем совещание.       — Серебришко своё тоже оставь, — не унимался белявенький, — а то попахивает скверно.       — Серебришко останется при мне. А ты учись задерживать дыхание.       В конверте, помимо коротенького письма от Касса, лежало еще семь половинок листов — описание в несколько строк, каждого вампира отряда, носившего название «Комарьё». Старшей была Андин — северянка, с присущей этой народности специфической бесцветной красотой. Одна из любимых дочерей Кассона. Иногда он называл её Валькой, сокращая от Валькирии. Фредерика и Лилея представляли южные типажи. Обе чернявые красавицы с миндалевидными темными глазами. Их обращал не Касс, но относился как к родным. Впрочем, иногда мне казалось, что он ко всему миру относился с некой отцовской любовью и я не понимал этого до сих пор. Четвертая вампиресса — Сонна имела типичные черты славянской внешности, которые мой старый друг описал в двух словах: «степная дева». Куда больше внимания он уделил тому факту, что девушка имела глубокие познания в врачевании и упорно держалась за нить связующую её нынешнюю жизнь и прошлую.       Мужскую часть отряда составляли неугомонный Гусь, молчаливый до поры до времени Дарий, тот самый, который одернул Нильсона. И Миккон, приходящийся близким родственником королю Бельгии. Они все были «Прекрасными детьми ночи», как любил называть их Касс, но красота Миккона была не только даром природы, но и результатом определенных условий жизни. Чего стоили волнистые каштановые волосы, забранные в низкий хвост, перехваченные лентой; на фронте, там, где солдаты не снимают полевой формы и предпочитают спасительное удобство вычурности.       Комнату для меня подготовили на втором этаже дома, в котором обитал отряд. Мою просьбу выполнили точно. Центральное место спальни, как и положено, занимала двухместная кровать с обитым тканью изголовьем. Что ещё нужно для счастья? Как мне объяснили по прибытию в администрацию, вампиры проводят день в подвале. Нужно будет заглянуть и туда.       В чём заключается моя роль, я представлял смутно. После «тёплого» приветствия, я видел больше необходимости сдерживать их, чем направлять.       Закинув вещи на кресло кучей, я решил не затягивать с возвращением вниз. «Комарьё» спец отряд вампиров, выполняющий задачи диверсионного и упреждающего характера. Причина найма для управления человека только одна — не давать им власти. Интересно, как со стороны выглядело предложение высшего вампира отдать руководство над отрядом охотнику на вампиров? Мы, как и они уже давно перестали скрываться сами и со смущением описывать свою профессию.       К моему возвращению в гостиной не осталось ни души. Да, я убежден, что у них она есть. Иначе мне бы пришлось смирится с тем, что меня периодически трахает существо, которое просто стоит выше по пищевой цепи. Само церковное отношение к вампирам уже давно устарело.       На низком столике перед мягким креслом стояла глубокая миска с чем-то серовато-песчаным, напоминающим жидкий цементный раствор и вилка с широко расположенными зубьями. Тоже мне, остроумная шутница. Перемешав блюдо, пахнущее перцем, я выпил это, представляя себе восхитительный крем-суп, приготовленный где-то на севере Франции. Оставшуюся на дне картошку повылавливал вилкой. На вкус, между прочем, оказалось лучше, чем на вид.       Моё временное начальство (на самом деле они думают, что я — пожизненно военнообязанный, только не в курсе, что мои обязанности измеряются длинной их жизней) обещало миссию к концу недели. Два из оставшихся пяти дней займет дорога. Мне нужно в короткие сроки объяснить этим молодым дурням, что я последний, с кем им стоит вести себя неуважительно. Не потому, что я охотник, а потому что я до сих пор, спустя пол века, в кошмарах вижу Кассиона в разрушенной венской опере, который просит меня закончить его жизнь, по данному ранее обещанию. Ему нужно это только потому, что он устал чувствовать смерть своих детей! Мне не понятны его мотивы и чувства, а значит — он не прав. Договаривались мы на других условиях.       