Ангел Аркхема

Тяжесть. Джесс чувствовала, что её тащат по чему-то, отдалённо напоминающему гравийную дорожку. Хруст мелких камней под её ногами, казалось, отдавался далеко, когда тяжёлая нога упала рядом с другой. Чувствуя, как её колени сгибаются под ней, накаченная лекарством женщина падала, что для неё казалось вечностью. В конце концов, её обе голени ударились о землю, и из её лёгких вырвался слабый хрип. Позволив телу упасть вперёд, доктор опёрлась на руки. Слегка покачиваясь на четвереньках, она тяжело вздохнула и попыталась подняться на ноги, но снова упала. Услышав глухие шаги за спиной, она медленно повернула голову и тут же почувствовала резкий удар стальным носком обуви по её рёбрам. Падая вперёд, она согнулась от боли. По крайней мере, она думала, что это была боль, она не могла сказать точно, будучи в столь плачевном состоянии. Задаваясь вопросом, что с ней происходит, Джесс напряглась, чтобы вспомнить… ничего. Она вспомнила стену позади неё и Джокера, держащего её за горло, сигнал тревоги, гамбургер и колу. Когда полубессознательная женщина представила свою еду, яркая картинка мёртвой мыши с лентой на шее ворвалась в её разум. Грызун был знаком. Джесс лениво пыталась понять, как умерла мышь. Она не думала, что она была поймана, поэтому, должно быть, она отравлена. Отравлена. Вдруг изображение её еды появилось в её голове, вскоре сменяясь на Джокера, кричащего и воющего, когда охранник выволок его из комнаты. Шприц. Шприц. Сгорбившаяся женщина медленно провела рукой по её телу до ног на наличие иголки. Ничего. Когда она осознала, что никакой иглы в её бедре нет, она почувствовала, как чьи-то пальцы грубо схватили её за волосы. Время остановилось на мгновенье, и Джесс почувствовала, что земля уходит у неё из-под ног и неожиданно становится бетонной ступенькой, когда её колени снова подкосились. Пальцы отпустили её волосы, и тяжёлые шаги, словно огромный увесистый молоток, били по её голове, пока их обладатель медленно приближался к ней. Постепенно шаги уступили возрастающему дрожащему писку, отчего Джесс предположила, что звук идёт от каталки. Вдруг её привязали к твёрдой больничной койке. Заставляя свои веки открыться, она прищуривалась после каждой одинокой лампочки, которая пролетала над ней. Где она была?

***

— Доброе утро! — прощебетала Харлин, убирая свои светлые волосы из глаз. — Доброе ут… вау! — Регистратор подняла брови. — Вы выглядите по-другому с таким цветом волос. Вам идёт. — Хотелось сменить стиль, — интерн смущённо улыбнулась, прежде чем пройти через тяжёлые двери и продолжить свой путь к Кафедре Психиатрии. Сжимая свою маленькую сумку в одной руке, она поискала внутри неё компактное зеркальце. Щёлкнув, маленький диск открылся, она приблизила его к своему лицу и повернула голову в сторону, рассматривая свой новый цвет волос. Широко улыбаясь самой себе, она бросила зеркальце обратно в сумочку и продолжила путь через просторные коридоры. По пути к офису её начальника Харлин прошла мимо кабинета доктора Каннингем. Остановившись на мгновенье, она прижалась ухом к деревянной двери. Ничего. Внутри комнаты не было слышно ни звука. Молодая женщина медленно подняла свой сжатый кулак и постучала в дверь. Не дожидаясь ответа, она молча стояла, прижимаясь ухом к двери. Снова ничего. Вздохнув, она поняла, что ответа не получит. Каждый раз в течение трёх последних дней она повторяла данную процедуру: прийти на работу, постучать в дверь доктора Каннингем и ждать ответа. — Мисс Квинезль! Харлин повернулась лицом к главе кафедры психиатрии: «Сэр?» — Джокер подлежит другой оценке. Конечно, он пациент доктора Каннингем, и она должна его изучать, но так как никто ничего о ней не слышал за последние несколько дней, они попросили спросить, не хотите ли вы провести основные процедуры вместо неё. Мы знаем, что вы не учились на психолога, но вы работали под руководством доктора Каннингем как часть вашей ординатуры? Верно? — Да, сэр, — улыбнулась Харлин. — Буду ли я прав, считая, что у вас было немало встреч с Джокером? — спросил пожилой мужчина. — Да, доктор Каннингем позволила мне изучать его для моей диссертации. Он… — Тогда хорошо, найдите охранника и проверьте его. Убедитесь, что вы запишите абсолютно всё, хорошо? Я хочу обойтись без стресса из-за её начальников, давящих на меня, потому что я оставил вас за главного. Следуйте правилам! Убедитесь, что делаете всё по инструкции! — Конечно, сэр. Благодарю вас за представленный мне… — Я попрошу для вас доставить его в комнату терапии. После того как вы закончите, принесите его дело, и я передам его соответствующему лицу. Идите сейчас! — на последних двух словах он повысил тон. Харлин не была большой фанаткой мужчины. Честно говоря, он немного пугал её, но только потому, что он никогда не улыбался и всегда раздавал приказы. Харлин чувствовала свою незначительность и неуверенность рядом с ним. Положив руку на сердце и поклявшись своей жизнью, она уверенно бы заявила, что предпочла бы проводить своё время в лечебнице вместе с доктором Каннингем. По крайней мере, она не разговаривала с ней, словно она ребёнок! Всё шло к тому, что сегодня должен был выдаться хороший день. Смена цвета её волос заставила её чувствовать себя по-другому, когда она вообще успела прийти на работу вовремя, то ей дали разрешение на проведение терапии с Джокером. Как только она подумала о встрече с ним, она снова почувствовала, как съёживается её живот. Она не может находиться рядом с этим мужчиной, с тех пор как доктор Каннингем перестала выходить на работу. Честно говоря, она начала обижаться на коллегу, считая, что она нарочно не приходила в лечебницу, чтобы испытать её в некотором смысле. Что она сделала не так? Направляясь в архив, молодой интерн перерыла сотни файлов на наличие записей о Джокере. Открыв коричневую папку, она бегло пробежала глазами по каждой странице и тщательно просмотрела, какие обследования проводила Джесс ранее на Джокере.

