пятнадцать пунктов секса

— ты собралась? — крикнул Чонгук, застёгивая ошейник на собаке. я выдохнула и выпрямилась, убирая непослушные волоски с лица. ну и жарища. — у меня чемодан не застёгивается, — проныла я, хныкая. Чон подошёл ко мне, оставив собаку в коридоре, и начал прыгать по чемодану. мало того, что вся его крышка помялась, так ещё и вещи... — Чонгук! — крикнула я, как парень остановился, слез с чемодана и спокойно тот застегнул. — а теперь пошли, я уже устал ждать тебя. разве можно при своём весе запрыгивать на вещи и начинать их топтать? он их не стирает, выбивая пыль, в конце концов, а всего лишь мнёт мои идеально выглаженные вещи и чистый чемодан, на котором ни одной царапины... я не сдержалась и, схватив тапочек с пола, пульнула им в выходящего за двери Чона. он остановился и начал тяжело дышать: видно, что его раздражала эта ситуация, потому как мы уже час не можем нормально собраться — у кого нервы выдержат. удивительно, что он не развернулся и не послал меня куда подальше, а всего лишь пошёл дальше. ну что ж, мне же лучше. когда чемоданы были упакованы в багажник, а собака удобно уместилась на заднем сидение нашей машины, Чонгук пристегнул меня и сел за водительское место. я включила музыку погромче и высунулась в окно, улыбаясь тёплому солнцу. — если ты выпадешь — я не знаю, как буду объясняться твоим родителям. и, скорее всего, меня посадят, — издал смешок Чон, после чего дёрнул меня за длинную майку, из-за чего я пискнула и упала на сидение. — ты не поняла моего предупреждения? — ты больше волнуешься за свой зад, нежели за то, что меня может больше не стать... — хмуро сообщила я, делая музыку тише. — дура, что ли? — Чонгук улыбнулся уголком губ и посмотрел на меня, отвлекаясь от дороги. — кто мне готовить будет? а прибираться? я уж молчу про плутовские утехи... заяц, ты иногда можешь сказать бред, конечно. — ой, да иди ты, — я отвернулась к окну и стала наблюдать за пролетающими мимо машинами. дом моих родителей находится за городом, в нескольких десятках километров от Сеула, потому, наверно, я и живу одна: родителям не выгодно переезжать в город, а мне и одной вполне хорошо. возможно это и неправильно, но я не скучаю по своим родственникам, в собственности и по своим родителям — мне спокойнее и лучше жить без них. ну, увиделись мы раз в полгода, поговорили о насущном, и разошлись как в море корабли, чтобы не бесить друг друга — идеал отношений со мной. иначе мама с папой начинают слишком много опекать, одаривать меня излишней заботой и пресекать попытки быть самой собой, что мне никогда не нравилось и не нравится по сей день. кому понравится, чтобы его контролировали и приказывали делать то, что хотят они? вряд ли такие найдутся мазохисты. я посмотрела в зеркало заднего вида и увидела маламута, который, открыв пасть и высунув язык, смотрел куда-то в окно и наслаждался ветром, дующим на его морду. милота.

