Игры черно-белого мотылька

Фергас все стоял и пытался как-то проявлять Эвану знаки внимания. Дэйна позволила Эвану отойти и попросила всех занять свои места. Фергас сидел рядом с ним. Он украдкой касался пальцев его руки, гладил и плавно отпускал, но продолжая свои убедительные, красноречивые политические речи. К счастью, это замечали только они двое… или нет? Норман вернулся и сел на свое место. Собрание продолжалось еще двадцать минут, после чего все начали расходиться, но королева попросила Фергаса остаться. — Ты опять за свое? Делай это где угодно, но не на собраниях, не на решении дел военного характера, не при мне. Ты не только Эвана, но и меня в неловкое положение ставишь! У нас гости, Фергас! Знаешь, ты отправишься к оборотням в качестве посла, может там ты утихомиришь свой пыл к Эвану, — ругала эльфа королева. Он извинился и попросил прощения за свое хамоватое поведение, а так же умолял королеву не отправлять его послом к оборотням. — А кого тогда предлагаешь отправить? Нормана? Он только от вампиров вернулся, а других генералов у нас нет, ибо все на войне. — Почему оборотни не отправили нам генералов своих? — Они отправили Правую Руку Короля Оборотней и посла в виде королевского служащего. — Тогда и Вы отправьте туда королевского служащего и кого-нибудь еще. — Фергас, не упрямься, ладно? Ты моя Правая Рука. Тебе бы все равно пришлось бы покинуть Эвана на пару дней когда-нибудь. Это политика, а в политике чувства не уместны. — Сейчас Вы противоречите сами себе, Ваше Величество, — Фергас поспешил удалиться. Выйдя из той комнаты, эльф пошел прямо по коридору, а затем бесцельно поворачивал налево, направо. Пара слуг спросила, ищет ли генерал что-нибудь, на что он отвечал «нет». Он ходил по замку без какой-либо цели, просто ходил и размышлял про поездку в соседнее королевство, пока его не встретила Делла. Сначала он не заметил ее, но брюнетка решила показать ему твердость своего характера и выпустила стрелу, которая пролетела мимо уха ее родного братца. Тот молниеносно увернулся и обернулся. Заметив Деллу, он спокойно выдохнул и подбежавшая к тому времени стража тоже. — Нормально заговорить не судьба? — спросил Фергас. — Ну да, а нормально посмотреть на меня не судьба? Я прошла у тебя прямо перед носом, поздоровалась, но ты даже меня не заметил, — возмущалась эльфийка. Фергас лишь изобразил уставшее лицо и пошел дальше, совсем не волнуясь о своей сестре. А что остается ей? Ей остается лишь смотреть ему во след и томно вздыхать. «Слишком люблю и слишком ненавижу», — вот что она подумала про себя. Хочется пустить еще одну стрелу в него, только уже последнюю, прямо в сердце. Он изначально говорил ей, что волен делать все, что захочет. Когда она требовала с него объяснений, которые он ненавидел, он лишь ей врал, говорил милые слова, а Делла им верила и забывала про все те мысли, которые заставляли её сомневаться. Он знал, на что шел, он всё прекрасно знал. Фергас свой выбор сделал, при этом принял сестру такой, какая она есть. Почему она не может его отпустить, видя хладнокровие? Почему не может набраться сил и помочь ему? Наверное, потому что любила и дорожила им. Она цеплялась за всё, что можно, верила в ложь, когда знала правду, закрывала глаза на проступки. У неё была пара слов к Эвану. Единственное, что она хотела ему сказать, так это то, что он сумел забрать у нее последнее — семью. Тем временем Эван стоял в саду и смотрел на белые розы, которые были символом эльфийского королевства. Их нежные, белоснежные лепестки приносили удовольствие пальцам, но их шипы на стебельке показывали, что они не такие уж и невинные, как может показаться на первый взгляд. Это сочетание прекрасного и опасного несет за собой иронию. Эти розы, естественно, напомнили ему Дэйну, которая всяческими способами пыталась скрыть свои чувства к Винсенту на публике. То, как она старалась показать хладнокровие. Он знал, что она любила его, чувствовал по дрожи в голосе. — Эван, привет, — довольно знакомый голос позвал человека. Брюнет обернулся и заметил растрепанную прическу Фергаса, которая всегда у него была идеальной. Он его искал? Возможно. Эльф не раз пытался завести с Эваном разговор какой-то непринужденный, но у него не получалось. — Привет, — спокойно ответил Эван и даже слегка улыбнулся. Брюнет не смотрел на эльфа, даже не собирался на него смотреть. — Хотел чего-то? — после того случая в «одинокой» комнате, Эван не обращал на генерала никакого внимания. — Я