Игры черно-белого мотылька

Возвращаясь в замок, Эван все раздумывал о том, что только что увидел, услышал, почувствовал. Удивление, может даже, шок, такие резкие и непонятные чувства переполняли его. Ему надо было с кем-то поговорить. Однако побежать все рассказывать Фергасу и другим — глупо, потому что его наверняка сочли бы за сумасшедшего. Зайдя в свою комнату, человек плюхнулся на кровать. Он сделал глубокий вдох и далее закрыл лицо руками и потер его, после чего услышал у себя в голове голос клинков. — Хм, и что ты будешь делать со всем этим? — грубым голосом проговорил Найвер, еще сильнее поставив юношу в тупик. — Даже я не могу все переварить. Как я понял, этот Норман или как его там, Аверил? Он предатель, очевидно, что он докладывал все Принцессе Анабель. Однако я не понимаю его стратегию: зачем ему надо было вскрываться перед тобой, зная, что ты наверняка пойдешь и доложишь об этом. Бред. Хотя… про это можно никому ничего не говорить, только вот внезапное исчезновение Нормана вряд ли останется незамеченным. — Фергас вообще с ума сойдет. Я прям чувствовал его ненависть. Он сразу будет спрашивать, где он да как. Поэтому ему все равно придется узнать, — влез в разговор Фрегарах. — А как я ему это все расскажу? Норман предатель, он мне рассказал про следующие действие вампиров и скрылся. Откуда я знаю, вранье это или нет? Может, это уловка? Я не могу так рисковать, — спешил отрицать все Эван, еще раз потерев глаза от напряжения. — Да, ты прав. Это все очень сложно, — посочувствовал ему Фрегарах, томно вздыхая.