Если кто-то из этих детишек вляпается на задании в дерьмо и сдохнет- лучше я сам, здесь и сейчас выебу его. По крайней мере Касс будет иметь возможность отомстить. Или просто у него появится ещё один повод оттрахать меня.       Сполоснув в санузле на первом этаже миску, я вытер её насухо полотенцем и вернулся на нагретое место. Сняв с пояса прощальный подарок Йона, я сделал неглубокую царапину на внутренней стороне безымянного пальца. Я не сводил взгляда с пальца, пока несколько капель падали в миску, пока кровь не начала густеть. Но боковым зрением заметил, что кое-кто пришел, учуяв аппетитный аромат.       — Иногда я поражаюсь тому, как такие недалекие люди доживают до почетного возраста.       В дверях коридора стояла Андин. Она успела переодеться и предстала пред мной снежной королевой в шелковом платье цвета чистого неба.       — Сейчас между тобой и остальными только Дарий. Возможно — я. Неужели нельзя было найти другого способа закончить свою скучную жизнь?       Смешно было слышать все эти слова от девочки, родившейся второй раз только в конце прошлой войны.       — Я звал вас всех, а не только тебя.       — Мы тебя на куски разорвем.       — Попробуйте.       Встав со своего места, я подошел к вампирше, не отводя взгляда от её красных глаз. Приобнял её правой рукой за талию, а пораненным пальцем провёл по губам. Её затрясло и я прижался к ней всем телом.       — Вы не сделаете этого.       — Отец…       — Нет, не из-за Касса. А потому что у вас нет времени быть детьми. Война не позволит насладится радостью обретенной силы.       Она не пошевелилась. Вампир, способная растерзать человека до неузнаваемости, оторвать голову одним движением, стояла неподвижная в моих руках. Почему? Да потому что годы оставляют след, который нельзя скрыть. Именно этот след подчинил меня, молодого и глупого, Кассиону при нашей первой встрече. То, что я принял за силу, было не только ей. Одна голая сила ничего не решает. Знание как её применять позволяет засовывать голову в пасть льва.       — Пусть Дарий не сдерживает ни их, ни себя. — Я провёл окровавленным пальцем по её губе ещё раз. — И тебе не стоит.       — Ты что, смерти не боишься? — спросила она рвано, речь перебивало частое дыхание.       — Боюсь, ещё и как. Просто я встречал в своей жизни вещи пострашнее чем семь вампиров.       — Например, отца Кассиона? — спросил подошедший Миккон.       — В том числе. — ответил я, повернув лицо к нему, затем вновь обратился к Снежной королеве: — Я могу тебя отпустить? Ты устоишь на ногах?       Она оттолкнулась от меня с неподдельной яростью, отошла на пару шагов, продолжила испепелять взглядом. Сама пришла, а я ещё и виноват, что же это делается!       — Давайте поговорим как образованные существа, — предложил я.       — Черт его знает из чего ты образовался, — прокомментировал приближающийся Гусь.       — Возможно из серебряно-шерстного оборотня, но это не точно.       Из всей этой компании я бы меньше всего ставил на этого белёсого коротышку в попытке переиграть меня в словесной борьбе. Сложнее всего, мне думается, будет с Микконом.       — Пойдём уже в зал, в ногах правды нет. Да и между ними тоже редко бывает.       — Мы должны слушаться тебя только потому, что кто-то там, из мешков с кровью, назвал тебя командиром? — спросила одна чернявенькая из двух, та, которая с более короткой причёской и темными губами. — Или потому, что отец решил-таки стать перед ними на колени?       — Заткнись, Фреди! — взвизгнул Гусь. — Отец никогда не станет перед ними на колени!       Хорошо, выяснили кто из девушек, кто.       — Просто иногда нужно нацепить на себя овечью шкуру, — добавил я, взгляд Андин после этой фразы сменился на заинтересованный. Однако южанку мой комментарий не устроил:       — Ты тоже мешок, — оскалилась она, демонстрируя клыки, — какого черта ты тут делаешь?!       — Вот это я и хочу объяснить, но не стоя в дверях между двух комнат!       Сил моих больше нет! И это всё что осталось от великих вампиров?! Это дети Кассиона?! Эти перепуганные, истеричные упыри, едва научившиеся самостоятельно охотится!       Стоявшая позади всех Сонна, прошла мимо нас всех в зал. Она действительно напоминала ветер в цветочном поле. Сев в одно из кресел, девушка поправила юбку, разгладив складки на коленях, сцепила руки в замок. Огромные красные глаза уставились на меня и не отрывались пока я подходил, садился напротив. Также пристально она продолжала смотреть и после.       — Надеюсь, я не ошибаюсь, твоё имя — Сонна?       В ответ она кивнула. Остальные вампиры тоже начали рассаживаться на свободных местах. Лилея и Миккон становились за спинками кресел и дивана, как бы отгораживаясь от меня барьером.       — И ты медик?       — Просто лекарь, — очень тихий, однако уверенный голос, — у меня нет медицинского образования. Я училась у тётки.       — Ты станешь спасать людей, если это потребуется?       Степная дева кивнула, но после не подняла опущенной головы.       — В чем дело? — Я оглянулся на остальных. — Что было?       — Как думаешь, как много людей захотят, чтобы их лечил вампир? — ответил мне Дарий.       — Те, кто умирает — захотят. В такие моменты люди становятся поразительно непринципиальны.       Я протянул руку вперёд, демонстрируя всё тот многострадальный порез, в надежде показать, что я доверяю Сонне. Вместо того, чтобы поднять на меня взгляд, она бережно взяла мою ладонь своими бледными пальцами и начала шептать. Я чувствовал, как пульсирующая боль уходит и будто сам растворялся в звуке её голоса. Что за прекрасное существо?       — Сонна, — продолжил я, когда она закончила, — а если серьёзное повреждение, не совместимое с жизнью?       — Человек уснёт навсегда.       — А вампир?       — Я не знаю. Вампиры умирают слишком быстро, если повреждения несовместимы с жизнью.       — Я понял. — Мне нужно было помолчать немного, чтобы собраться с мыслями. Сонну нельзя на поле боя. Среди вампиров есть такие, кто не готов убивать, даже ради собственной жизни. — Итак, комарики…       — Ты специально напрашиваешься? — уточнила Андин.       — А то. Наша задача не так проста, как кажется на первый взгляд. Нужно отслужить срок не так хорошо, чтобы отправили в авангард как лучших из лучших, но и не настолько плохо, чтобы не отправили туда же, но, чтобы избавится. Под прошлым руководством вы благополучно наступили и на те и на другие грабли. Те стычки, в которых вы участвовали были разминкой. Вы знаете чем занимается сейчас Кассион? — Играет в политику, — ответила Лилея, пожав плечами.       — Не хочешь ли ты сказать, что он тебе всё рассказал? — спросил у меня Миккон.       — Мне нужно было понимать поставленную задачу в полном объёме.       — Что знают двое — знают все, — принц не уступал холодностью Андин.       — Всё теневое правительство, — подытожил я, чем вызвал неодобрительный, уничтожительный взгляд аристократа.             Конечно же за столько столетий сформировалось теневое правительство, к которому принадлежал и Кассион. Это был первый шаг к расколу. Вампиры больше не говорили о себе как о части человеческого мира. Миккон, само собой, тоже относился к этой организации. То, что он находился здесь, да ещё и в качестве солдата, который должен чуть ли не рядовому подчинятся — показывало, насколько вампиры упустили свои возможности. В них никогда не было стадности и общности. На этом я и попытаюсь сыграть в качестве командира.       — Я думаю, они должны знать.       — С чего бы вдруг? — Надеюсь он не просто упрямится.       — Потому что это не Первая Мировая, когда вампиры воевали как люди — за идею. В итоге не получили ничего кроме ненависти и гонений.       — Наши родители, — произнёс Миккон, глядя на всех по очереди, — договариваются о том, чтобы вампиры были вне игры. Охотник всё верно сказал. Мы не заинтересованы в том, чтобы быть лучшими.       Я видел непонимание на лицах Андин, Фредерики, Лилеи, Дария и Нильсона, потому решил объяснить простыми словами:       — Границы снова перекроят, как случалось это много раз раньше. Ваша же задача выжить. Для этого вампир должен быть свободен от призыва, как гражданин той или иной страны. У вас нет родины, но у вас есть родитель.       — Кто же захочет отказаться от такого эффективного оружия в нашем лице?       — Вы не эффективны. Были лет сто назад, когда речь шла о мечах или коннице. Автоматная очередь сносит голову одинаково хорошо и человеку, и вампиру. — Дальше я повторил слово в слово то, что мне сказал Касс: — На этой войне вам нужно сделать невозможное — показать человечеству что вы не живое оружие. Но куда сложнее будет убедить вампиров в том, что у них нет причины воевать со своими.       Он сказал кое-что ещё, всего четыре слова, от которых у меня похолодело всё внутри: «Нас осталось слишком мало». Эта фраза для меня была схожа с известием о тяжёлой болезни. Кассион не имел ввиду только своих детей. Он говорил о всех вампирах во всём мире, о тех, кто находился в отдалённых уголках планеты, на разных континентах. Мировые, гражданские войны, другие виды конфликтов — вампиры должны были перестать участвовать в них, иначе могли превратиться в легенды, как драконы или серебряные оборотни. Они должны были поступать во время войны как Леон — прятаться и не отсвечивать. Как только начинало тянуть запахом гари — некромант как сквозь землю проваливался. Кто знает, может он действительно зарывался поглубже и находился там со своими любимыми червячками, ожидая пока затихнут последние взрывы, раздирающие землю.       — Официально для армии — вы идёте в бой. Кассион приказал договариваться с другими вампирами.       — И получить нож в спину, — констатировала Фредерика. Ей, судя по всему, война нравилась.       — Нужно обойтись без этого. Договариваться тоже можно по-разному.       — Что ты предлагаешь? — спросила Андин.       — Будете действовать по ситуации. Нужно как можно больше вампиров увести в сторону, пусть люди себе воюют. Их и так уже два с половиной миллиарда.       — Да ты точно не человек, — сказал Гусь, — хоть внешне похож и воняешь серебром.       — Я просто преследую личные интересны и воняю серебром.       Я сказал чистейшую правду. Я оказался здесь только по просьбе Касса. Если бы не он — меня бы здесь не было. Мне Первой Мировой хватило за глаза. Я бы с удовольствием потерялся где-то с Леоном. Нитки, из которых были сделаны волосы куклы Грейс до сих пор у меня. Если задамся такой целью — найду некроманта, где бы он не хоронился. Однако Касс попросил… Когда я успел так привязаться к нему?       — Что вы делаете здесь по ночам?       — Книги читаем, — начал Дарий.       — Изнываем от скуки, — подхватила Фредерика.       — С ума сходим, — закончил Гусь.       Вампир в неволе — это ужасное существо.       — В таком случае, я сейчас буду вас развлекать, комарчики.       Говорил я долго и ни один не смел перебивать меня. Наверное, стало жутко интересно. ***       Разбудил меня настойчивый стук во входную дверь. Открыв один глаз, я посмотрел на штору, которую облизывали низкие лучи рассветного солнца. Черт, да я в лучшем случае лёг часа два назад. Трудно жить на два мира.       Преодолев желание открыть дверь с ноги, я всё же распахнул её достаточно сильно в надежде сбить незваного гостя. Не получилось, молодой вояка резво отпрыгнул назад.       — Какого черта надо?       — Вот, — он протянул мне листок бумаги сложенный вчетверо. — Через сорок минут вам выдадут оборудование необходимое для следующего задания. Подготовьтесь пожалуйста.       В бумажке оказалось написано почти то же самое. Это ж как я должен подготовится то? Пеньюар кружевной надеть и кофе сварить?       — Ага, — ответил я и захлопнул дверь. У меня есть ещё сорок минут на поспать.       Второй визит не стал для меня неожиданностью. Я предстал перед… Что там у него за погоны?       — Капрал Севбирфонт сэр Смит!       Вот именно, мою фамилию можно сразу выговорить и не сломать язык.       — Я вас слушаю, капрал.       — Я прибыл чтобы отдать вам оборудования для предстоящей операции. — Он чуть-чуть приподнял чемодан в левой руке.       — Да, я читал про это в записке, — ответил я, продолжая стоять в дверях. Мои действия сбили уверенность Сев-еби…. Как его там?       — Мы можем пройти внутрь дома?       — Можем, — ответил я, нехотя покидая такой удобный дверной косяк.       Мы прошли в гостиную к тем креслам и столику, за которым провели с вампирами в разговорах и рассуждениях всю ночь. Военный намеревался поставить чемодан на стол, но я его остановил.       — Нет, я здесь кофе пью. Это не лабораторный стол.       Мне нравилось выбивать его из колеи. Может вчера Гусь был прав: я только выгляжу как человек, а внутри им уже давно не являюсь?       Вояка обводил взглядом комнату, пытаясь придумать, где бы разместить свой чемоданчик. Софа, кресла тоже попали под запрет. Нечего мне тут, я, между прочим, сижу на них своей драгоценной, для Кассиона, задницей.       — Мы можем пройти в другую комнату? — сдался капрал.       — Нет. У меня там не прибрано.       — Сэр, простите, — наконец-то он совладал с ситуацией, — я вынужден поставить его здесь, — произнёс солдафончик и опустил свою ношу на мой кофейный столик. Вот гад.       Мне оставалось только от души зевнуть, демонстрируя все свои зубы, которые только чудом сохранились в более-менее нормальном состоянии до изобретения человечеством хоть какого-то подобия медицины и стоматологов в частности.       — Вот, это вам, — сказал капрал, как только я сомкнул челюсти, протягивая в мою сторону металлический обруч диаметром сантиметров пятнадцать или около того.       — Что это? — Я не принял обруч, нет у меня привычки брать незнакомые вещи без объяснений.       — Ошейники для них. — Он кивнул в сторону, где я обнаружил бодрствующих Андин и Миккона, бледных как свежие накрахмаленные простыни. — И контроль. — Ткнул мне вытянутую коробочку с тремя цветными кнопками, расположенными треугольником.       — Пока я вертел её в руках, он рассказывал характеристики:       — Дистанция до десяти метров без преград. Сила удара равна Три С.       — Что значит Три С? Я не сильно разбираюсь в электронной технике.       — Такая, что убьёт человека три раза.       — В три раза сильнее, чем нужно человеку, ты хотел сказать?       — Да.       Под его «Да» пульт упал на пол.       — Ой, я кажется его уронил, — сказал я. — Бываю таким неуклюжим. — И наступил каблуком с такой силой, что заныла пятка.       — Что вы делаете?! — взвыл капрал. — Я доложу капитану!       — Докладывай, — согласился я и служаку сдуло в сторону выхода.       — Что ты делаешь? — спросила Андин, подойдя ближе.       Тоже самое спросил капитан Крейлирт, когда я приплёлся в его кабинет после ужасного акта вандализма через час или около того. Капральчик вернулся через семь минут после побега, но в этот промежуток Лилея предложила мне свежезаваренного кофе, и я не смог отказать девушке. С чашкой на блюдце я и зашёл в кабинет капитана.       — Какого хера ты сделал это?       — Они не псы, чтобы ходить в ошейниках.       — Псы! Самые настоящие!       — Передать ваши слова Кассиону?       После моего вопроса капитан стушевался и принялся молча прожигать меня взглядом. Безрезультатно.       — И ты пёс, — наконец выплюнул он.       — Да ради всех богов.       — Ты вообще понимаешь сколько стоит эта разработка?       — Увеличения чьих-то комплексов и понижения потенции?       Капитану нужно было срочно лечить нервы, для этого он предпочёл сигареты.       — И как ты собираешься следить за ними?       — Глазами.       — А если кто-то из них выйдет из-под контроля?       — Выебу в жопу.       В повисшую тишину поднимался сигаретный дым. Почему эта фраза всех моих новых знакомых так удивляет? Если есть хороший, проверенный метод, то почему бы им не пользоваться? ***       Когда я наконец-то вернулся в дом, вампиры всё ещё бродили там словно молчаливые тени или оставленные без загробных камней души. А между прочим, солнце уже приближалось к зениту и свою усталость они будут выдыхать не одну ночь подряд.       — Байки давайте, комарики, ночью поговорим.       Они послушно ушли, аж как-то обидно стало. Остался только Дарий.       — Ты что-то хотел? — спросил я.       — Нет, — пожал плечами он, заодно состроив такую мину, что брови сошлись вместе, шрам пересекающий лоб сделался глубоким и темным.       — Так иди спать тоже.       — Я сегодня на дежурстве.       — На каком ещё дежурстве? — Их что, днём заставляют нести службу как обычных солдат? У кого-то совсем кукуха поехала?       — Один из нас остаётся присматривать за домом в дневное время.       Чёрт, это же до чего надо запугать вампиров, чтобы они добровольно обрекали себя на бдения при свете солнца? Обычный кровосос, приблизительно такой силы как эти, после одного дня проведённого на ногах, чувствует себя как сорокалетний мужик пробухавший всю месячную зарплату за один вечер. Касс и тот максимально старался избегать бодрствовать пока солнце не сядет. Не зря же они дети ночи.       — Иди спать. Я останусь на первом этаже.       — Ты захрапишь через пять минут.       — Я чутко сплю. Топай давай. ***       Дарий был почти прав, я захрапел едва голова коснулась подушки. Но и я не соврал. Кто-то, ещё не могу определить по запаху, но через пару дней и это не составит для меня труда, тянул свои пальцы к моему лицу. Я старался дышать также равномерно, как во время сна и держать веки расслабленно закрытыми. С вампирами иногда нужно играть, как с кошками. Когда чей-то палец почти коснулся моего носа, я дёрнулся вперёд, пытаясь укусить того, кто решил проверить меня.       Радостно визжа Фредерика отпрыгнула назад, на стол. А ведь я действительно на него кофейные чашки ставлю.       — Лжец! — воскликнула она.       — Нет, он сказал правду, — ответил за меня Дарий, — он чутко спит.       — Притворщик! — Фреди повалилась в кресло напротив. Улыбка украшала её лицо и манила к себе.       — Грешен, не каюсь. А ты, — кивнул я на русоволосого, — так и не пошёл спать? Или двух проверок тебе хватило?       — Хватило. Спасибо.       Я бы тоже не поверил себе на слово. Но двух раз, заставивших меня схватиться за нож от едва различимого шума, Дарию, действительно хватило, чтобы доверить мне семь их жизней.       — И что дальше? — спросила Андин.       — А дальше, будем разрабатывать план действий, — произнеся это, я достал из-под многострадального стола чемодан с ошейниками. Все вампиры как один недовольно скривились.       — Держите. — Я протянул ошейники им.       — Какого хуя ты играешь? — зло спросил Гусь       — А почему бы не поиграть? Ты сможешь разорвать это руками? — Я буквально ткнул в него ошейником и он покорно забрал прибор.       — Неподключенный? — с недоверием. — Как ниточку.       — Главное в подходящий момент! — поддакнула Фредерика. Она сообразила быстрее, чем Нильсон. — Папа всегда говорит: «должно быть красиво».       Ни разу не слышать подобного от Кассиона, но он мне и не отец.       — Меньше, чем через неделю у нас миссия. Ваша задача подготовится: выспаться, выср… — так, тут всё же дамы, — наесться, чтобы во время задания, каким бы оно не было, быть как на пропагандистских плакатах — сильными, свежими и бесстрашными.       