Любимый голос

Как и говорил Тсукишима, я заболел. Так что первый день в новом году я провёл в постели, не в силах даже поднять голову. Голова раскалывалась так, что я потерял всякое представление о происходящем вокруг. Я почти ничего не помню из первых трёх дней: температура была высокая. Так что большую часть времени я спал, а когда просыпался, то просто лежал с закрытыми глазами, так как даже моргать было тяжело. Это был первый раз, когда я так тяжело заболел. Раньше всё ограничивалось насморком и температурой не больше тридцати семи и пяти. Свою аллергию я за болезнь не считаю. Это проклятие. По-другому я даже не могу подобное назвать. Через пять дней, как только головная боль отступила, и я даже смог встать с постели, я пытался извиниться перед Тсукишимой, но он всегда прерывал меня своим «заткнись, Ямагучи, и просто лежи». Мне оставалось лишь ответить «прости, Тсуки» и опустить голову. Представить сложно, как мне было неудобно перед ним: привёл меня к себе, сказал, что могу жить, а потом ещё и ухаживал за мной. Я слышал, как он недовольно ворчал, когда я пытался заснуть, но всё равно он поправлял мне одеяло, укутывая меня. Я был благодарен ему, но чувствовал себя каким-то нахлебником. Вот так я находился в горизонтальном положении, изредка расхаживая по квартире в виде призрака, ещё несколько дней, пока температура окончательно не нормализовалась, а голос перестал хрипеть. Я чувствовал себя отлично, но, когда я предложил ему помочь по дому: убраться, приготовить вместо него ужин и так далее, — я вновь услышал «заткнись, Ямагучи, и просто лежи». Вот и сейчас я сижу на диване в обнимку с гитарой, пока Тсукишима молча листает какую-то книжку, развалившись на кресле. Он явно не выглядит довольным из-за моего присутствия, даже наоборот. Я не знаю, что с ним. Он в последние два дня какой-то раздражённый. — Тсукишима, я скоро перееду куда-нибудь. — Мой голос прозвучал неожиданно громко. Кей медленно поднял голову, оторвав взгляд от книги, и в недоумении посмотрел на меня. — Ты идиот? — Я не могу жить за твой счёт такое долгое время, — прошептал я, сильнее закутавшись в большой свитер, который одолжил мне Тсукишима. От его взгляда мне становилось не по себе. — Я повторю свой вопрос: ты идиот? — отложив книгу, проговорил он. Что-то мне подсказывает, что зря я поднял этот вопрос. Нужно было ему сказать в другой день, когда у него хорошее настроение было бы. Медленно отвернувшись, я ласково провел пальцами по струнам. Честно, я не понимаю его так же, как и свою симпатию к почти незнакомому человеку. Когда мы общаемся, у меня такое чувство, как будто я его знаю с самого рождения, но в то же время я о нём совершенно ничего не знаю. Мне с ним комфортно, рядом с ним я чувствую тот уют, то счастья, что ощущал в далёком детстве. — Тсуки, — прошептал я, медленно поднимаясь и откладывая гитару. Я прошлёпал босыми ступнями по паркету прямо к нему в полной тишине. Он всё смотрел на меня, словно хищник на добычу. Хотя, нет, он смотрел на меня сурово, как мать смотрит на провинившегося сына. Лёгкая дрожь пробежала по всему моему телу, когда он обхватил моё запястье и притянул ближе. — Ямагучи, я всё больше и больше убеждаюсь в том, какой ты дурак. Честно. — Его губы скривились в какой-то непонятной ухмылке. — Я же сказал, что ты можешь жить здесь столько, сколько хочешь… — Я не хочу тебя беспокоить, — перебил я его. Его пальцы сильней обхватили моё запястье, словно говоря, чтобы я заткнулся. — Боже, Ямагучи, какой ты проблемный парень! — раздражённо прошептал Кей себе под нос, закатывая глаза. — Но… — Ямагучи! — Он повысил голос. Чёрт. — Я уже всё сказал. Я только открыл рот, чтобы снова возразить, но Тсукишима сразу же сделал так называемый «фейспалм». — Ты хочешь знать, почему я позволяю тебе жить у себя, не требуя ничего взамен? — неожиданно спросил парень, на что я неуверенно кивнул. Встав с кресла, он отпустил мою руку и указал на диван: — Садись. Я послушно сел рядом с гитарой, машинально проведя рукой по инструменту. Тсукишима же сел напротив меня и вновь строго посмотрел на меня. — А теперь просто слушай, хорошо? Потом всё выскажешь. Я забрался на диван с ногами и, повернувшись к Кею всем корпусом, пристально посмотрел на него, ожидая начала его речи. Тот, увидев все мои действия, усмехнулся и поправил очки. — Так, — помедлил Кей, явно пытаясь сформулировать мысль, — пожалуй, я начну с того момента, как нашёл твою первую песню. Твой голос сразу же меня очаровал, поверь мне. Я непрерывно слушал твои песни иногда даже на работе, представляешь? Ты впечатлил меня, я долго отходил от этой эйфории. Потом я написал тебе, у нас завязался разговор. — Вдруг он остановился, недовольно нахмурившись. — Стоп. Не с того начал. В этот момент я уже хотел с головой закутаться в свитер, так как я чувствовал, что начинаю краснеть. Мне было немного неловко от его слов, но губы всё равно растянулись в улыбке. — Начать следовало с того, — продолжил Кей, не смотря на меня, — что раньше мои дни состояли из работы, музыки и пустой квартиры. Меня никто не встречал, когда я возвращался с работы, у меня даже цветов нет, не говоря о котах и прочей живности. Если честно, то мне было порой одиноко. А тут появляешься в моей жизни ты. Ещё в тот вечер я почувствовал себя счастливым. Я знаю, это звучит немного дико, но я правда был рад, что встретил новый год не один, а с тобой. Я уже хотел открыть рот, чтобы вставить реплику, но замер, как только Тсукишима повернулся. Секунда, и я почувствовал, как моё лицо вспыхнуло с новой силой. — Когда ты заболел, я был немного рад, что забочусь о тебе. Если бы не ты, то мои выходные проходили уныло, размеренно, одиноко. Но вместо тупого прослушивания музыки я готовил тебе бульоны, следил за твоей температурой, ходил в аптеку, в магазин за овощами и другими продуктами. Так бы я не вылезал из квартиры вообще, если честно. Я поражённо смотрел на покрасневшего Тсукишиму. Он на секунду замер, смотря мне прямо в глаза, но потом продолжил: — Мои дни наполнились каким-то смыслом, а квартира стала такой уютной, что я её порой даже не узнаю. — Он снова замер, смотря словно сквозь меня. Но вдруг он нахмурился. — И вот ты объявляешь, что хочешь переехать? Серьёзно? Я замер с открытым ртом, пытаясь что-то сказать, но в голове сейчас было пусто. Совершенно пусто. Я не мог ничем возразить, не мог ничего предложить, сказать, даже подумать! Тсукишима тихо вздохнул, переведя дух. — Я тоже счастлив, — прошептал я. — Я тоже счастлив, Тсуки. Я опустил глаза и глубоко вздохнул. Как ему сказать, что я был на седьмом небе, когда он забрал меня к себе, когда он напоил меня какао в тот вечер? Как ему выразить ту симпатию, которую я к нему испытываю, то доверие? У меня просто нет слов, чтобы всё это сказать. Чёрт. Я чувствую, что сейчас расплачусь. А это явно будет лишним. — Ямагучи, только не плачь, — насмешливо произнёс Тсукишима. Я помотал головой и опустил голову ещё ниже, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Боже, с тобой одни проблемы, — прошептал он, слегка пододвигаясь ко мне. В следующее мгновение меня притянули к себе, и я упёрся носом в его ключицы. Такой тёплый. Такой домашний. Такой… Я чувствую, как слезы скатываются по щекам. — Тсуки, я так счастлив. — Я обхватил его руками. — Я так давно не испытывал чего-то подобного. Спасибо.

