Надоело

Как быстро все перевернулось с ног на голову. Казалось, еще вчера я была счастлива и ни о чем не заморачивалась… Но сегодня, увы, новый день, который принес с собой множество хлопот и недопониманий. Как все-таки трудно быть девушкой нежной, хрупкой. Каждый может тебя обидеть. Даже самый близкий человек, который для тебя так дорог, может вставить нож в спину и ни о чем не сожалеть. Хотелось бы сказать, что с тех пор, как мне разорвали сердце и оно превратилось в мелкие осколки, прошло совсем немного времени. Я еще ничего не успела забыть и помню все так, как будто это произошло сегодня. Как я могла допустить это? Почему не думала на шаг вперед? А теперь я и об этом пожалела. Мне не хотелось думать, не хотелось копаться в глубинках своего сознания и находить ответы на несуществующие вопросы... Я была счастлива… Но это прошло, теперь я ощущаю себя морально подавленной и в полной неопределенности в завтрашнем дне. Рассчитывала ли я, что меня могут так подставить, сбить с ног, пройти мимо и даже не обернуться? О нет… Как же больно бывает, когда понимаешь, что сделал тебе больно человек, который, казалось, не обидит тебя никогда, всегда будет рядом и не отвернется в трудную минуту. А от этого боль еще сильнее. Ты любишь человека, отдаешь ему все, что есть в твоем сердце, всю себя, а потом тебя ломают. Ломают безжалостно, несправедливо. И ты ломаешься… Так произошло и со мной, но допустить полного краха я не могу и не разрешу. Что я теперь должна чувствовать? Как теперь мне себя вести с этим человеком? Оставаться ли рядом с ним? Вопросы вновь и вновь возникали в моем сознании. Это давление внутри, будто разорвешься на мелкие кусочки. Крик и тишина, ни звука. Лишь бойлер иногда загудит, нагревая воду. Его голос опять звучит в голове, будто я чокнутая, ведь в квартире лишь я, никого больше. « Надоело? Хочешь, давай расстанемся?» Его предлог во время каждой ссоры, каждый раз. А я молчала, просто молчала, тихо закрыв за собой дверь спальни. Это безразличие, я вижу его в его глазах, поступках. Я как домашний зверек, которого может и не быть, а может, для него и не было вовсе… Поднимаюсь с кровати, совершая тихие и неуверенные шаги на кухню. Он ушел на работу, оставив меня одну. Как часто он говорил, что любит. Ложь. Он говорил мне это прямо в глаза и уходил, оставляя одну. Звонки, смс — я надоедала ему своим беспокойством. Глупая. Он стал для меня всем окружением, лишь он и ничего. Никаких подруг, родственников, встреч с парнями тем более. Сажусь за стол и тянусь к печенью в тарелке. Овсяное печенье, я люблю его, а он не переносит вкуса. Я люблю мятный чай, а его от него тошнит. Я смотрю драмы, а он кривится и уходит в другую комнату смотреть ужасы. Мне нравится говорить обо всем на свете, а ему это быстро наскучивает. Съедаю печеньку и поднимаю голову к потолку, рассматривая его. Что же я увижу на чисто-белом полотне? Свою грусть. Ничего. Именно это он ощущает рядом со мной, это — между нами. Провожу весь день дома, сегодня воскресенье, и пар в университете не наблюдается. Я учусь на медицинском, но психологию этого человека так и не поняла. А возможно ли понять того, кого обожествляешь? Зачем, если лучше найти проблему в себе. Просто не трогать его, оставить в покое. За окном темнеет, ключ в замочной скважине поворачивается, и заходит он, мой наркотик, который меня убивает, не без моей воли. Парень снимает куртку и