С последним у вампиров проблем зачастую не проявлялось. Нельзя войти в реку смерти и остаться прежним. И к чему это привело в глобальном плане? К тому что вампиров осталось несколько десятков тысяч. Против двух, нет, почти трёх миллиардов людей с новейшим оружием каждый месяц — это ни о чём. Я слышал, что в Сан Диего есть клуб охотников, создающих вампиров для удовлетворения своих желаний поиграть с необычной дичью. Это уже просто ни в какие ворота не лезет. Но больше всего мне хочется повырывать клыки тому тупоголовому вампиру, который добровольно им помогает. Так, о чём это я…       — Мне нужно, чтобы вы рассказали о своих сильных сторонах, а ваши друзья дополнили. Когда сообщат цель — я должен быстро сориентироваться и придумать скелет стратегии, который по ходу действа мы будем наряжать в платье.       — А кастаньеты и шляпу скелету дадим? — спросила Фреди.       — Зависит от его предпочтений. Возможно, он больше любит овчину. Так что, давайте к делу. ***       Ещё до начала всего этого, до их многопланового перебора всех достоинств и недостатков друг друга я для себя решил, что Сонна останется в тылу и собирался следовать своему решению. Только не представлял, как это сделать. Вампир-целитель, у жизни жестокие шутки.       — В общем так, комарики, на первое действие я пойду с вами. После антракта вернусь в тыл, если меня устроит представление.       — И многое потеряешь, — сказал Нильсон. — Ты такого в своей жизни не видел.       — Я видел в своей жизни и не такое. Я хочу контролировать происходящее здесь, чтобы вам нож в спину не всадили свои же. Насколько они могут быть свои. Мне нужно, чтобы кто-то остался со мной.       Без лишних предисловий, я не двузначно повернулся к Сонне.       — Нет, — вяло запротестовала она.       — Да! Это отличная идея, батя! — взвизгнул Гусь, заставив меня поморщиться.       Я успел подумать, что это был худший момент дня, но тут девушка ответила:       — Нет!       И это «Нет!» было жёстким и резким как наконечник кнута. Теперь я увидел Сонну совершенно иной, этот степной ветер не гнул нежные колосья ковыля, он нёс обжигающий вал удушливого воздуха, иссушающего всё на своём пути.       — Тебе же не нравятся сражения, Сонь, — мягко произнёс Миккон.       — Но это неправильно, что вы будете там, а я здесь.       — Не «здесь», а в тылу. Если вы думаете, что там будет легко, красиво и пахнуть розами — то ничего подобного. Будет кровищи и криков поболее. Да ещё и звуками выстрела не заглушает.       — Ты собираешься сидеть в лазарете? — спросила Андин. — В чем логика? Командование ведётся не с больничной койки.       — Не пустят меня в любую другую койку. Да и о вас я буду слышать там чаще всего, потому что вот задача, которую я ставлю вам: спасать эти мясные мешки, вытаскивать их из самого жерла ада и недобитых отправлять в обратно.       — И командование это одобрило? — Миккон понимал, по сколь тонкому лезвию мы ходим.       — Чтобы что-то одобрить — надо знать об этом.       — Тю, это же скукотища! Полумертвяков спасать. — Гусь себе не изменял.       — Чем ты слушаешь, бестолочь?! — взвилась Фредди.       — Тебе же сказали — во втором акте, — поддержал Дарий. — Успеешь покусать кого-нибудь и заразить бешенством.       — Вампиры не болеют бешенством, — парировал белявенький.       «И большинством венерических тоже, к счастью» — подумал про себя я.       — Но не понятно, что ты забыл в первом действии рядом с нами, — решила высказаться Лилея относительно моего участия.       — Меня тоже порядком достаёт окружающий мир до желания убивать. Вот я его и удовлетворяю.       — Но, если ты говоришь, что мы не должны убивать других вампиров — это значит, что мы не увидим твою серебряную штучку, которую ты постоянно таскаешь с собой и прячешь.       