Ангел Аркхема

— Прекрасно, — Джесс тяжело вздохнула, просмотрев коричневую папку с делом в её руках. — Я думаю, это то, что он имел в виду под «трудная работа*». Молодой врач убрала свои светлые волосы с лица и кивнула охраннику у двери. Мужчина улыбнулся ей, сочувственно нахмурив брови, когда она прошла в комнату. Плотно закрыв дверь за собой, она остановилась на мгновенье, чтобы взглянуть на нового пациента. Связанный в смирительную рубашку, мужчина сидел неподвижно, уставившись на стол перед ним. Джесс медленно подошла к столу и села в первоначальную приёмную на довольно неудобный пластиковый стул. Скрестив ноги, она положила коричневую папку перед собой. Мужчина не шевелился. Просидев минуту в полной тишине, она, наконец, подалась вперёд и положила руки на стол. — Меня зовут доктор Каннингем, я ваш психолог, заменяю доктора Брайтсайд. — Мужчина все ещё не двигался. — Я просто хочу прояснить с вами некоторые моменты, прежде мы начнём вашу терапию, если вы не против, — добавила она, открывая записи мужчины и изучая различные лекарства, которые он принимал в последнее время. — Это смешно, каким образом, чёрт возьми, они ждут от меня вашего излечения, если дают вам эти препараты? Когда они, наконец, поймут, что накачивать людей успокоительным — не решение проблемы? Чёртовы психиатры! Найдя пустую страницу в деле, она наспех написала записку с рекомендацией о том, что мужчине не следует давать никакие лекарства, пока она не сможет правильно поставить диагноз. После подписания бумаги она вновь откинулась в своём стуле и просто наблюдала за спокойным дыханием пациента. Должно быть, прошло полчаса, прежде чем Джесс решила, что ей нужно уделить внимание другому пациенту, и позвала охранника: — Эй, вы можете зайти на минуту, пожалуйста? — Мэм? — Вы можете, пожалуйста, вернуть его обратно в камеру и проинформировать консультирующего психиатра, что я хочу, чтобы все лекарства были временно отменены. Спасибо, — она протянула охраннику файл и покинула комнату. Какого чёрта это было? Боже, она знала, главный врач сказал, что у неё будет трудная работа, но она совершенно не ожидала такого. Это был её первый день на работе в Аркхеме, и она уже была назначена в качестве лечащего психолога одного из самых ненормальных людей в этом месте. Конечно, она знала, что работать здесь будет непросто, но она не ожидала, что Джокер станет её пациентом. Она вообще ничего не ожидала. Вздохнув, она отсканировала её ключ-карту, разрешающую доступ к комнате отдыха, и направилась в свой новый кабинет. Улыбнувшись некоторым пациентам и кивнув другому охраннику, она прошла в комнату. — Привет, — улыбнулся он, — вы новенькая? Она не оценила его слова. — Да, я новый психолог, доктор Каннингем. — Макс. — Он протянул ей руку. — Вы заменяете старика, верно? Жаль, что с ним случилось. Они сказали вам, как он ушёл? — Я слышала, он умер. — Да, его нашли в одной из изолированных камер, с перерезанным… Ну, вы знаете. — Правда? Кто?.. — Сделал это? Они считают, Джимми Боу. Он в изоляции на данный момент, для его же блага. Если вы заменяете старика, тогда он, вероятно, в вашем листе. Будь я вами, я был бы осторожен. — Спасибо за вашу заботу, но я могу за себя постоять, и я уверена, что буду в порядке, — она улыбнулась, как только отошла от него и закрыла дверь своего кабинета. В данный момент её не волновали страшилки, придуманные ради её бенефиса. Нет, у неё были более важные вещи на уме. Как она собирается лечить Джокера? Поскольку ей передали его дело, она беспокоилась об ответственности, которая свалилась на неё. Для человека, который является дипломированным специалистом в области психиатрии, это было большим делом. Не только это, но она чертовски хорошо знала, что контролировала и взвешивала каждое своё решение. Боже, как она хотела, чтобы её испытательный срок закончился; как она хотела перестать беспокоиться о том, что думают о ней.

