And don't forget the "violence"

— Нам нужно серьезно поговорить, — сказал Мэрилин, присев рядом с ударником.       Сара ещё не знал, что ждёт его сейчас, поэтому кивнул, от чего его сине-чёрные дреды упали на глаза, закрывая более, чем половину лица. Он слегка поперхнулся, пробубнив в ответ вокалисту что-то подобное «Угу».  — Я думаю, — тут Брайан понял, что сказал что-то не то. — Мы думаем, тебе лучше уйти из группы, — он виновато опустил глаза. — Твоя нога ещё не полностью восстановилась после аварии, тебе будет сложно отыгрывать барабанные партии.       Лукас немного замешкался, помотав головой и прищурившись от солнца, что било в маленькое окошко, находящееся в студии.  — Нет, нет. Я смогу, нога уже почти не болит… — запинался барабанщик, пытаясь всячески отговорить столь непреклонного человека. — Я смогу играть, я постараюсь за время записи альбома поправить свою игру, всё будет нормально…       В то время, как он мямлил эти слова, Мэрилин не слышал ни единого изречения, а самого его изнутри раздирали черти. Как же ему хотелось наорать на Ли Лукаса и ударить его чем-нибудь. Крик просто вырывался из его глотки. Как бы Уорнер не старался подавить этот вопль, у ничего не выходило…  — Я сказал, тебе лучше уйти! — решительно оборвал он пререкания жертвы. В своей голове он уже придумывал изощренные словосочетания и аргументы в споре в этим подавленным, ни на что не способным уже существом.       Лукас опустил голову и тихо, почти не слышно вышел из этого, ставшего любимым за все эти дни, места. Он подошёл к краю студии и, без особо сложных манипуляций открыл эту гребанную дверь, не поддававшейся ни одному из нынешних участников группы, кроме, естественно, его самого. Бесшумно прикрыв за собой дверь, он поплёл ноги, а за ними и своё жалкое существование. А в этот момент Мэрилин мило спал на диванчике, надравшись перед этим в хлам.

***

 — Грх, ёб твою мать за левую ногу, — жалобно и протяжно простонал Твигги, услышав глухой, но до боли знакомый басисту ритм метронома. Увы, это был не метроном. Наверное, новый барабанщик стучал в дверь. — Сука, Уорнер, вставай, — забасил Рамирес, уже метнув в сторону Мэнсона пустые стеклянные бутылки из-под чудодейственного эликсира, громко называемого «Коньяком».  — Твою мать! — подскочил, сказав на выдохе вокалист. Поправив свою прическу, он кинул взгляд своих разноцветных глаз в сторону отражения часов в разбитой своим другом бутылке.       Открыв портал в небытие, в простонародье называющийся дверью, Брайан увидел уже знакомого ему человека с чёрными волосами. Это был Трент Резнор… а вот рядом с ним был, показавшийся ему тогда немым, молодой человек. Это уже — новоявленный ударник, Кеннет Роберт Уилсон. Черноволосый слегка подтолкнул барабанщика, на котором ещё и мухи не трахались*, в студию, словно переводя упрямого ребёнка в новый класс.  — Как просил! — с кирпичной рожей воскликнул Резнор, захлопнув за барабанщиком дверь.       Внимательно осмотрев новоиспеченного участника, Мэрилин гаркнул:  — Твою мать, что ж ты за человек-то такой, припёрся откуда не ждали, еще и в разгар пьянки, сука, — он всплеснул руками и присел на кресло. Деловито повернувшись к Пого, спросил. — Друг ты мой сердешный, скажи мне, пожалуйста, у нас ещё остался волшебный эликсир для нового участника пья… Прошу прощения, нашего «застолья»!  — Извините, но я не пью, — вежливо отказался Кеннет.  — Нет, пьёшь! — возразил басист, сдерживая в глотке очередную порцию блевотины. Сдержаться он, увы, не смог. — Ты теперь наш, поэтому бухаешь с нами. Присаживайся, Джинджер, — указал на край дивана Твигги.  — Кто? — сделав вид, что не расслышал, переспросил барабанщик.  — Отныне ты Джинджер, — уверенно сказал Твигги.  — Джинджер… Джинджер… Фиш, — добавил лидер группы.  — Имбирь… Рыба? — снова переспросил Джинджер и уже не требовал ответа.       Уилсон брезгливо посмотрел тот край дивана, на который ранее указало пьяное существо, убеждаясь, что на нем нет рвоты. С надменным выражением лица он опустился на подлокотник, сложив руки около коленей. Мэрилин поставил стул напротив него, развернув на девяносто градусов, положил локоть на спинку стула, находящуюся справа от него, запустил свои длинные, словно трости, пальцы в чёрные, как смоль, волосы и закинул одну ногу на другую. Всё с тем же деловитым видом, он посмотрел на стесняющегося ударника, который выглядел как подросток во время первого секса.  — Ну что ж, рассказывай, ты откуда иль куда? — с некой усмешкой произнес вокалист.       Кеннет немножко помялся, встал, отряхнул свою футболку, почесал затылок, прошипел сквозь зубы и начал рассказывать, «что он такое, и с чем его едят»… Послушав его немного, ну, скажем, минут пятнадцать, Мэнсон взмахнул руками и сказал:  — Остановись, бормашина. С меня достаточно. От слов к делу, — он потёр глаза.— Садись за установку и показывай, что можешь.       Новичок дёрнулся с места, будто поезд, отправляющийся от перрона, сел за барабаны, взял палочки и начал отбивать партию песни Get Your Gunn. От этих звуков проснулся даже Дэйзи Берковиц, высунув свою голову из-под стола и открыв рот, Твигги же перестал блевать, а Пого подавился огненной жидкостью, находящейся уже на пути к печени. Мэрилин онемел…       …и никто не заметил, что Сара Ли Лукас прижался ухом к двери, ведущей в студию, когда услышал из неё знакомый ритм.