вешает в коридоре, снимает массивную обувь и даже не смотрит на меня. Заходит в ванную и хлопает дверью. Вчерашний разговор много изменил между нами, показал, что-то, многое — ничто… « Я не люблю тебя. Это прошло, я ничего к тебе не чувствую. Я вижу лишь красивую мордашку и пленяющее тело. — Что? — Слезы хлынули из больших стеклянных глаз, в которых отображалась боль и грусть. — Давай подождем? Я еще не уверен, хочу ли расстаться.» Издевается… Ему просто нужно тело под боком, чтобы переспать с кем-нибудь без особого напряга и усилий. «Сюда» — именно это он говорит мне каждый раз перед тем, как взять меня в любом уголке дома. Только сейчас я понимаю, что выглядела как верный пес. Домашнее животное. Если бы он не сказал, что не любит, поняла бы я это сама? Нет. Все так же бы названивала ему, говорила, как скучаю и жду дома. Выглядела ли я как умалишенная, когда звонила каждый час? Да. Возможно, именно так это смотрелось со стороны. Наркоманка. Зависима. Он выходит из душа в халате и в спальне переодевается. Я ничего не приготовила для него, но делала раньше каждый день. Целовала его с порога и вела за стол. Натуральная домохозяйка, чертов хомячок в колесе! Резко вскакиваю на ноги, тихо рыча. С чего же это меня злит, раздражает? Какой полоумной я была, или каким скотом был он, просто небрежно отталкивая меня на соседний стул или скидывая мои звонки. Он красив, поэтому, я жутко волновалась, он мог изменить. Парень выходит ко мне и смотрит на стол, вскидывая бровями. Пустой стол в его квартире, как только я переехала, стал дефицитом. — Не понял. — Он переводит взгляд на меня и улавливает в моих глазах ярость, которую я не пытаюсь скрыть. Кричать, бить посуду, применять силу — не мое. Плакать, страдать, держать все в себе — мое отражение в зеркале. Сдерживаю слезы и захожу в ванну, тихо прикрыв за собой дверь. Включаю воду в кране и плачу, упираясь руками в раковину. Поднимаю взор к зеркалу и вижу свое размытое лицо. Кем я стала? Той красивой девушки, в которую он влюбился, я не могу разглядеть в отражении. Я выгляжу как закрытый в подвале цветок, блеклый, бесцветный, не живой… Умываюсь и жмурю глаза, тяжело дыша. « Я не люблю тебя.» — Не хочу слышать это вновь, ведь не могу ответить тем же, я не могу без него. А с ним… Я погибаю. Вытираю лицо махровым полотенцем розового цвета и выхожу к нему. Чонгук достает из холодильника салат и садится за стол, со спокойным лицом уплетая его. Моя еда. Мне нельзя есть жареное, лишь свежие продукты и тушеное. Он знает это, но он голоден, ему плевать на меня. Наклоняю голову на бок и смотрю на все это. Он же показательно говорит мне, что я ничто для него, почему я продолжаю смотреть на это так, будто так и нужно? Надоело. Молча захожу в спальню и собираю вещи. Тихо, никаких посторонних звуков. Когда все было собрано, я взяла сумку и пошла в ванну, соберу свою косметику. Одновременно пишу смс сестре, что временно поживу у нее, хоть она и младше, малявка живет одна, старательно скрывая это от родителей, ведь для них она закоренелая жительница общежития. Ответ пришел сразу же, конечно, я написала ей, она сто процентов шокирована этим. Мы общаемся, но я так погрязла в жизни Чона, что забыла обо всем на свете. Средства для волос, косметика, плойка и утюжек, фен тоже расположился на своем месте, зарядное от телефона и замок сумки с характерным звуком был закрыт. Выхожу из ванны и иду в