Игры черно-белого мотылька

Илоне не нравилось поведение брата. Она изподтишка присматривала за ним и лишний раз поражалась тому, насколько же несносным он стал. Как же она была зла, когда узнала о поступке младшего брата, что тот преподчел «отключить» чувства… однако она не обвиняла в этом Эвана. Она знала, что Ратмир поступил так исключительно по своей глупости. Как только они приехали, то принцесса сразу заметила грусть в глазах маркиза. Ей было жаль, что в итоге никто из них не оказался счастлив. Она видела, с какой болью и тоской Эван смотрел на Ратмира. Её сестринское сердце не могло это терпеть. Илона извинилась перед важными персонами, с кем общалась, и подошла к брату, взглядом отогнав всех дворянских простушек. — Что ты творишь? — сквозь зубы процедила она раздражительно. — Я веселюсь, разве не за этим мы здесь? — Ратмир был пьян. — Прояви хоть каплю уважения к Эвану. Вообще вам стоит поговорить. — Мне не о чем с ним разговаривать. — Я не хочу даже слушать об этом. Ты подошел к нему, чтобы лишний раз унизить, так сделай это еще раз, однако продуктивнее, договорились? — сказала Илона и демонстративно ушла от него, так как не переносила запах перегара. Ратмир закатил глаза и, чтобы сестра его не доставала этим и далее, решился отыскать Эвана взглядом еще раз. Маркиз стоял на том же месте. Ратмир поправил волосы и довольно зашагал к нему. Эван удивился, что принц решил одарить его своим вниманием еще раз. — Нам нужно поговорить, — проговорил Ратмир сходу. Эван встрепенулся и даже опешил. — Однако не здесь. Много лишних ушей, — добавил он. Эван кивнул и вместе с Ратмиром покинул зал. Чтобы точно убедиться в том, что они будут одни, хозяин дома повел его наверх в комнату, где принц должен был спать потом. Юноши быстро оказались внутр, Эван даже запер дверь. Ратмир по-королевски плюхнулся на кровать, поднял руку вверх и пафосным жестом как будто намекнул Эвану, чтобы тот начал говорить. — Ратмир, мне очень жаль… — начал маркиз растерянно. — Что тебе жаль? Что тебе жаль, Эван? — раздраженно, но как-то устало процедил Ратмир, даже не смотря на собеседника. Словно он пытался показать, что он здесь через силу и ему вовсе не интересно что-либо. — Что я так пропал… Таковы были обстоятельства, я не знал, что все так затянется, — от волнения человек начал ходить по комнате и размахивать руками. — Я знал, что ты отбыл послом к русалкам. Я знал, что ты был занят. Однако от тебя не было вестей практически два года. Я думал, что ты уже давно вернулся, и поэтому все письма присылал к тебе домой, надеясь на ответ, — незаинтересованно проговорил принц, как будто он уже сотню раз это говорил. — Поэтому ты держишь обиду на меня? — спросил Эван, после чего услышал смешок, развернувшийся в громкий гогот. Ратмир не мог перестать смеяться. Он еле как встал и также не сдерживая смех подошел к собеседнику. Однако как только тот настиг маркиза, то сразу стал серьезным. — Да, потому что не видеть тебя и не знать, как ты, что с тобой происходит, любишь ли ты меня еще или нет — это все тяжело. Неведение съедало меня, сводило с ума. Я вырывал волосы, грыз ногти, я саморазрушался, — он говорил это очень серьезно, даже пугающе, особенно учитывая то, что Ратмир смотрел Эвану прямо в глаза. — И это сделал со мной ты. Не кто-то другой. Я каждый раз поражаюсь своей глупости, поражаюсь, почему я повелся на ту наивную любознательноть. Я хотел провалиться сквозь землю, хотел забыть, стереть из памяти все, что нас когда-либо связывало. Но было тяжело, очень тяжело. В итоге я… а в общем, не важно, — Ратмир отвернулся. — Не говори мне, что ты… — Да, я сделал это. Я выпил ту дрянь. Я больше не люблю тебя. И вряд ли смогу когда-либо полюбить кого-либо, — устало выдохнул принц и навернул пару кругов по комнате. Они молчали. Но спустя пару минут настроение Ратмира снова изменилось, он как будто расверипел. Ратмир, который теперь уже был одного роста с Эваном, схватил его за шею и притянул к себе. Холодные губы аристократа соприкоснулись с человеческими теплыми. Они были по-прежнему сладкими, только вот губы принца потеряли вкус, поэтому Эван был для него «пресным». Ратмир сильно сжал кисть человека, который даже не сопротивлялся. Эван мечтал об этом, мечтал снова поцеловать своего маленького мальчика, который уже успел повзрослеть. Эван знал, что это их последний поцелуй, даже ненастоящий. Однако его позабавило, что Ратмир боялся, что маркиз словно намеревался сбежать от него. Но он даже и не думал об этом. Эван буквально таял под ним. Далее принц раздражительно отстранился от человека и пренебрежительно убрал свои руки от него, оттолкнув. Эван пошатнулся. — Почему? Почему ты не отвергаешь меня? — крикнул он с удивленной воспрошающей гримасой. — Я тебе хотел сделать больно! Я хотел поцеловать тебя, чтобы ты от мучений стоял у меня на коленях и молил о… не знаю о чем. Я хотел показать, что ты больше не властен надо мной, что я выше этого, что я выше тебя! Почему? Почему ты все также беспечно стоишь и смотришь на меня? — Ратмир кричал все более истерично. — Потому что для меня ты все такой же. Если ты меня больше не любишь, так тому и быть. Я не намерен ничего менять, это твой выбор. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если ты счастлив в окружении других, значит, так тому и быть. Я хочу сказать, что никогда не забывал о тебе. На письма я не отвечал, потому что я был у русалок все это время, все эти два года. Почтовые сообщения прослеживались там, где я был, и я не хотел ставить наши отношения под удар, потому что явно мало кому понравится, что молодой принц водится с каким-то маркизом. Я прочитал их сразу как вернулся. Ратмир истерично рассмеялся. Прямо сейчас услышав причину всей своей боли, он смеялся из-за своей очередной инфантильной глупости. — Как же интересно все оборачивается… получается, я мало того, что тебе сломал жизнь, так еще и себе. Как иронично… — Мне жаль… — Отстань ты со своей жалостью. Мне уже по горло эта твоя жалость. Ты мне противен, Эван. Я надеюсь, что это последний раз, когда мы видимся, — процедил Ратмир и хотел уже было выйти, но ручка двери не повернулась. — Открой эту чертову дверь! Эван подошел к нему, отворил дверь, и принц поспешно ушел прочь. Ратмир быстро шагал по коридорам, оборачиваясь, чтобы проверить, не шел ли Эван за ним. Накатившие эмоции раздались головной болью. Внезапный жар вызвал помутнение в глазах. От слабости Ратмир терял равновесие. Он прислонился к стене, ожидая, что вновь сможет ясно видеть. Однако ему становилось лишь хуже. Каждый вздох отдавался болью в сердце. От сильного головокружения Ратмир сел на пол, держась руками за голову. Из-за боли у принца потекли слезы. Далее невыносимая боль в груди заставляла тело сжаться в более тесный комок. Одной рукой принц схватился за сердце, как будто заново вдавливая в грудь, чтобы остановить боль. Слезы не переставали течь, боль также не утихала. Он хотел было закричать, но чтобы не поднимать лишнего шума, он укусил свою руку настолько сильно, что спустя какое-то время ощутил на своих губах неприятный привкус железа. В голове у него крутился только один вопрос: «Что со мной происходит?»