Вот кто Гуся за язык то тянет? Скользнув ладонью вдоль бедра, я запустил руку под полу жилетки, в которой ходил почти постоянно. Через секунду со всего размаху всадил оружие, с которым не расставался, в кофейный столик острием. Блики от ламп нежно облизывали отполированные грани двусоставного ножа подаренного Йоном.       — И это всё? — с досадой спросил говорливый.       — Его достаточно в девяноста процентах случаев. — Я вернул нож обратно, поправил полы жилетки.       Надеюсь, он не додумается спросить за остальные десять. ***       Три последовавших дня показались мне неделями. С утра я шёл в столовку, брал свой паёк, быстро заглатывал его сидя за угловым столиком. Никто из людей меня не тревожил, посматривали в мою сторону, но не более. Днём отсыпался в гостиной вампирского дома, из-за чего уже на второй день тянуло плечи и шею. Огромная кровать на втором этаже простаивала без дела, без моей тушки. Шёл ужинать ближе к восьми и после возвращался обратно.       Мои недвусмысленные движения растирания мышц шеи вампирши холодно игнорировали. Что ни говори — раньше было лучше. Один только намёк на необходимость внимания, находись я в актёрских помещениях театра Кассиона, и любой вампир спрашивал: «Вам помочь, господин?». После утвердительного кивка нежный массаж чуть холодными пальцами был обеспечен. Здесь меня игнорировали все, даже Сонна. Она же медик! Могла бы предложить свою помощь. Моя шея болит из-за того, что они сидят на ней, пусть устранение дежурства было моей инициативой.       Что касается их сильных и слабых сторон, большая часть была ясна с первого взгляда: Андин и Дарий лидеры, в чем-то даже ломовые лошади, Фредерика и Нильсон прирождённые охотники, только девушка приучилась сдерживать себя, что Гусю точно не по силам, но и сомнений он не испытывает. Миккон был вдумчивым исполнителем, который иногда задавал слишком много вопросов. Лилея обладала хорошей интуицией и способностью критически оценивать ситуацию, из-за чего добиться от неё мгновенного ответа было почти невозможно. Что же касается Сонны, мне уже становилось стыдно от того, сколько времени я думаю о ней. Какого чёрта Касс сделал её вампиром? Казалось, она ощущает дискомфорт от одного своего существования.       Большую часть ночи они рассказывали истории, обсуждали слухи и новости внешнего мира, вспоминали о странах, где довелось побывать и где не было сейчас войны. Рано или поздно разговор заходил о временах, когда они были людьми. Конечно же вампиры думали об этом довольно часто — время до длинного путешествия по бескровной пустоши. Такие как Нильсон, в общении отрицали саму возможность бытия когда-то… Как он там меня назвал? Сортовая еда! Нет конечно, он помнил, но это не мешало ему отрицать. В фразах Андин слышалась скорбь за родиной, разодранной на три территории, между которыми отношения всё ещё были шаткими.       Большую часть времени я сидел тихо, проваливаясь в собственные воспоминания. Много, много столетий. Есть о чем посмеяться и о чем помолчать. Например Йон. До конца своих дней он оставался для меня тем перепуганным молодым человеком. Он вырос, возмужал, он рос над собой как мастер своего дела и всё равно, глядя в его зелёные глаза, я видел того ученика кузнеца, которым повстречал его. За чуть более чем шестьдесят лет я наведывался к нему чуть ли не каждые два-три года. Кассион позавидовал бы такой частоте. Конечно, рассказал ему всё о себе. Конечно, любил его. До того сильно, что предложил стать вампиром. В ответ получил снисходительную улыбку я три слова: «Я не хочу».       В своих мыслях я проводил большую часть ночи, блуждая в воспоминаниях как в хорошо знакомом, но заросшем без качественного ухода огромном парке. Похоже, я надеялся потеряться в нем, не найти дороги назад, в этот мир, где скоро мне предстоит делать то, что я не хочу. Очень скоро.