комнату, переодеваюсь и хватаю под мышку слоника, которого он подарил мне на год отношений. Должна ли я вычеркнуть его из своей жизни? Должна. Хочу ли? Нет. Вытаскиваю ручку чемодана и беру сумку за ручки, смотрю на кровать, на которой раньше мы смеялись и играли в бессмысленные игры. Я была счастлива, под его гипнозом. Обман, прирученная зверушка. Тяну чемодан по паркету, проехавшись по нему колесиками. Чонгук прекращает прием пищи и хмурится, наблюдая за тем, как я обуваюсь. — Ты куда собралась? — Поднимается с места и медленно подходит ко мне. Нужно собраться и сказать, всего фраза, и больше ни слова. Никаких оправданий, признаний, объяснений. Он сам знает причину ухода, сам спровоцировал это. — Мы расстаемся. — Киваю и открываю дверь. Его брови поползли на лоб и он схватил меня за руку: — Что? Ты долбанулась? Я же сказал, что еще не решил, успокойся и разбирай вещи. — Отпускает мою руку и садится за стол. Он уверен, что я разуюсь и исполню его приказ. Я хотела это сделать, черт возьми, я сняла один ботинок. Нельзя, как бы мне не хотелось. Чего я жду от него? Мои надежды просто мечты, невозможно, пыль, которую он стирает каждый день своими колкостями. — Пошел ты… — Прошептала я, натягивая обувь обратно. Я убеждаю себя, выставляю его в плохом свете перед той неженкой внутри, я задушу ее в себе, она — моя погибель. Закрываю за собой дверь и иду вниз по ступенькам. Сажусь на автобус и упираюсь лбом в стекло, он звонит. Не смогу поднять, опять распущу свой язык и начнутся розовые сопли, мольбы. Незачем, не кому говорить, ему плевать на мои слезы. Словно дождь, принимает как естественный процесс. Не пытается предотвратить, не желает. Стою у двери сестры и вздыхаю. Опять скажет, что она говорила, что так будет. Дверь открывается и я вижу темную насупленную тучу. Смотрит на меня, буравит взглядом. — Заходи, я не буду твой чемодан таскать. — Отпускает косяк двери и исчезает из поля зрения. Захожу в квартиру и закрываю за собой дверь. Сажусь на диван и плачу, подтирая нос краем кофты. — Да блин, еще залей мне дом. — Кривится Сохи и фыркает, расположив около меня пачку сухих салфеток. — Говори, ветеран отношений. — Ставит локоть на спинку дивана и подпирает кулаком висок. — Мы… расстались. — Всхлипывала я, она сдерживалась, что бы не закатывать глаза, и на том спасибо. — И? — Он сказал, что меня не любит, и я ушла… — Не плачь, чего плакать то? Ушла и хер с ним. — Сохи! — Прости, пускай идет своей дорогой молодой человек, описанный ранее, с миром. — Кивает и поджимает губы, ржет надо мной, засранка. — Смеешься? — Откровенно. — Иди сюда! — Бью ее подушкой, она кричит, визжит и даже угрожает сквозь заразительный смех. — Все, идем жратки. — Подскакивает с дивана и ставит на стол овсяное печенье.  — Ты же его не ела никогда. — Удивилась я. — И не ем… Я его пол часа назад купила. — Сохи поджала губы, смотря на экран смартфона, я приподнялась и поняла, что она пялится на рабочий стол, ничего там интересного нет. Ради меня пошла… Моя грубиянка… — Давай еды сделаем? — Я сняла куртку и бросила на стул, открывая холодильник. — Я не умею… — Прошептала она, шмыгнув носом. Простудилась, вечно болеет, балда. — Ладно, я сделаю. — Закатила я глаза. Мы ели в тишине, лишь позже в дверь раздался стук. Сохи открыла ее и все стояла там. — Чего? — Сестра была зла, не понимаю почему. — Соми у тебя? — Да. До свиданья. — Она махнула рукой, гостя я