***

— мы приехали, — я открыла один глаз, посмотрев на нависающего надо мной Чонгука, потом второй. выпрямившись и потянувшись, я размяла шею со спиной, после чего увидела дом родителей. — забери Хэмма, ок? я лишь заторможено кивнула головой. стоило мне только открыть дверь, как собака вылетает на бешеной скорости, снося меня с ног, и летит к ближайшей травке. я поднялась и отряхнулась, но мой зад всё равно был грязным... отлично, спасибо. я открыла калитку и подождала, когда Чон закроет машину и с чемоданами направится к входу в дом. когда вся наша семья — а это Чонгук, Хэммишь и я — была внутри небольшой террасы, на улицу вышли мои постаревшие за последнее время родители и чёрный кот, который недовольно взирал на нашу псину. вся семья в сборе, называется. — эм, привет, — я по очереди обняла родителей, а они в ответ обслюнявили мои щёки с обоих сторон, говоря, что я повзрослела. — вечером бабушка с дедушкой приедут, давно тебя не видели. хотели тебе денег подарить, а то ты взрослая уже, — улыбнулась мама и рукой пригласила нас в дом. я прошла внутрь и обернулась, видя, что Чон здоровается с моим отцом и они начинают о чём-то болтать. мы уселись за стол на кухне, который был накрыт всякой разнообразной едой, после чего мама заинтересовано на меня посмотрела. — ну, рассказывай, как твои дела? — мы с тобой созваниваемся чаще, чем с Чонгуком, и я тебе всё рассказываю. что у меня может ещё случится за пару часов, которые мы не общались? — усмехнулась я, начиная за обе щёки уплетать домашнее мясо с рисом мамы. — не дерзи, — женщина хмурится и пододвигает мне ещё одну тарелку с закусками. — ты что-то совсем исхудала. ну-ка, встань. — ма, ну я ем. сейчас, что ли? — пробурчала я с набитым ртом. Она ничего не ответила, просто подняла меня за плечи и начала крутить в разные стороны. — похоже, у меня совсем зрение портится... ничего ты себе животик отрастила, — я аж мясцом подавилась. опустив глаза вниз, я увидела небольшой животик, который выпирал и казался внушающим. — ну ничего, ноги худые, грудь есть, а мягкий животик — это всегда приятно. — мам... — я покраснела и села на место, пытаясь как можно больше засунуть еды в рот. — лучше плавать по волнам, чем биться о скалы, — задумчиво сказала мама, как я во второй раз подавилась. — мам! — повысила голос я. — всё-всё, молчу, — заулыбалась она, также принимаясь кушать. после её слов у меня резко аппетит пропал, поэтому я отодвинула тарелку и уже открыто в ней ковырялась, а не ела. — ты чего не ешь? — я как-то не голодна... — да ладно, хорошего человека должно быть много. — мама! — прикрикнула я, поднимаясь со стула. — не ори и сядь, — она потянула меня за запястье, и мне пришлось опуститься. — как у вас дела с Чонгуком? он сменил стиль? — прекрати, — прошипела я. мама говорила о том, что у Чонгука ссадины по всему телу, а особенно на лице: тональный крем не помог, видимо, всё равно видно. — а чего прекратить-то? с таким лицом только хулиганы ходят, — просто сказала мама, после чего увидела мой недовольный взгляд и поменяла тему. — через пару минут будет барбекю. Переодевайтесь и спускайтесь вниз, хорошо? — ладно. когда мама поднялась и, прихватив с собой увлеченного в разговор папу, скрылась из виду, я быстро отодвинула все тарелки и пошла наверх. Чонгук схватил чемоданы и двинулся за мной. я сразу же прошла в конец коридора, где была моя исписанная комната. плакаты любимых групп, странные фотографии с давними подругами, какие-то рисунки и тетради с сердечками... да уж, какой я была наивной и летающей в облаках в возрасте двенадцати лет. скинув всё со стола в ящик, я положила туда телефон и упала на двуспальную кровать, вдыхая свой родной запах. — мы будем спать тут? — спросил Чонгук, осматривающий мою комнату. — да. Родители сделали ремонт и только эта комната осталась нетронутой, вот, — я поднялась и села на корточки, начав разбирать чемодан. — родители ждут нас внизу. там костёр, барбекю, все дела, поэтому переодевайся. — мы точно завтра уедем? а то, смотря на кучу твоих вещей, я начинаю сомневаться, что мы тут на ночь, — с сомнением начал Чон, стягивая с себя чёрную майку. — я в первую очередь девушка, и половина чемодана занимает моя косметичка, — злобно сказала я, недоумевая, как Чон Чонгук, у которого не меньшая косметичка, этого не понимает. — а другая половина... мне надо в чём-то спать, во что-то одеваться после душа, в чём-то гулять и в чём-то полоть грядки. или ты думал, что мы тут отдыхать приехали? — я сощурила глаза и посмотрела на зад Чонгука. — наивный. пару часов, и мама заставит меня полоть грядки и поливать цветы, а ты, как мой мужчина, мне поможешь. — зря я спросил про вещи из чемодана, — устало выдохнул Чонгук, расхаживая передо мной в трусах и сверкая своими накаченными ногами. а уж когда он наклонился... — иди ты нахуй, Чон, — я откинула от себя чемодан и пошла вон из комнаты, пока парень ухмылялся.

