Невольница

      Эмма разглядывала тяжелый бархатный балдахин над своей головой. Обида на пирата разъедала её изнутри. Ну как можно было почти влюбится в нахального, самовлюбленного негодяя? Сейчас она совсем не понимала, отчего чувствовала себя такой счастливой ровно до того момента, как он ушел от неё посреди ночи, не сказав ни слова, а после утреннего скандала отправил в этот пропитанный благовониями дом. Девушку уже мутило от приторных ароматов, въевшихся в волосы и кожу. Её раздражали служанки, вечно находящиеся рядом. Иногда в их адрес хотелось отпустить парочку словечек, которые она позаимствовала из лексикона Джонса.       Поймав себя на мысли, что опять вспомнила Киллиана, Эмма со злостью ударила подушку, представляя самодовольного пирата. Она будет ненавидеть его до конца своей жизни.        Его слова "на прощание", казалось, отпечатались в её мозгу. Как он мог намеренно причинить самую сильную боль, что она испытывала в жизни? Его лицо в тот момент буквально стояло перед глазами Эммы. Даже спустя несколько дней после происшествия она отказывалась верить, что мужчина, который ночевал в её каюте, и тот, что оскорблял тогда — это один и тот же человек. Хорошо, что их обмен «любезностями» никто не слышал, хотя и в этом принцесса сомневалась.        В первый раз в жизни она кричала так громко, ибо воспитанная, благородная леди уступила место злой, обиженной женщине. В пылу ссоры она обвинила капитана во всех смертных грехах, которые припомнила. Он не отпирался ровно до тех пор, пока она не перешла на оскорбления. Вот тогда она и услышала роковые слова, произнесенные негромким, ленивым голосом. — Девочка, ты слишком много возомнила о себе. Ты — пленница, а то, что я пал жертвой твоих чар — уж извини. Невинных, симпатичных и очень отчаянных принцесс очень редко заносит на «Роджер», а уж в капитанскую постель и того реже.       Эмма сморщилась, вновь вспоминая эту фразу. А она-то почти уверилась, что небезразлична Джонсу. Вот единственное, в чем он оказался прав, так в том, что она действительно слишком плохо разбирается в простых смертных и о реальном мире имеет самое неверное представление. Никто никогда не предостерегал юную принцессу, что не в меру красивых и уверенных пиратов надо опасаться и обходить стороной, иначе горько поплатишься за свою доверчивость. Она за свой отчаянный поступок наперекор всему заплатила своей свободой и честью.        Мысли потекли по другому руслу: как бы сложилась судьба, отвези Киллиан её обратно в Зачарованный лес. Даже вернись она сейчас к родителям, кто бы на ней женился? Совсем призрачно из памяти всплыл факт, что она могла бы уже две недели быть законной женой принца Эрика. И может даже вполне обрела бы любовь и счастье в браке. Но это уже несбыточное желание.       Теперь её жизнь пройдет здесь, в стране с адским климатом и крайне непривычным для глаз ландшафтом. В компании таких же невольниц. Ну, вот она и признала то, кем являлась в данный момент. Просто товар. Если бы она поняла это на корабле с самого начала, то облегчила сейчас свое моральное состояние, а не убивалась по пирату, который разбил её сердце.        Как ни странно, но на душе стало немного легче после всех раздумий. Конечно, укоры самой себе никуда не делись, но смирится с будущим было сейчас куда как проще. Провести остаток дней в гареме не хотелось жутко, но если выбора не было, так хоть надо чуть постараться, чтобы прожить в нормальных условиях. Но Эмма поклялась, что больше не доверится никому. Ни за какие сокровища в мире.