узнала, как никак год лишь его голос и слышала. — Пусти меня. — Зачем? Ты меня бесишь, поди прочь, меркантильный меланхолик с замашками пассивного садиста. Это… чего это она сказала? — Что? — Еще и плохо воспринимающий человеческий способ обмена информацией, иди, эволюционируй. — Йа! — Ооо, звуки, прогресс, но не достаточно для нормального развития, эх, жаль тебя, питекантроп. — Соми! Иди сюда или я твоей сестре помогу заткнуться! — Грубиян! — Какой-то стук и стон моего бывшего парня. — Соми… — Мольбы спасенья. Срываюсь с места и вижу, как сестра стоит на корточках и гладит плечо согнувшегося пополам на полу Чонгука. — Этот недоразвитый ногой о косяк ударился. — Вздохнула сестра. — Не умеет он угрожать, все-таки не эволюционировал… — Жалостливо гладит его по голове. — Свали, пиявка! — Рыкнул Чонгук, отталкивая ее руки. — Фи! — Вскакивает на ноги и протягивает руку. — Как некультурно! — Несет себя прочь. Я подошла к нему, парень поднялся на ноги, погладив голень. — Лед приложить надо… — Вновь начала я свою ненужную и неуместную заботу. — Знаю. Ты зачем ушла? Мы же все уладили, что за цирки? Хочешь, что бы я бегал за тобой и говорил, что не могу жить без тебя? Я объяснил тебе все, прекрати это. — Все кончено. Мы больше не вместе, не понимаю зачем ты пришел. Его лицо стало хмурым. — Я не говорил, что мы расстаемся. — Я сказала. — Да хватит, бери свой чемодан и идем домой. — Мой дом здесь, рядом с теми, кто в девять вечера пойдет за пачкой печенья, которое не ест. — Слезы хлынули из глаз. — А не сожрут мой салат, из-за наглости и голода.  — Ты ничего не приготовила, а виноват я? Ах да, проблема же только во мне, как всегда. — Уходи. — Толкаю его в плечи, он хватает меня за локоть и рычит в лицо: — Как ты смеешь толкать меня? С чего ты решила, что вот так просто можешь уйти? — Ой, чет ты задержался, тебе пора. — Сестра через мое плечо положила на его лицо ладошку и толкнула назад, он отступил и от неожиданности и отпустил мой локоть. — Спокойной ночи, питекантроп! — Хлопает дверью перед его лицом. Чонгук ударил в стену кулаком и ушел. Я рухнула на колени. — Не плачь… — Сестра обняла меня, прижимая к своему второму размеру. Моя единичка тихо покуривала в стороне. — Хвастаешься, зараза? — Фыркнула я ей в ложбинку груди. — Да нет. — Она подвигала бюстом, качает грудь, наглое существо. — Немного… — Прошептала она, улыбаясь. Мы уснули в обнимку. Утром, я с сестрой прошла в университет. Она в свой, я в свой. Самое ужасное — Чонгук учится в том же учреждении что и я, лишь на год старше. Я просидела первую пару без каких-либо нервов и волнений. По-немногу, я отвыкаю от его присутствия, понимаю, что это лишь привычка. Чонгук зашел на перемене и схватил меня за руку, выводя из класса галопом. Толкает в стену и упирается в нее руками. — Что это вчера было? Ты не можешь приструнить свою сестру? Малявка, ей всего восемнадцать, а уже так язвит. — Смотрит мне в глаза. — Что, солнышко? — Второе слово он произнес едко, противно. Я так называла его раньше. — Чего ты так на меня смотришь? Злишься? Какого ты так ведешь себя? — Бьет ладонью в стену и прижимается губами к моему уху. — Я все еще трахаю тебя, ты мне условия не ставь. — Отталкивается от стены и хватает меня за подбородок, больно сжимая челюсть. — Сегодня же что б была дома. — Отпускает меня и уходит. Больше не хочется прыгнуть на его спину и поцеловать в щеку, я хочу пнуть его и