Невольница

      Принцесса потрясенно разглядывала капитана, не смея поверить, что видит его не во сне, а действительно наяву. Это было… Слишком похоже на сказку, чтобы оказаться правдой. Но сколько бы она не моргала, не щипала себя, Киллиан исчезать не собирался — так и сидел на краешке кровати, поглаживая её щеки. С минуту Эмма наслаждалась этой лаской, прежде чем отстранится подальше от его теплой ладони. Еще не хватало размякнуть прямо перед ним. — Как я очутилась на корабле? — говорить было больно. Горло саднило, и голос звучал тихо и хрипло. — На меня нашел приступ жалости, леди. Вот и приказал выловить неудачницу. Поверь, знал бы, что это будешь ты, со спокойной совестью дал бы пойти ко дну.       Эмма вспыхнула. Чего она умудрилась намечтать в гареме? Образ романтичного и благородного пирата? Совсем, видно, разума там лишилась. Вот он — хам и наглец, который сидит и ехидно тянет слова, улыбаясь краешком губ. — Ты ничуть не изменился, капитан, все такой же негодяй, как и при нашей последней встрече. Совесть не проснулась от того, что продал свою женщину? — принцессе до зуда в кончиках пальцев хотелось услышать, что он раскаивается в своем поступке. В ожидании ответа она незаметно сжала руку в кулак под одеялом. — Лапочка, таких, на все готовых — как и ты, собственно — было много. Предлагаешь посыпать голову пеплом после каждой? — Киллиан издевался, стараясь задеть девушку сильнее. Видеть её беременной от другого мужчины было… Малость неприятно, скажем так. И совесть действительно подала голос впервые за долгие годы. И вполне здравая мысль, что не стоило тащить девушку в Аграбу на аукцион, все-таки пришла в его голову. Но чего толку жалеть, раз поправить ничего нельзя? Не вернешься же в прошлое, чтобы дать самому себе дельный совет. Или в морду. Это уж как повезло бы.       Девушка сжимала кулак с такой силой, что ногти впивались в ладонь чуть не до крови. Закусив нижнюю губу, она прилегла обратно на подушки и отвернулась, не желая смотреть на ухмыляющегося Джонса. Эмма не понимала, как могла влюбиться в такую... Редкостную личность? Нет, он иногда бывал мил, но в основном был порядочным мерзавцем. А она-то думала, что, если они встретятся, он извинится за свое поведение и расцелует ее от радости. Действительность очень сильно отличалась от фантазий. Даже в самом страшном сне Эмма не представляла, что абсолютно безразлична пирату, что он выкинул её из памяти, едва выйдя из дома работорговца. Вот и вновь девушка переживала очередную оплеуху судьбы. Она подметила — стоит случиться чему-то хорошему в жизни, так следом произойдет очередное крушение всех надежд.       Джонс несколько минут разглядывал белокурый затылок. Как же ему хотелось покрыть поцелуями её лицо и признать, что жутко скучал. По всему, что с ней связанно. Но последние его слова сделали это невозможным. Легко погладив девушку по голове, он, наконец, пошёл к выходу. Остановившись в дверях и кинув последний взгляд на принцессу, Джонс произнес: — Знаешь, милая моя, ты совсем не изменилась. Все забиваешь свою хорошенькую головку всякой дребеденью. Уж что-что, а наивность, грешным делом подумал, из тебя повыбьют. Да, видимо, ошибся. Отдыхай, будет плохо, позовёшь лекаря. Он в соседней каюте.

***

      Эмма вновь находилась в компании местного врача. Этот старик начинал ей уже нравиться. — Когда, говорите, ваше время подойдёт, миледи? — мужчина деловито ощупывал живот, определяя, в каком состоянии находится ребёнок. И, судя по нахмуренным бровям, его что-то не устраивало. — Месяца через полтора — два. Так говорила повитуха. — Эмма напряглась, видя, как лекарь начал подергивать свою бородку в приступе раздражения. — Что за идиоток держат в султанском дворце? Выгнать бы таких в шею. Какие два месяца?! Да в лучшем случае пара недель, не больше. Пойду, скажу капитану, что нужно как можно скорее доставить вас домой. Уж очень я не хочу принимать роды. Слишком давно доводилось в последний раз. — Погодите, — девушка уцепилась за руку старика. — Умоляю, не говорите ему! По крайней мере, что время идет на дни.       Лекарь понимающе улыбнулся. Значит, опять повздорили с капитаном. Что за невозможные молодые люди? Ведь даже слепцу видно, что любят они друг друга. Но, видимо, сами они признавать это не собираются. Пожалев несчастную и отчаявшуюся девушку, он поцеловал тонкие пальчики и заверил, что ничего уточнять не будет.       Принцесса чуть не упала с кровати от того, что судьба вновь подкинула ну уж крайне неожиданную подлянку. Как же так могло случиться-то?! Значит, родит она со дня на день, и отец её ребенка — гадкий, противный, самодовольный пират. Вот уж подарок так подарок… Хоть стой, хоть падай. Вот и еще причина, почему нельзя навсегда домой. Если султанское дите родители хоть и со скрипом, но оставили бы с ней дома, то в данном случае её ждет окончательная и немедленная разлука с собственным чадом. А от чего все проблемы? От того, что спокойно усидеть на месте в поместье не могла. Погулять захотела. На утренний пляж посмотреть. Догулялась. — Лапочка, о чем ты там задумалась, что даже не смотришь на меня? — Киллиан уже несколько минут легонько похлопывал девушку по плечу. После слов лекаря он как ошпаренный понесся узнавать, что с ней не так. Все же за пару дней он с трудом, но смирился с тем фактом, что она беременна. Её винить в таком положении было верхом глупости — явно же не по своей воле она в нем оказалась. Если и искать виноватого, то это, без сомнения, именно он и никто другой.       Эмма встрепенулась и подняла на него такие печальные глаза, что в душе все перевернулось вверх тормашками. Присев на край постели, он ласково взял её ладонь в свои руки и стал гладить большим пальцем. Она не выдернула руку, а лишь крепче вцепилась, словно ища поддержки. — Да узнала не самую окрыляющую новость. А с чего это ты стал таким милым? — девушка подозрительно разглядывала лицо Джонса, подсознательно ожидая, что сейчас он сбросит маску. — Я всегда милый. А что случилось? Лекарь все так путанно объяснял, что я уловил только то, что нам нужно скорее доставить тебя на сушу. — Он опасается, что я от всего пережитого рожу прям здесь. — Эмма врала с абсолютно непроницаемым лицом. Этому полезному навыку она научилась в гареме. Говорить, что именно он отец, принцесса не имела ни малейшего желания. Они с ребенком пирату явно были не нужны, да и не заслуживал он этого. — А вообще, куда направишься после возвращения? Не к родителям же? Я хоть и пират, но прекрасно знаю, что ребёнка твоего сразу же отдадут на воспитание в какую-нибудь семью и забудут о его существовании. А тебя быстро сплавят куда подальше с глаз.       Девушка не имела ни малейшего представления, что будет делать дальше. Джонс был абсолютно прав. — Я... Я пока не задумывалась об этом. Но к маме и папе нужно обязательно! Они наверняка разыскивают меня. — Эмма отчего-то решила чуть поделиться своими тревогами. — Разыскивают, можешь не сомневаться. За твое местонахождение объявлена такая награда, что все чуть ли не носом землю роют. Но я, видимо, самый удачливый. Если ты, конечно, по старой дружбе не ляпнешь, что я виновник и пропажи, и возвращения.       Плечи Эммы поникли, и она выдернула свою руку из его. Ну вот, кто о чем, а этот субъект все о своей выгоде печется. Сколько же она будет обжигаться, пытаясь увериться, что он изменился?