***

— Тсукишима, ты на работу собираешься? — прокричал я на всю квартиру, надевая свитер. На улице уже апрель месяц, а все так же холодно, как и в феврале. Не люблю холод, он мне напоминает прошлый год. — Тадаши, зачем так кричать? — произнесли у меня за спиной. Не успел я никак отреагировать, как меня заключили в очень крепкие объятия. — Тсуки, ты меня задушишь! — прошептал я, пытаясь вырваться на свободу. Через секунд десять возни меня всё-таки выпустили. Развернувшись, я посмотрел на Кея, который ухмылялся, поправляя галстук. — Ты сегодня снова на собеседование? — спросил Тсукишима, проведя по моему лицу кончиками пальцев. Сегодня у него явно хорошее настроение. — Да, очередное собеседование. Надеюсь, хоть сегодня меня возьмут, — в который раз сказал я эту фразу. Мне уже отказали на четырёх местах, так что это собеседование должно быть успешным. — Возьмут, куда денутся? — Он всегда мне так отвечает, но после этих слов я всегда спокоен. Магия, что здесь ещё сказать? — Ладно, Тадаши, я побежал, — проговорил Кей, посмотрев на часы. — Ты мне подаришь поцелуй наудачу? Я смущённо отвёл взгляд. У нас такие отношения завязались только недавно, так что я ещё не привык, что, когда у него отличное настроение, он называет меня по имени и иногда требует свои, как он выражается, «законные, заслуженные поцелуи». Меня всё это смущает, но мне это чертовски нравится. — Тсуки, ты же знаешь… — Знаю, знаю, — прошептал Тсукишима, наклоняясь и нежно касаясь губами моей щеки, — мне просто очень нравится, как ты краснеешь. Он тихо засмеялся, а я, кажется, покраснел ещё больше. — Иди уже, дурак! — с улыбкой на губах я слегка подтолкнул его к двери. Он показал мне язык и, схватив свои наушники и помахав мне, закрыл за собой дверь. Я приложил прохладные ладони к пылающим щекам. Чёрт, так сильно бьётся сердце. Я так счастлив, а ведь всего четыре месяца назад я даже не мог подумать, что моя жизнь настолько изменится. Я счастлив. После стольких страданий и проблем. Я наконец-то счастлив. И всё благодаря ему, моему любимому Кею.