***

— о, а вот и вы, — улыбнулась мама, ковыряя палочкой небольшой костёр. я шла в растянутой майке и коротких шортах, которые скрывались под ней, а Чонгук — в спортивных штанах и белой майке... ну да, давай, испачкай тут всё к хуям, а мне потом стирать. да. я его предупреждала, что он не в город приехал, ну, а если он испачкается, то будет сам стирать, и срала я на его мнение с высокой колокольни. — Чонгук, возьми топор в гараже и сходи со мной в лес. надо дров принести, — папа показал в сторону леса и пошёл первым. я ухмыльнулась, представляя, какой Чонгук придёт грязным и вонючим, и прям чувствовала моральную победу над его мозгом. парень не растерялся и, чмокнув меня в губы, пошёл за отцом. — садись сюда, — сказала мама, указывая рукой на небольшие качели с подушками. я забралась туда и схватила подушку, облокачиваясь на спинку качелей. женщина села рядом и посмотрела на горящий огонь. — думаю, что вечером мы посидим около костра, а сейчас просто приготовим парочку сосисок, да? — она взглянула на меня. — угу. — ты какая-то задумчивая, — констатировала мама. я непонимающе на неё посмотрела. — с чего ты взяла? — ну не знаю. ты либо слишком злишься, либо улыбаешься, либо грустишь... может, у тебя что-то случилось? — не замечала за собой смену настроения и то, что сейчас говорит мама, для меня, конечно же, в диковинку. — всё нормально. как у вас с папой дела? — а что у нас может быть? всё также бренно: утром на работу, вечером спать, — мама вздохнула как-то совсем не радостно, и я переменила её настроение на себя: тоже грустно стало. мысль о том, что у родителей всё идёт к разводу, появилась ещё когда мне было около семи — тогда я увидела ссору своими глазами и каким-то образом поняла, что это люди чужие и далекие друг другу, хотя и толком не соображала. то чувство, которое я испытывала тогда, осталось у меня по сей день, и когда я встречаюсь с родителями, то так и не могу почувствовать то тепло, которое обычно происходит между влюблёнными людьми. если они любят друг друга, то даже самые незнакомые с ними люди могут почувствовать ту самую ауру любви, заботы и тепла, а тут... сплошные обязанности. что они будут делать, если разведутся? вряд ли кто-то найдёт себе новую половинку, потому что возраст уже не тот, а проявлять любовь к человеку, к которому её нет... ну, мягко говоря, трудно. сейчас их окружают только обязанности, что по правилам этикета надо жить вместе, надо вырастить ребёнка вместе, надо его обеспечить, и они уже забыли, что такое любить и быть любимым. я бы хотела, чтобы родители наконец почувствовали счастье, пускай и не друг с другом... я так засмотрелась на костёр и задумалась, что меня неосознанно понесло в сон. не хотелось бы проспать то время, которое я должна провести в кругу семьи, но, думаю, так будет лучше. сказав маме, которая задумчиво смотрела вдаль, что пойду отдохнуть, я не услышала ответа и направилась в комнату.