***

— Боги! Да когда это кончится?! — девушка, словно неприкаянная, ходила по каюте, время от времени хватаясь за живот и исторгая громкие крики. Какие две недели? Какой порт? Её чадо и пары дней не вытерпело, решив увидеть белый свет.       Чертыхающийся лекарь был поблизости и успокаивал роженицу, обещая, что скоро все останется позади, только надо немного потерпеть. Но Эмма перестала верить ему после первых трех часов схваток. Сейчас она уже не строила из себя воспитанную барышню и время от времени, когда боль скручивала совсем уж сильно, выплевывала ругательства. Перепадало в основном отцу ребенка и лекарю. Последнему только за то, что оказался рядом и все пытался уложить в постель.       Обернувшись на скрип двери и увидев голову Джонса, недовольно заглянувшую в каюту, принцесса не сдержалась и запустила в него толстенной книгой, что лежала на столике. Она бы, конечно, выбрала что-то менее ценное, но что оказалось под рукой, то и... — Не смей больше на глаза мне показываться, мерзавец! Это ты виноват, что мне сейчас так плохо! Негодяй! — она прервала свою тираду и вновь схватилась побелевшими от напряжения пальцами за столешницу. На этот раз схватка была слишком сильной. — Нет, милая, вот к тому, что ты рожаешь на моем корабле, я точно отношения не имею. Вини покойного правителя. Это уж точно. — С удовольствием услышав раздраженный рык девушки, Джонс удалился.       Эмме казалось, что не будет конца и края этим несчастным родам. В данный момент единственным желанием было — чтобы все скорее закончилось. Да как же некоторые такое выносят десяток раз? Стараясь не отвлекаться на ненужные мысли, девушка слушала старика. Дышала и тужилась, когда он приказывал. Дело близилось уже к завершению, когда к ним вновь пожаловал капитан, но принцесса так ослабела, что даже не стала пытаться выгнать его. Все равно сам уйдет, когда услышит истошные вопли.       Джонс тревожно поглядывал на искаженное муками лицо девушки. Он волновался, что с ней что-либо могло приключиться. Лекарь у него, несмотря на почтенный возраст, отличный, да вот только на «Роджере» рожали впервые за всю историю корабля. Обычно дамы тут долго не задерживались.       Наконец в каюте раздался громкий плач. Киллиан, посмеиваясь, решил, что у младенца лёгкие однозначно материнские. — Поздравляю, Ваше Высочество! У вас здоровый мальчишка. — Лекарь понизил голос и, хитро прищурившись, улыбнулся. — И похож на отца.       Эмма в смущении опустила глаза и неловко улыбнулась, впервые держа сына возле груди. А старик был прав — мальчик походил на своего родителя, но на мать все же больше. Бережно передавая ребенка старику, она попыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой счастливой.  — Капитан, как же вы вовремя! Подержите, пожалуйста, пока я помогу миледи. — С этими словами хитрый старикашка аккуратно отдал брыкающегося и кричащего младенца удивленному Джонсу на руки, здраво рассудив, что, может, хоть общее чадо заставит их признаться в своих чувствах и прекратить уже изводить друг дружку.       Киллиан с опасением и недоверием рассматривал извивающегося мальчугана, которому явно не понравилось, что его оторвали от материнской груди. Толстенький, с пухленькими щечками малыш стал успокаиваться, стоило Джонсу сделать несколько шагов по направлению к постели. Киллиан улыбнулся и протянул палец ребенку и, когда тот обхватил его ладошкой, изобразил рукопожатие: - Добро пожаловать на свет, парень.