***

А в углу за разговором клинков и человека наблюдала маленькая нимфа, которая все время. Вдруг у неё по спине пробежали мурашки. За ней пытались следить другие нимфы. Чтобы отвязать от себя лишние глаза и уши, Приме придется примерить на себя человеческий облик, в который не облачалась более сотни лет. Так, как ни странно, другие нимфы не смогут уличить её. Увидев чужую фигуру у себя в комнате Эван подпрыгнул с кровати и обнажил первым Найвера по инерции. — Кто ты? — испуганно спросил он. Нимфа в образе человека не была двухметровой великаншей или карликом. Она была ниже Эвана может на пару десятков сантиметров. На ней было легкое желтое, даже ближе к оранжевому, ситцевое платье. Она не отличалась ничем он любой другой девчонки. Её волосы были собраны в непонятную прическу, с разных сторон выглядывали кудрявые пряди, а сама прическа держалась на цветах, вплетенных ей в голову. Но выглядело все это так нелепо и по-детски, что даже мило. Платье тоже было украшены различными цветами, это действительно придавало ей образ лесной нимфы, правда, возможно, не соответствующей канонам. — Я вам не враг, — сказала Прима. — И, поспешу отметить, мы знакомы. Вы так встречаете старых друзей? — она подошла к Эвану и легонько рукой убрала лезвие Найвера от себя Я же говорила, что мы еще не раз встретимся, воин с двумя мечами. Может, я могу помочь чем-нибудь? — Прима пальцами закручивала одну прядь своих волос, чтобы создать ощущение, что её вовсе не напрягал меч, который все равно был рядом с ней. — Прима? — переспросил Эван. — Или «П.». Как тебе угодно, — девушка попыталась сделать грациозный реверанс. — Это ты оставляла записки? — Эван убрал меч в ножны. — Да. И причем, оставляла не только тебе. Как ты думаешь, почему ваш Норман, или как его там, Аверил? Почему он решился на такой поступок? Потому что я его направила. Понимаешь, я знаю о людях и нелюдях многое. Я прожила так долго, что такую цифру ты даже не вообразишь. Я знаю о всех все. И как думаешь, что мне сейчас мешает отправиться к Главной Нимфе и доложить, что в Королевстве Оборотней сейчас красуется человек, который должен её убить? Правильно, отсутствие глупости в моей голове и слепой верности. Я явилась перед тобой в таком образе, чтоб меня просто-напросто не узнали. Ну, и всякие различные заклинания я тоже наложила, чтобы о моем присутствии никто не узнал. Я хочу помочь, Эван. Понимаешь, служить надоедает. А прислуживать еще сильнее надоедает. Ладно, перейдем к делу. Сейчас тебя тревожит это резкое признание Аверила о предательстве? И ты, возможно, думаешь, что это какой-то стратегический ход. Нет, это… Внезапно в комнату Эвана вошел Фергас, который вообще не ожидал увидеть нимфу. Фергас тоже достал свой клинок из ножен. — Не двигайся, нимфа, — яростным голосом проговорил эльф. — Успокойся, генерал. Я здесь с миром. Но ты не представляешь, сколько моральных сил мне нужно будет для того, чтобы уговорить тебя в моих мирных намерениях. Вообще, тебе многое надо узнать, и причем не только от меня, — Прима посмотрела в сторону Эвана. Фергас тоже посмотрел в сторону Эвана, не понимая смысл слов нимфы. — Что ты несешь? — все тем же угрожающим тоном высказывал генерал эльфов. — Сейчас и узнаешь, правда, не из моих уст, — вдруг комната покрылась огненной дымкой, и нимфа исчезла, оставляя молодых людей наедине. После исчезновения девушки, Фергас убрал свой меч и быстро подошел к Эвану, обхватив его лицо руками. — С тобой все хорошо? Что ей было нужно? — обратился эльф к человеку. Эван убрал руки генерала со своего лица. — Со мной все хорошо, а вот твое появление тут было некстати. Прима мне практически все успела рассказать. — Что она тебе говорила? — Про Нормана… — И что же? — Он вампир, Фергас, предатель. Но он хочет нам помочь. Я думал, что это уловка, но Прима хотела опровергнуть это и рассказать истинное намерение Нормана, но ты явился, и теперь это будет мучать мое сознание еще долго. После этих слов Фергас опешил. На секунду в его лице можно было разглядеть скорбь, но затем он как будто отбросил это все в сторону, позабыл о тех эмоциях, что накрыли его. Далее он лишь холодно сказал: — Я знал, что тут было что-то так. Я догадывался, но не хотел верить. Норман… шпионил все это время. Сейчас он знает все наши намерения и наверняка поспешит доложить Анабель, — Фергас сел на кровать и смотрел в пол. «Вампиры будут на Стеклянном озере чуть больше, чем через неделю, им на помощь придут русалки. Вы должны быть готовы к атаке с воды, поэтому воспользуйтесь всякими заклинаниями, или что вы там используете. Вампиры с крыльями — результат их экспериментов, их слабость — эти же самые крылья, потому что они крайне хрупкие. Просто знай, что вы выиграете эту войну, я позволю этому всему сбыться.» — Эвану вспомнились слова Аверила. — Он мне сам выдал информацию, которая может быть правдой. — И ты будешь еще верить этому вампиру? Он специально тебя одурил, понимаешь? — Да, Фергас, я ему верю, и тебе придется тоже! — Эван не хотел верить в то, что он мог быть обманутым Аверилом. Почему-то вера в него была необъяснимой. Он хотел верить в то, что Аверил и правда хотел помочь. Однако он также не понимал, в какой сказке он находился, и действительно ли мир, в котором он находится, такой же прототип сказки, где сказочная вера главного героя может что-то изменить? Фергас фыркнул в ответ. — И что тогда предлагаешь делать? Ты действительно думаешь, что верить информации первого встречного, так еще и шпиона — разумно? Не смеши меня. Даже допустим если и так, если он и вправду весь такой хороший, то это не отменяет факта, что воспользоваться его информацией — большой риск. — Значит, рискнем. Но мы не будем говорить о том, что Норман — предатель. Никто не должен будет об этом узнать. Пусть все узнают, но в конце. Просто пообещай поверить моим словам, а не словам вампира. Делла тоже думала, что я шпион, но, как видишь, я на вашей стороне. При упоминании Деллы Фергас на секунду скривился. В любом случае, он просто промолчал, потому что не хотел объяснять Эвану, что он и Аверил — абсолютно разные случаи.