***

 — Ну, теперь я более-менее похож на трезвого, здравомыслящего человека, — прохрипел баритоном Уорнер, всё ещё пытаясь поправить свои непослушные патлы. — А ты, мой молчаливый «чешуйчатый» друг, идёшь со мной, — обратился он к Кеннету. Уилсон немного потупил взгляд, скомкал слово «хорошо» и вышел из студии. — А вы, мохнатые товарищи-орангутанги**, оставайтесь тут и трезвейте, — сказал он и захлопнул дверь.       Ударник стоял на улице и ждал, пока фронтмен выйдет из здания. Мэрилин решительно вылетел из дверного проёма и, подхватив под руку будущего участника группы; перепрыгивая через каждую вторую ступеньку, они не заметили, как спустились с лестницы, после чего направились в парикмахерскую.

***

      Мэнсон постучал в до боли знакомый кабинет. Там он увидел того самого человека, который некогда помог создавать ему сценический образ так же, как и всем остальным участникам.  — Здравствуй, Джеффри, — сказал он молодому парнишке, выглядевшему лет на десять моложе своего возраста.       На самом деле, этому человеку было около тридцати лет, который гнул спину на этой работе со своих четырнадцати. Он сыграл не маловажную роль в жизни этого музыкального коллектива. Этот восточный скелет с тонкими, как тростинки ручками, ни на что не способными, кроме как орудовать расчёской и махать ножницами, выглядел, можно сказать даже, типично, ни капли не отличаясь от остальных.  — Нам нужно что-то сделать с этим молодым человеком, — продолжил Мэрилин, указав на Фиша.       Этот скелет, сбежавший с урока биологии, достаточно критично осмотрел вошедшего в кабинет Джинджера.  — Если к этим волосам добавить сантиметров, скажем, тридцать, канекалона***, то получатся вполне приличные дреды, — сделал вывод Джеффри, заключив волосы Кеннета в свои костлявые и тонкие руки.  — Приступай, — властно промолвил лидер группы.       Дальше Джеф чётко назвал три числа, определив с точностью до минуты время, которое займёт эта процедура, и её цену. Мэрилин сразу выделил сумму, требовавшуюся для совершения данного действия в то время, когда в своей голове он уже перечислял названия всех баров, которые помнил на данный момент, думая, в угол какого из них можно было бы сейчас забиться.       Мэрилин попрощался с парикмахером и со скоростью света удалился из помещения, оставив и без того шокированного молодого человека с этим, похожим на костную систему человеческого тела, созданием. Фиш не успел понять, что происходит и что сейчас с ним будут делать, и уж тем более вымолвить что-нибудь членораздельное, как Джеффри с помощью волос Кеннета, натянул его же собственные глаза на лоб.

***

      Зайдя в бар, пристально осмотрев контингент**** общества и удостоверившись, что среди него нет ни единого знакомого лица, Мэрилин решительно двинулся к барной стойке. Надо сказать, что всё-таки в этом месте была знакомая для Брайана личность. А о том, кто это, я думаю, пока лучше умолчать…