убежать. Возвращаюсь в аудиторию и готовлюсь к следующей паре. Прихожу к сестре домой и смотрю в одну точку. Она не отпустит меня, а он может сделать что угодно, не терпит поражения. Беру не разложенный чемодан и ухожу, возвращаюсь обратно. Что мне делать? Пусть сам поймет, что я уже не та, что была раньше. Я оставила сестре записку, уверена, она выкрикнет мат на весь дом, когда прочтет. Я зашла в квартиру, бросая чемодан в коридоре, я не буду разбирать вещи. Чонгук пришел через час, довольно усмехнувшись, замечая мою обувь в коридоре. Я сидела на диване, смотрела фильм. Он посмотрел на стол, ничего не увидел и подошел ко мне. — Что это значит? Где еда? — В холодильнике, приготовь себе, я не голодна. — Что? — Прорычал он и со злостью снял куртку, швырнув ее рядом со мной. — Я должен сам готовить? Нахрена тогда мне ты?! — И я о том же. — Смотрю на него, сложив руки на груди. — Соми, не беси меня. — Сжимает кулаки и громко выдыхает. — Угу. — Кивнула я. Его это разозлило еще больше. — Встань и приготовь ужин. — Хлопает дверью ванной комнаты, я не сдвинулась с места. Он выходит в одном полотенце на бедрах и вытирает волосы, смотрит на пустой стол и с силой бросает полотенце на пол. — Соми! — Я не буду готовить. — С какого это чуда?! — Не хочу. — Встань и приготовь, не веди себя как стерва. — Не веди себя так, будто я что-то тебе должна. — Захожу в спальню, впервые хлопнув дверью. Чонгук заходит в спальню и буравит взглядом мою спину. — Прекрати это, ты меня только злишь. — Я не буду готовить, ясно? — Оборачиваюсь, нахмурившись. — Ты женщина или мужик? — Я человек, а не тряпка, о которую вытирают ноги. — Разворачиваюсь к нему. — Приготовить еду для тебя унижение? — Жить с тем, который тебя ни во что не ставит — унижение. Я пришла сюда лишь для того, что бы ты убедился, что не любишь меня, тогда отпустишь и я смогу спокойно уйти. Чонгук нахмурился. — А если я не отпущу тебя? — Отпустишь. — Нет. — Прекрати, мы оба знаем, что чужие друг другу. — Что с тобой? Тебе сестра мозги промыла? — Ты думаешь, что я такая дура?! — Выкрикнула я, сдерживаясь, что бы не ударить его. — Сестра тут не при чем, ты сам прекрасно это знаешь! Он был удивлен, что я кричу на него. — Не смей орать на меня! — Хватает за руку и тянет к себе. — Ясно? — Смотрит в глаза, рыкнув. — Отвали от меня. — Беру его запястье и сжимаю его. — Отпусти. — Соми, это не смешно. — Я не шучу, я не хочу быть с тобой, ты тоже, не понимаю, зачем ты заставил меня вернуться. — Не ври, ты не видишь себя без меня. — Прижимает к себе и ухмыляется. — Оставь меня! — Выкрикнула я, отворачиваясь. Он отпустил меня и рывком снял с меня футболку, толкая на кровать. Расстегивает мои джинсы, упираясь коленями в край матраса. — Не хочу, не трогай меня! — Сажусь и толкаю его в грудь. Чон срывает с меня низ и снимает полотенце, отбрасывая его. — Прекрати! — Поворачиваюсь на бок и пытаюсь выбраться из его цепких рук. — Не сопротивляйся, я знаю, что ты хочешь меня. — Разворачивает к себе и, отодвигая белье, входит. Я выкрикнула в знак протеста, сжав коленки. — Остановись! — Отворачиваюсь, когда он пытается поцеловать меня. — Соми! — Прижимает мои руки к подушке и грубо двигается, тяжело дыша. — Не ври мне. — Целует мою шею и получает удовольствие. Я плакала и сжала веки, тяжело дыша. Он вышел и упал на спину. — Ты мне противен. — Я свернулась в клубочек и рыдала, сжимая между пальцами