***

— милая, вставай, — нежный, с хрипотцой голос заставил меня открыть глаза. я проморгалась, но так и не могла понять, кто надо мной навис: света не было, а за окном уже смеркалось. — бабушка? — да, доча, уже девять вечера, — я привстала на локтях и непонимающе начала осматриваться, потирая глаза. — вставай, умойся и спускайся вниз. мы все в беседке сидим. — бабушка, — я приподнялась и обняла женщину за шею, крепко сжав. она легонько похлопала меня по спине и издала что-то похожее на добрый смех. я не смогла не улыбнуться. бабушка — это для меня и мама, и папа, и подруга, и бабушка в одном лице. Всё своё детство я проводила у неё на руках, покачиваясь и слушая её песни. запах губной помады и крема для рук смешались в одно, создав настоящий и постоянный запах бабушки, который буквально колом врезался в мою память. я сильнее сжала старую шею в руках, всё никак не хотя отпускать её из объятий. не было такого, чтобы я рассказывала бабушке всё, начиная от начала и до конца, но... она понимала меня без слов. она знала, что я люблю, что хочу и что мне нравится, поэтому я всегда была одарена тем, чего мне хотелось. если бы меня спросили, кого ты любишь больше — маму или папу — я бы сказала, что бабушку и точка. — бабушка, от тебя так вкусно пахнет, — прошептала я, вдыхая родной запах. — ты это говоришь каждый раз, когда мы с тобой встречаемся, — её добрый и мягкий смех полоснул мои уши. — давай-давай, поднимайся. мы ждём тебя внизу. она еле отлипла от меня, выпрямилась и направилась вон из комнаты, прикрыв за собой дверь. мне понадобилась пара минут, чтобы расчесать волосы и переодеться в более тёплую одежду, после чего я брызгнулась духами и направилась в беседку. бабушка сидела в обнимку с дедушкой, а родители — сидели рядом друг с другом и улыбались. Чонгук сидел сбоку всего веселья и втыкал в телефон — ну как обычно, собственно. не может он обойтись без этих социальных сетей. — о, проснулась, — сказал дедушка. я кивнула головой и улыбнулась, присаживаясь рядом с Чонгуком. он поднял голову, но я сразу отвернулась. — как у тебя дела, внучка? так сильно устаёшь, что днём спишь? — я просто немного отдохнула... — проспала пять часов, — хохотнул папа, и все подхватили его смех. на столе стояла просто куча еды: тарелки стояли буквально на других тарелках, места не было, чтобы палочки положить. я потянулась и начала накладывать себе на тарелку всего-всякого, после чего с огромным аппетитом начала уплетать еду. родители и бабушка с дедушкой о чём-то разговаривали, кушая, а я тупо сидела и съедала всё подряд. Чонгук по-свойски положил ладонь мне на талию, после чего придвинул к себе за живот. я не обратила на это внимание, продолжая есть, как Чон выпрямляется и наклоняется к моему лицу, шепча: — тебе не кажется, что лучше не есть после шести? — я прекратила есть и резко выпрямилась, ударив Чонгука по носу затылком. он начал шипеть от боли, а я готова была вырезать ему гланды. — что? — есть, говорю, меньше надо! — прикрикнул он, убирая ладонь от носа. — я, пожалуй, пойду. мне что-то дурно, спасибо за ужин. завтра поговорим и спокойной ночи, — быстро попрощалась я, резко вставая с мягких диванов. Чонгук уловил мою руку, но я до такой степени была решительна, что с силой её одёрнула и спокойно пошла дальше. все провожали меня удивлённым взглядом. не знаю, что на меня нашло, но эти его слова меня сильно задели... подумаешь, поправилась на пару килограмм и появился небольшой животик, я же всё та же. или что, с животом уже ебать неинтересно?! я вошла в дом, ногой отталкивая навязчивого кота и зовя за собой Хэмма, который часто заменял мне дружеское плечо. закрыв дверь комнаты и выключив свет, я забралась на кровать с ногами и позвала с собой собаку, которая с радостью уместилась у меня под боком. дверь тихо открывается и туда кто-то входит, хотя я на сто пятьсот процентов уверена, что это Чонгук. — ну и что это было? — немного грубо говорит он, подходя к кровати. он шуршит одеждой и я понимаю, что он готовится ко сну. — тебе лучше спать в гостиной. ну, или попроси родителей предоставить тебе другую комнату, — спокойно говорю я, поглаживая животное по голове и утыкаясь в его густую шерсть. — с чего бы? — Чонгук двигает меня к стенке, из-за чего я прижимаю собаку и начинаю медленно задыхаться. — почему ты такая большая, а? это же двуспальная кровать, а места нам двоим не хватает... — всё, — выдыхаю я, как мои нервы сдают. какого чёрта целый день я слышу то, что я поправилась, поплохела, обзавелась животом и тд? и кто это говорит? мои самые близкие люди? — я буду спать в другой комнате. Пока. — стоять, — Чонгук останавливает меня за руку, не давая слезть с кровати. — я всего лишь пошутил, заяц, шуток не понимаешь? — не понимаю! — крикнула я, отталкивая Чона, но моя рука всё равно осталась в его плену. — отпусти меня, блять, пока я тебе всё лицо не разбила. — прекращай, — он тянет меня и укладывает на кровать, а сам нависает сверху. не успеваю я подорваться с кровати, как Чонгук задирает мою майку и начинает целовать живот. я немного удивлённо смотрю на макушку парня и одновременно начинаю стесняться, потому как за этот день у меня появился комплекс, что я уже превратилась в корову... я глубоко вздохнула и шумно выдохнула, как Чонгук поднимает голову и поднимается к моему лицу, целуя в шею. — у тебя прекрасное тело, и чтобы в тебе не поменялось — я всё приму, — шепчет он, отчего я начинаю чаще и тяжелее дышать. резко перевернув его на спину, я опускаюсь и целую его лицо, после чего перехожу на шею и спускаюсь всё ниже, ерзая на его бёдрах. — мы у родителей, — сразу говорю, когда Чон хочет стянуть с меня шорты. даже в этой темноте я вижу его сведённые вместе брови и глубокий взгляд, который так и хочет сказать, мол, а не охренела ли ты? — будь умным мальчиком, ладно? — нет, — он резко меняет наше положение и я вновь нахожусь под ним. — я буду плохим мальчиком, у которого будет секс. сейчас же. он судорожно расстёгивает мои шорты, стягивая их вниз. его серые спортивки опускаются вместе с боксерами, и он прижимается ко мне впритык. я начала ещё сильнее дышать, хотя и противостоять уже не получается: мне ведь тоже хочется, ё-маё. Чонгук проходится по члену и смачивает его слюной, после чего входит ровно на головку и делает резкий рывок, из-за чего я громко дышу. я хватаюсь руками за его ягодицы и дышу ему в шею, пока он делает резкие рывки и выходит. чуть позже он перешёл на быстрый ритм, только уже не выходил из меня, а скорее пытался проникнуть ещё глубже — куда уж глубже, мать твою! в этот вечер Чонгук ещё раз доказал мне, что он любит меня, не смотря на все мои недостатки и трудный характер... он всё равно любит.