тебе противен? — спросил Фергас. — Нет, с чего ты взял? — Эван обернулся и посмотрел на слегка опечаленное лицо эльфа. Голос человека был обеспокоенным, словно он действительно ожидал услышать что-то другое, но не это. Эван впервые увидел на лице у Фергаса что-то помимо улыбки. — Ты избегаешь меня, это заметно. И не говори мне, что это не так. — Не говори такие вещи, ладно? Портишь мнение о себе. Такими темпами ты правда станешь мне противным, не веди себя так, это раздражает, — Эван увел взгляд, прекрасно понимая, что нагрубил. — Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросил эльф. — А сам не можешь понять? Ты слоняешься за мной, боишься заговорить, робеешь рядом со мной. А слухи про тебя совсем другие ходят. Все говорят, что ты олицетворение развязности. Ты никогда ни за кем не бегаешь, ты независим. Но знаешь, ты бегаешь за мной, и мне противно. Помнишь случай в моей комнате? Мне понравилось. Тогда ты был тем, кем ты был на самом деле. Я даже подумал, что ты мне нравишься. Если вообще хочешь иметь со мной что-то общее, то пожалуйста, перестань лицемерить и строить из себя кого-то, — Гленн был сильно раздражен, его ладони сжались в кулаки. — С чего ты взял, что тот, кто встретил тебя, был настоящим? — спросил Фергас шепотом, не хотя, чтобы Эван его услышал. Однако через мгновение его лицо переменилось, а взгляд стал жестче. — Раз такова твоя воля, — Фергас схватил руку Эвана и потянул на себя. Губы эльфа жарко прислонились к его шее. Легкие покусывания отдавали током. Эван вырывался, вцеплялся в плечи эльфа, отталкивал, а Фергас держал. Тот мягко кусал губу Эвана и оттягивал. Далее Фергас отпустил человека, после чего по-щенячьи посмотрел ему в глаза, оставляя Эвана в дикой ярости среди белоснежных роз. «Да пошел ты к черту, дурак», — подумал про себя Фергас. Норман сидел у себя и думал, что делать дальше. Он чувствовал себя обязанным сблизиться с Эваном, хотя вообще не представлял, как это делать. Спустя какое-то время он все-таки встал с кровати и вышел из своей комнаты. Через два поворота налево он обнаружил тот сад, где стояли Фергас с Эваном еще до того, как они разошлись. — Только не говорите, что они вас не интересуют, — рядом с мужчиной оказалась та девушка, которая встретила его на границе. Он вспомнил, что она являлась сестрой для Фергаса, поэтому не удивился, что она так неспокойно относится к его влюбленности. — Ну, не могу сказать, что уж очень, но все-таки что-то в этом есть интересное, — с горечью в словах признался вампир. — Волнуешься за брата? Комплекс брата? — спросил он. Делла была возмущена таким вопросом и даже посмотрела на собеседника испепеляющим взглядом. Но эта злая аура была с ней лишь на мгновение. Дальше она, поняв, что вспылила, успокоилась и попросила прощения. — Он так смотрит на него. Почему он так не смотрит на других? — Делла оперлась на колонну и томно вздохнула. — Мне кажется, что они все-таки «просто друзья», — сказал Норман с акцентом на последнее словосочетание. — Думаете? Но «просто друзья» не смотрят так друг на друга. Фергас влюблен, как ни странно говорить, зная его и его характер. Но он слишком слеп, чтоб признать это. Он будет оправдывать это манией неизвестности, я его слишком хорошо знаю. — Мне кажется, что он скоро забудет про него. Как и про остальных, с кем ему доводилось водиться, — спокойно и монотонно проговорил он, отчего эльфийка невольно стиснула зубы. Аверил почувствовал, что в Делле отсутствует комплекс брата. Она любит Фергаса такой же неправильной любовью, но другого характера. Она опекала его, точнее, хотела опекать. Несмотря на то что она была младшей сестрой, она все равно не могла видеть брата таким. Ей хотелось взять его под контроль. Такие «неправильные» чувства самые сильные и самые разрушительные. Так что Норман мог лишь косвенно давать Делле хоть малейшие советы на будущее. Фергас совсем не хотел знать о Делле. — Самая жестокая вещь из всех — ложные надежды, господин Норман, — с печалью в глазах проговорила Делла, после чего ринулась в приятельские объятия Нормана. Он почувствовал её всхлипы, которые она старалась подавить. Он погладил эльфийку по голове, после чего она посмотрела на него. Норман отражался в её карих глазах: белые длинные волосы, янтарные глаза, аккуратный нос и пухловатые губы. Он вытер её слезы, но после этого жеста отстранил её от себя. — Прошу прощения, я слишком увлеклась и поддалась эмоциям, что не свойственно для воина, - сказала она.