подушку. Чонгук переоделся и хлопнул дверью. Я вышла в ванну и сидела в горячей воде два часа. Слезы лились по щекам, лампочка перегорела и стала темно, я продолжила лежать, закрывая глаза. Включила воду и уснула. Проснулась я от крика Чонгука. Парень держал меня на руках и тряс со всей дури, взволнованно смотря на мое лицо. — Ты сдурела? Чуть квартиру не затопила! — Прости. — Встаю на ноги и поправляю надетый на меня халат. Чонгук возмущенно встал с дивана и развернул меня к себе. — Прости? Ты издеваешься? Зачем ты сидишь в темной комнате?! — Где тебя нет, там счастье. — Дернув рукой, захожу в спальню и ложусь в кровать. Чонгук ложится рядом и прижимает к себе за талию, сжимая ее в ладони. — Не зли меня, мне не нравится твое поведение. — Собачка больше не ручная. — Толкаю его локтем и отодвигаюсь. — Прекрати. — Рычит мне на ухо. — Я не говорил такого и так не считаю. — Я так считаю, я не могу быть твоей девушкой, не хочу. Он сжал мою талию с такой силой, что я замычала в подушку. — Я не собираюсь выслушивать это. Чертово нытье, я устал от этого. Устал постоянно слышать как ты плачешь и ноешь, обвиняя в этом меня. — Так оставь меня в покое… — Для чего? Мне хорошо с тобой. — Но ты меня не любишь… — Всхлипнула я. — Не мучай меня, прошу, отпусти… — Не хочу. — Просовывает под меня руку и плотнее прижимает к себе. — Я… Перебори себя и сделай это, наше будущее врозь. Вместе будущего нет, Чонгук, пойми… — Замолчи. — Прошептал он, зарываясь носом в мои волосы. — Отодвинься. — Отталкиваю его. Парень разворачивает меня к себе и силой целует. — Дай же мне вздохнуть, ты душишь меня своей заботой. — Прошептал он мне в губы. — Я стал ненавидеть звук смс. Меня это достало, я чувствую, что ты мне надоела. Поэтому сказал, что не люблю. — Тогда… — Глажу его щеку большим пальцем. — Давай расстанемся? — Улыбаюсь через силу. — Солнышко, нам обоим так будет лучше… Я не могу без тебя, ты завязал мне глаза и сделал так, что бы я чувствовала лишь тебя, я устала, слышишь? — Тебя это устраивало. — Пододвигается ближе. — Я была ослеплена тобой, твоим обществом, прикосновениями. — Зарываюсь носом в его шею, эта ночь вместе — последняя. Засыпаю, слушая его дыхание у уха. Просыпаюсь одна, он уже ушел. Поднимаюсь с кровать и одеваюсь, пишу ему записку, оставляя все как есть. Забираю все-все вещи, он должен забыть меня. Закрываю за собой двери и вешаю ключи на ручку двери. Захожу в квартиру сестры под ее строгий взор. Сама прогуливает, а на меня дуется. — Я все решила, не волнуйся. — Улыбнулась я. Она лишь фыркнула, потащив мой чемодан в, теперь, мою комнату. Приходит вечер и телефон разрывается от его звонков. Потом затих и в ход пошли смс… « Соми, не говори такого, вернись домой!» « Послушай, давай начнем все с начала? Мы видим пробелы, давай просто заполним их?» « Соми, ответь!» « Не смей делать это, ты поняла меня? Только попробуй уехать, я найду тебя!» « Ответь!» Вздыхаю и пишу то, что так давно хотела ему сказать. « Прощай, Чонгук. Надоело» *** *письмо* « Привет, солнышко, как ты понял, я съехала. Так будет лучше для нас, ты понимаешь это лучше меня, ведь я не могу мыслить здраво, ведь люблю тебя. Спасибо тебе за все и я ненавижу тебя за свои слезы. Если ты решишь вновь силой вернуть меня, я уеду, навсегда. Начни все сначала, с новой девушкой, найди полную противоположность меня, это твоя вторая половинка, совсем иная, точно не я. Прощай, Чонгук»