***

утро встретило меня ярким светом солнца, которое светило мне прямо на лицо — у меня даже ощущение, что я загорела. потянувшись, я увидела морду собаки, что лежала около двери и грелась на солнышке, а рядом со мной сверкали оголённые ягодицы Гука. Господи, ну грех не шлёпнуть... Чонгук от неожиданности подорвался с места и прикрылся одеялом, потирая заспанные глаза. — какой ты милый, — улыбнулась я, чмокнув его в щеку. Чонгук всё ещё не понимал, где он и что происходит, пока я быстро натягивала трусы с шортами. я поцеловала Чонгука в губы и сказала, что он может ещё отдохнуть, а потом мы поедем домой. на кухне сидела бабушка и завтракала, хотя время еле доходило семи. родителей и дедушки не было, а это говорит только о том, что весь дом спит... кроме нас, конечно. я присела рядом и потёрла глаза, улыбаясь. — ты сегодня рано что-то... иди ещё поспи, — улыбнулась бабушка. — спасибо, бабуль, я не хочу, — я улыбнулась в ответ. — тогда давай кушать, — я согласно закивала головой, потому что была ужасна голодна. вчера так нормально и не могла поесть из-за издёвок Чона и мамы, поэтому на утренние оладье я буквально накинулась. — ты же помнишь, что будет в конце августа? — м-м-м, — задумчиво пережевывая еду, промычала я. — у вас с дедушкой годовщина, нет? — да, сорок лет будет, — бабушка сильнее заулыбалась. — я хотела бы, чтобы ты приехала. — бабуль, это же будет ещё только в августе... до этого ещё целое пол лета. зачем загадывать раньше времени? — засовывая новый оладушек, сказала я. — но я конечно же приеду, только напомни мне, хорошо? — ладно-ладно. ешь, не разговаривай, — я лишь кивнула. Чонгук проснулся под двенадцать часов, и мне действительно казалось, что я этого никогда не дождусь. я уже подрывалась разбудить его часов в девять, потому что тупо со скуки сгорала, но родители специально нагрузили меня работой, чтобы дала парню поспать. ох, я так испачкалась. зато, быть может, похудела. когда все вещи были загружены, а собака попрощалась с котом, мы уселись в автомобиль и начали прощаться с родителями. меня вновь обслюнявили со всех сторон, родители отдали долгожданные деньги, а бабушка отдала мне кольцо. — почему ты даришь мне его? — непонимающе сказала я, смотря на золотое колечко, которое больше было похоже на обручальное. — просто носи его. ты уже взрослая девушка и должна выглядеть подобающе, — она поцеловала меня и шепнула: — будь осторожной. когда закончилась церемония прощания и мы уже выезжали из двухэтажных коттеджей, я обняла Чонгука за шею и поцеловала в щеку, после чего надела колечко на палец и откинулась на спинку. скоро мы будем в городе.