***

Дверь захлопнулась, и он услышал тяжёлый щелчок замка. Он вновь остался наедине со своими мыслями, в своей персональной обитой войлоком лечебнице класса «люкс». — А-а-а-ах, — тесно связанный мужчина застонал, его тело упало на грязный пол. Хотя маленькая комната была мягкой, она была на удивленние жёсткой, и это никогда не переставало удивлять Джокера, насколько сильные в этом месте были санитары. Он мгновенье неподвижно лежал, прежде чем попытался встать на колени, чтобы, в конце концов, сесть. Шаркая ногами по жёсткому материалу, он облокотился о стену и довольно неудобно сел, сгорбленный над самим собой. Джокер молча слушал крики и вопли, доносящиеся через вентиляцию откуда-то из больницы. Он пытался представить людей, отчаянно кричавших, и то, что с ними происходит. Он был заключён здесь в течение трёх лет, редко покидал эту комнату, а найти чем заняться было сложно. Большинство пациентов должны были делиться своей «клеткой», и поэтому он чувствовал в какой-то степени преимущество, имея целую комнату лишь для себя. Правда, нужно признаться, что мебель была не настолько мягкая, но, по крайней мере, ему не придётся мириться с нытьём шизофреника, которого его голоса заставляют «делать это». Как он ненавидел людей, которые не несут ответственность за собственные поступки. Он был удивлён, когда санитары тащили его на своих ногах ранее днём и привязали к инвалидному креслу. Он редко принимал посетителей и, поскольку старый мерзавец Брайтсайд покинул его жизнь, Джокер не ожидал вернуться в свою тёмную камеру снова. После всего ни один лечащий доктор не оставил бы его здесь гнить вместе с мебелью. Увы, это не должно было случиться, но к нему применили силу, туго привязав к стулу, и ему стало интересно, что за бедная душа взяла его дело. — Мило, — прошептал он про себя, смутно припоминая новое лицо в процедурной. Он сидел несколько минут, пытаясь облегчить зуд в ухе, потирая его о плечо и чувствуя, как глаза становятся нетерпимыми к бодрствованию. Он обычно спал в это время, однако сегодня, пропустив днём приём лекарств, его тело медленно, но верно просыпалось. Женщина-врач говорила что-то о прекращении приёма таблеток; это её рук дело, и после пары таких дней, как этот, он будет в состоянии связать несколько слов вместе. Ему нравилось, как она думала; возможно, он будет когда-нибудь работать с ней.

***

— Какого чёрта вы делаете, доктор Каннингем? — Дверь почти слетела с петель, когда главный психиатр ворвался внутрь, хаотично размахивая коричневой папкой перед своим лицом. — Вы в своём уме? Вы ещё дня не проработали, а уже отменяете лекарства Джокера! Сначала вы должны обсудить это со мной! — Я бы могла, но была занята в это время. — Правда? Итак, когда именно вы выделите время? Вы знаете, что не можете принимать такие решения, не посоветовавшись сначала со мной? Джесс откинулась на спинку стула и бросила свою ручку на стол: — Да, я знаю это, доктор, прошу прощения. Но вы ожидаете от меня хорошей работы, когда человек даже не может говорить? Лишь то, что я приняла решение, не спросив разрешения, не значит, что у меня нет медицинских познаний, требующихся для психиатра. Я изучала медицину так же хорошо, как и терапию, и он не нуждается в лекарствах, которые ему были прописаны врачом. На самом деле, я удивлена, что он ещё дышит, учитывая, какой фармацевтический коктейль был ему дан! Старший врач бросил папку на стол и наклонился к ней. Тяжело вздохнув, он открыл файл и просмотрел список лекарств. Через несколько мгновений он медленно кивнул и сделал пару заметок рядом с каждым из лекарств. — Вам лучше знать, что вы делаете, доктор Каннингем. Я надеюсь, что не пожалею об этом, понимаете? Если что-то пойдёт не так, это будет на вашей совести, хорошо? — Она пристально наблюдала, как чернила из его ручки быстро соединились в его подпись, и он встал во весь рост. — Однако мы не можем просто прекратить лечение сразу, ему придётся отказываться от таблеток постепенно. Считаете, у вас достаточно терпения, чтобы ждать разговора с ним так долго? Игнорируя сарказм в его голосе, Джесс улыбнулась и склонила голову набок: — Он же не собирается куда-то уходить, не так ли? ___________________________________ 1) В оригинале «Thrown in at the Deep End» — спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Это выражение больше всего подходит к ситуации, когда кому-то дают какую-то новую работу или работу в большом объеме без предварительной подготовки или без оказания помощи по её выполнению.