Невольница

      Киллиан уже неделю наблюдал за принцессой и старался сохранять невозмутимый вид при разговорах с ней. Но это было довольно сложно, глядя на то, как она хлопала ресницами и наигранно восхищалась его рассказами. Хотелось рассмеяться, но он сдерживался, хоть и с трудом. Вот за кого эта девчонка его принимает? Неужели надеется влюбить в себя? Решив немножко поразвлечься, Джонс начал подыгрывать глупышке и, только оставшись наедине с собой, тихонько посмеивался над самоуверенностью Эммы.        Девушка гордилась собой. Правильно ей втолковывала гувернантка: мужчинам нравятся глупенькие восторженные девушки. Вот Эмма и пользовалась советами вовсю. А заметив, как раздувается пират от гордости, она удвоила свое очарование. И даже выпросила себе веер, — конечно, не из перьев и слоновой кости, какие в основном были у неё во дворце, но тоже весьма неплохой — улыбаться из-за него было весьма возможно. Как и кокетливо поглядывать.        Её каюту больше не запирали, но на палубу она выходила только в сопровождении мистера Сми или капитана, одна боялась. Слишком сальными взглядами провожали тонкую девичью фигурку изголодавшиеся по женской ласке матросы.

***

      Эмма уже почти праздновала победу, когда узнала, что до порта осталось два, максимум три дня пути. Она почти две недели пускала в ход все свои женские чары, и вроде как они дали свои плоды. Пират был безупречно вежлив и тактичен. Больше не угрожал, не вламывался к ней в каюту и если и позволял себе вольности, то это проявлялось только в том, что он целовал ей руку, когда уходил к себе спать. Решив, что сейчас самое время начать серьезный разговор, она подошла к зеркалу и придирчиво оглядела себя. Поправив волнистые волосы, которые в последнее время она носила распущенными, и пощипав себя за щеки, она отдернула лиф платья и уселась в кресло, поджидая пирата.       Киллиан едва не присвистнул, увидев принцессу. Он уже давненько понял, что игру пора прекращать — девица, видимо, надумала себе черт знает что. Но, заметив мягкую улыбку и блестящие глаза, приказал себе держаться, хотя — видят боги — это было уже на грани самообладания. Трезвый расчет тихо уступал подлым уговорам желания обладать принцессой. Джонс подозревал, что если он этого не сделает, то жалеть точно будет до конца своей жизни. Вряд ли провидение занесет еще одну венценосную особу на его корабль. Отогнав непрошенные мысли в глубину сознания, он улыбнулся и развалился в кресле напротив девушки.  — И о чем леди желала поговорить со мной? Эмма чуть напряглась и нахмурилась, обдумывая свои слова.  — Это правда, что скоро мы причалим? — она затаила дыхание в ожидании ответа и неосознанно наматывала локон на палец.  — Да, лапочка, это верно, — мужчина достал фляжку и быстро сделал пару глотков, стараясь не смотреть на собеседницу.  — И вы, капитан, твердо решили превратить меня в рабыню? — Эмма чуть нагнулась и с надеждой заглянула в его глаза. Она до последнего верила, что все получится, и она через полтора месяца будет дома. Родители, конечно, будут в страшном гневе, но ничего, уж лучше до конца жизни просидеть в своих апартаментах, чем жить неизвестно с кем и неизвестно где.  — Да, Ваше Высочество, абсолютно. Но не беспокойся, ты попадешь в хорошие руки. Жаль было бы отдавать такую красоту погонщику мулов. — Он погладил её по руке. — Что плохого в том, что тебя будут осыпать драгоценными безделушками с головы до ног?       Эмма оставила его вопрос без ответа. Еще сильней нахмурившись, она принимала самое важное решение в своей жизни. Наконец решившись, она твердо посмотрела на него и выдернула свою руку из-под его ладони.  — Капитан, можно вашу фляжку?       Киллиан чуть не задохнулся от подобного вопроса — до сегодняшнего дня принцесса употребляла только воду. Он безмолвно протянул ей емкость, с удивлением замечая, как она сделала довольно большой глоток и смешно сморщилась от того, что ром обжег ей горло. Увидев, что девушка собирается выпить еще, он отобрал ром и убрал от греха подальше. Она что-то пробормотала себе под нос, но так тихо, что он не разобрал ни слова.  — Леди, говорите громче. И перестань разглядывать ковер, когда разговариваешь со мной.       Эмма подняла голову, лицо заливал яркий румянец, но голос звучал твердо, хоть и достаточно тихо:  — Займись со мной любовью.        Мужчина не мог поверить своим ушам — неужто девушка умом тронулась? Но её дальнейшие действия убедили его, что у него не слуховые галлюцинации на почве довольно солидного возраста. Девушка поднялась с кресла и начала медленно расшнуровывать платье. Он колебался ровно до тех пор, пока шуршащая материя не оказалась на полу и девушка осталась только в нижней сорочке да в чулках. Она стояла прямо перед ним и едва заметно дрожала, но страха в глазах не было.  — Ты хоть понимаешь, о чем просишь? — хрипло спросил он, тщетно пытаясь оторвать взгляд от девичьей груди, скрытой только тонкой тканью. — Как я могу воспользоваться отчаяньем маленькой дурочки? — Джонс знал, что говорит довольно жестоко, но выбора не было. Иначе он и вправду сорвет сейчас с неё остатки одежды и точно не выпустит её из постели, пока не насытится. Эмма подошла к мужчине ближе и уселась на его колени.  — Не имела в виду обесчестить, — она смущенно улыбнулась, — но я должна хоть примерно знать, что ожидает меня в будущем. И я верю, что ты умеешь сдерживать свои желания.       Пират размышлял несколько мгновений, не больше, и, послав ко всем чертям расчет и её веру в то, что он сумеет вовремя остановиться, положил одну руку на её бедро, а второй начал спускать сорочку с плеч, обнажая упругую грудь.  — Что ты делаешь? — заволновалась Эмма и почувствовала себя действительно дурочкой под взглядом его потемневших глаз. Она успокоила себя тем, что раз он решил её продать, то вреда точно не причинит. Девушка постаралась расслабиться и — насколько возможно — понять, почему некоторые фрейлины так часто шептались о подобном.       Джонс проигнорировал её вопрос и, ухватив подбородок, мягко поцеловал, оглаживая изгиб талии. Он не пытался разомкнуть её губы или испугать своим напором, поэтому ждал, пока она ответит сама. И, наконец, девушка неуверенно, но начала отвечать. Оторвавшись, он с быстрыми, практически невесомыми поцелуями двинулся к её уху. — Ты уверена, лапочка?       Эмма просто кивнула и вновь начала анализировать ощущения. Мужчина, получив полную свободу действий, стянул ненужную одежду девушки до самых бедер и начал оставлять дорожку из поцелуев от подбородка к груди. Стоило ему провести языком по соску, как тот сразу отвердел.       Эмма широко распахнула глаза, когда почувствовала колючую щетину пирата на своей коже. По спине бежали мурашки, а по телу разливалось тепло. Она уже хотела попросить его остановится, когда он начал ласкать вторую грудь ладонью, заставляя ее прижиматься чуть ближе. Девушка и не заметила, как осталась в одних чулках. Опомнилась она только тогда, когда оказалась на кровати, и мужчина оголял её ноги. Она еще пыталась задуматься, хочет ли этого сейчас, но руки уже тянулись к его рубашке.  — Что мне делать? — прошептала девушка между двумя поцелуями. Логика подсказывала, что просто лежать она явно не должна.  — Для начала, прекрати задавать вопросы, — Киллиан видел, что она готова обидеться и прекратить все веселье. Он покусывал шею, стараясь не оставлять следов; вообще быть трепетно нежным у него получалось всегда не ахти, но, раз под ним постанывает принцесса, можно попытаться, иначе удовольствия не будет никому. Джонс откинул снятую рубашку и продолжил поддразнивать девушку. А Эмма, чуть осмелев, проводила ладошками по его груди и животу, смущаясь, впрочем, опуститься ниже.       Она решила, что лучше, чем есть, ей уже не может быть. Заметив, что голова пирата опускается к самому сокровенному месту, она в панике попыталась сдвинуть ноги, но он ей этого не позволил. Приподнимая бедра, она не сдерживала стонов, его действия лишали благовоспитанную девушку рассудка. Вцепившись в темные волосы пирата, Эмма металась по узкой койке, желая большего.       Приподнявшись, Киллиан быстро избавился от оставшейся одежды и, крепко ухватив девушку за бедра, придвинул ближе к себе.  — А вот теперь простите, миледи, но будет больно, — с этими словами он начал осторожно входить в девушку, стараясь не причинить лишний дискомфорт. Почувствовав преграду, он резко двинул бедрами и поцелуем заглушил вскрик принцессы. Дав ей привыкнуть к новым ощущениям, он начал двигаться, аккуратно входя в привычный ритм.       Эмма словно потеряла голову, она крепко обхватила ягодицы Джонса и на каждое его движение подкидывала таз. Боль давно ушла, а в низу живота словно завязался узел. Она неосознанно бормотала какие-то слова, все больше задыхаясь от накатывающих чувств. Когда первый в жизни оргазм накрыл девушку с головой, она подумала, что умирает. Через минуту к ней присоединился и пират.       Только когда голова прояснилась, Эмма поняла, что натворила! Боги, она — принцесса, отдалась не мужу и даже не возлюбленному, а Джонсу! Тому, кто выкрал ее и вез на невольничий рынок. Хотя всяко лучше с ним, чем с незнакомцем. Откинув сожаления в сторону, девушка положила голову на плечо капитана, пытаясь забыть, что скоро она его больше не увидит.