***

      Сидя в бане на невысокой скамейке, девушка стойко терпела щебет прислужниц. Понимала она их еще плоховато, но для того, чтобы разболелась голова, вполне хватало. Сегодня девушки были чересчур услужливы. Ей дважды мыли голову и расчесывали волосы до тех пор, пока они не заблестели. Затем её натерли каким-то кремом с ароматом миндаля и оставили в покое на некоторое время. Когда крем смыли, то, к удивлению девушки, с ним пропали и волосы с рук и ног.        Наконец, вместе со служанками они вернулись в комнату, и Эмме пришлось терпеть то, как её обряжают в невесомую газовую тунику бледно-зеленого цвета, расшитую полудрагоценными камнями и серебром. Волосы собрали на затылке и закололи так, что, стоило чуть вытащить заколку, пряди рассыпались по спине и плечам. Глаза подвели сурьмой — на взгляд девушки излишне жирно, но, увы, её мнение никто не спрашивал. В конце подкрасили румянами щеки и надели вуаль, скрывающую нижнюю половину лица принцессы.       Взглянув в зеркало, Эмма решила, что, несмотря на откровенный наряд, выглядит совсем не плохо; еще бы забыть, конечно, повод, для чего понадобилось такое облачение, и день будет прекрасен. Да только невысокий толстый евнух по имени Хаммид, вбежавший в комнату, видимо, ничего не забывал. — Да что вы копаетесь?! — он утер пот со лба и оценивающе оглядел девушку, цокая языком, выражая одобрение её видом. — Господа уже собираются в зале, а она тут перед зеркалом крутится!       Эмма смотрела на него с презрением. Его она терпеть не могла — чуть ли не больше пирата, как ни комично. За его вечную привычку ворчать на все и вся, словно он был святой, и сеять панику. Чем-то он напоминал Эмме начальника дворцовой стражи дома — Лероя. Тот тоже при малейшем подозрительном объекте на горизонте врывался в зал совета и дурным голосом утверждал, что на замок напали. Девушку всегда удивляло, почему этого паникера до сих пор держат на таком посту. Но, видимо, ответа она уже не узнает.       Почувствовав, как влажная ладонь евнуха коснулась её запястья, Эмма брезгливо отдернула руку, чем заслужила недовольный взгляд и сердитое сопение Хаммида. Это было её маленькое развлечение — как вывести его из себя. Но на удивление он только рассыпался в угрозах и обещаниях рассказать о непокорном поведении девушки хозяину.       Но хозяина в пленнице устраивало абсолютно все, а превращать её в мягкую послушную гаремную наложницу он не планировал, здраво решив, что именно характер прекрасно дополняет красоту девушки. Так что он пропускал слова своего самого верного слуги мимо ушей.

***

      Стоя на помосте, Эмма старалась не краснеть так отчаянно и держать спину и голову ровно. От оценивающих взглядов полутора десятка людей хотелось скорей избавиться. Но она продолжала стоять без движения, пытаясь угадать, кто же её будущий хозяин и повелитель. Не тот ли мужчина с хищным взглядом и сальной улыбкой под густыми черными усами? Или тот — нервный, бледный юноша с утонченным лицом, по мнению Эммы, абсолютно не вписывающимся в торгующуюся компанию.        Неожиданно она встретилась с парой до боли знакомых глаз. Пират стоял в самом углу помещения и улыбался краем губ. Безумная мысль пронеслась в мозгу, что он явился за ней, но, заметив, что в торгах Джонс не участвует, чуть опустила плечи, заработав тычок в спину от евнуха, который медленно снимал с неё тунику.        Эмме казалось, что этот проклятый день не закончится. Ноги уже мелко дрожали, смущение от того, что стоит она абсолютно нагая под жадными взглядами покупателей, давно прошло. Осталась только усталость и злость на Киллиана, который не мог оторвать свои глаза от неё.       Против воли она вспоминала три, пожалуй, самых счастливых дня за последнее время. Когда все казалось сказкой, которая по закону жанра должна была закончиться всенепременно счастливым концом, а не тем, что принцесса окажется в доме работорговца на закрытом для простых людей аукционе. А виновник всего этого кошмара будет облокачиваться на стену, судя по всему, чувствуя себя очень довольным. Она так глубоко ушла в себя, пытаясь абстрагироваться от того, что происходит вокруг, что не услышала стук молотка и громкий крик: «Продано!».