From the ash

      Райли в последнее время что-то слишком увлекся книгами. Вот и сейчас, в компании Джона, получив суточную передышку от Шепарда и «отдыхая» на базе, он с головой погрузился в очередную, как считал Соуп, приключенческую дребедень. Приключений им хватало и в реальной жизни, в которой сам МакТавиш прекрасно обходился без печатной продукции массового потребления, и не знакомому с ним довольно близко человеку ни за что бы не пришла в голову мысль, что Джон недурно рисует да еще и ведёт личный дневник.       Роуч и Прайс более разумно использовали милостиво предоставленное им время и завалились спать. Усталость брала своё и те вырубились почти мгновенно.       Вообще англичанин и шотландец чувствовали себя вместе довольно комфортно. Только вот сегодня лейтенанта ужасно отвлекала подозрительная возня Джона. То он делал какие-то круговые вращения плечом, то наклонял голову в сторону этого же плеча, то просто вертел головой.       — Ты чего весь искрутился? — поинтересовался Саймон, уже с минуту наблюдая за этими странностями.       — Плечо тянет, — пожаловался МакТавиш, повторив манипуляцию с наклоном головы.       — Сделать массаж? — вскинул бровь Гоуст.       — Тебе бы только посмеяться, — устало вздохнул Джон после непродолжительной паузы.       — А я и не смеюсь, — Саймон, окончательно оторвавшись от чтения, придвинулся к Соупу и опустил ладони на его крепкие плечи.       Джона такая помощь вполне устраивала, он тяжело выдохнул и прикрыл глаза, целиком погружаясь в ощущения.       Ладони лейтенанта двигались мягко, медленно, но точно и… Чертовски приятно. Это так расслабляло, что тянущая боль, не дававшая покоя весь вечер, бесследно уходила. И где он этому научился? Соуп, погрузившись в эйфорию и испытывая чистое удовольствие, даже не сопротивлялся, когда теплые ладони Гоуста скользнули под футболку с явным намерением избавиться от нее. Поэтому, когда Райли потянул одежду наверх, сам охотно вынырнул из нее.       Потом мужчина почувствовал, как взволнованное дыхание порхнуло у затылка и горячие губы коснулись плеча, заставляя Джона забыть самые элементарные вещи, например, как дышать. Пока Саймон приходил в себя от своего же рискованного шага, губы, тем временем, уже исследовали шею, ладони оглаживали мускулистую грудь капитана, ласкали до мурашек, и Джон не мог вспомнить было ли подобное когда-то.       Он не двигался, лишь опустил голову, пребывая слегка в шоке. Даже Гоуст не мог знать, насколько сильно тот хотел, чтобы это не прекращалось, прекрасно осознавая, что лейтенант зашел слишком далеко. Соуп понимал, что оба теряют контроль над ситуацией, но ничего не хотел предпринимать, чтобы помешать этому. Тотальный провал операции, когда взрывается заминированное здание и расстреливают заложников, а ты стоишь и наслаждаешься видом. Хотя, от этого ведь никто не умрет.       А Райли тоже всё подмечал. Соуп не ушёл, не оттолкнул его, не сделал ничего из того, что предполагал англичанин. От него не укрылся и тот факт, что Джон задышал тяжелее, чаще, осторожно коснулся его руки.       МакТавиш неожиданно развернулся, буквально столкнувшись с Гоустом и накрывая его губы своими. Тот даже сам оторопел поначалу. Но капитан не остановился, жарко целуя его губы, медленно соскальзывая к шее, сводя Райли с ума одним лишь напором и жаром обнаженного тела, роняя того на кровать. Затем медленно принялся расстёгивать пуговицы на рубашке Саймона. Закончив с этим, он распахнул её и прильнул губами к плоскому животу лейтенанта влажным поцелуем. Гоуст гладил ладонями плечи и спину Соупа…       Но тот вдруг замер, уткнувшись носом в ключицу англичанина и часто дыша.       — Считаешь, это правильно? — голос капитана прозвучал глухо, наверно потому, что в ушах Саймона грохотал собственный пульс.       — Разве это важно? — сглотнув, спросил он, не без труда подняв голову. — Что на данный момент имеет хоть какой-то смысл? Для кого?       — Такого у меня никогда не было, — признался шотландец и добавил для точности: — С мужчиной.       Сомнения в правильности своих действий все-таки прокрались в душу капитана.       — Это важно для тебя? Важно сейчас? — серьёзно спросил Райли, лаская слегка дрожащими пальцами загривок МакТавиша.       — Нет, — решительно выдохнул Джон, приподнимаясь на локтях и заглядывая в глаза Гоуста.       — Тогда я прошу тебя…       — Не надо, — придвинулся к нему Соуп, затыкая парня чувственным поцелуем, — всё хорошо.       Помогая избавиться от одежды, бойцы прижимались друг к другу, восстанавливая накал чувств. К Джону возвращалась неловкость, но он не останавливался. Только движение вперёд помогало сохранить настрой.       Райли повернулся к мужчине спиной, опускаясь на четвереньки и ощущая себя не менее странно, чем капитан, раздвигая ноги Гоуста, заставляя прогнуться в спине и чувствуя при этом мелкую дрожь в теле лейтенанта. Пока Саймон рвано стонал в подушку, Соуп растягивал пальцами путь для себя в нем, сдерживая нестерпимое желание внизу живота, чтобы не сорваться, не причинить лишней боли доверившемуся ему мужчине. Посчитав, что достаточно, он вошёл наполовину и замер, позволяя лейтенанту привыкнуть. Тот напрягся всем телом, зажмурив глаза от боли смешанной с удовольствием, врезавшейся в мозг, потом шумно выдохнул.       — Давай, — хриплый, готовый сорваться от бешеного волнения шепот, словно чужой, не принадлежавший Райли.       Джон медленно двинулся вперёд, положив грубые ладони на бедра Гоуста, подмечая, как напрягается член Саймона и чувствуя себя при этом… Да вполне нормально.       — Джон… Ах! Ммм… Быстрее, прошу тебя… — англичанин не был уверен, что выдержит этот напор, эту силу капитанского тела, но он боялся, что кто-нибудь застанет их в неподходящий момент за весьма занятным делом.       Но страх постепенно растворялся, уступая пьянящему удовольствию, разливающемуся по телу с каждым толчком. МакТавиш тоже сходил с ума от ощущения тесноты в теле бойца и от того, что ещё буквально полчаса назад и мысли бы не допустил о подобном; что лейтенант, такой сосредоточенный в бою, прикрывающий отступление, готовый на всё, лишь бы вытащить своих товарищей из беды, будет извиваться и стонать под ним, полностью поступая в его распоряжение, беспрекословно отдаваясь по собственному желанию. Саймон, вцепившись в покрывало, старался поймать темп Джона, хотя и без этого, чувствуя внутри скользящие движения, приносящие сладкую приглушенную боль, готов был потерять сознание. Волна удовольствия добралась до самых дальних уголков разума и шотландец знал, что Гоуст тоже близок к разрядке. Он рванул вперёд, совершая последние толчки и подминая под себя Райли, прижимаясь горячими губами к обнаженной спине, прочерченной глубокими шрамами. Саймон излился секундой позже, угасая и в одно мгновение теряя силы. Соуп рухнул рядом с лейтенантом, восстанавливая дыхание.        Мысли о том, ЧТО они натворили, пока не заявили о себе и Гоуст прижался к разгоряченному телу капитана.       Оба молча лежали на кровати, не глядя друг на друга и не зная что можно сказать по поводу произошедшего. А произошло всё практически само собой, словно так и было нужно.