***

Постукивая пальцами по подлокотникам стула, Джокер оглядел комнату, ожидая своего любимого доктора. Прошло три дня с тех пор, как он в последний раз видел её, и, честно говоря, он был немного озадачен. За три с половиной года, что он был заперт в этом Богом забытом месте, он никогда не проводил столько времени вне своей камеры, чем за последние три или четыре месяца, когда она начала там работать. Она не навещала его в течение трёх дней, и это было не похоже на неё. Услышав щелчок замка, он повернулся к двери, чтобы поприветствовать его врача, отсутствующего в последнее время, только чтобы встретиться с неузнаваемым светловолосым интерном. Приподняв брови, связанный мужчина склонил голову набок и надул губы: «Ну, разве ты не выглядишь по-другому?» Отвернувшись, Харлин улыбнулась про себя и убрала волосы за уши: — Я не совсем уверена, что мне подходит… это серьёзная перемена, — она засмеялась, пожав плечами. — Нет, — категорически произнёс Джокер. Он наблюдал, как улыбка девушки погасла и сменилась на полное разочарование. Кожаные ремни впились в его запястья, он скривился и закатил глаза. — Это большая перемена. Возможно, мне она понравится? — Он немного наклонился вперёд и улыбнулся ей, склонив голову. Его усилие было быстро награждено тёплой, если не немного неохотной, полуулыбкой, появившейся на лице интерна. Снова обратив своё внимание на дверь, он нахмурился. — Сегодня доктора не будет? — Нет, — быстро ответила Харлин, изучая его дело. — Она не пришла сегодня… снова. Последнее слово Джокер едва услышал: «Что?» — А? Оу, эм, она взяла отгул и, эм, поэтому я буду временно заменять её! — она усмехнулась, лизнув языком кончик ручки. Откинувшись на спинку стула, Джокер поднял голову, чтобы взглянуть сквозь полуприкрытые веки на свет над собой. Нахмурившись, он провёл языком внутри рта. Закрыв глаза, он начал качать головой: «Нет, нет, нет. Я знал, что это случится!» — Что? — Харлин стояла рядом с ним со стетоскопом в руке. — Знали, что это произойдёт? Отвернувшись от неё, Джокер откашлялся: «Мне нужен доктор». — Я… — Не-е-е-ет. Ты интерн. Есть разница. — Он повернулся к двери и повысил голос: — Приведите мне ВРАЧА! — Пожалуйста, мистер Джокер… я более чем способна провести необходимые обследования для оценки вашего состояния. Я провела достаточно времени с доктором Каннингем и поэтому знаю, что делаю. Пожалуйста? Сидящий человек медленно повернул голову, глядя на Харлин, в результате чего она быстро сделала шаг назад: — Я никогда не говорил, что вы не способны на это, мисс Квинезль. Вы просто… ну, вы не она, понятно? Никакое количество перекиси не изменит это, верно? — он кивнул в сторону её волос и вопросительно поднял брови. — Хм-м-м? Молодой интерн чувствовала, как уголки её рта неудержимо опускаются вниз. Отвернувшись, она попыталась сморгнуть появляющиеся слёзы, прежде чем он заметит их. Когда она отвернулась, чтобы сесть в дальнем конце стола, она вытащила шпильки из своего кармана и собрала волосы на затылке. Притворяясь, что читает страницы его дела, она села и молча скрестила ноги. Боль в груди была невыносимой. Она думала, что он хотел, чтобы она изменила свой цвет волос. Она думала, что он оценит усилия, которые она приложила. Вместо этого он вонзил, так сказать, нож в неё и повернул его. Она заметила, что он был в этом силён. Вздохнув, она опустила голову, погружаясь в собственной оскорблённой гордости. Когда боль распространилась по её рукам и ногам, она чувствовала, что вся её уверенность уходит. Она не понимала. Всю жизнь ей говорили, что она красивая, что любой мужчина был бы счастлив быть с ней. Но вот она влюбилась в единственного мужчину на свете, которого она совершенно не волнует. Почему он не находит её неотразимой, как и любой другой мужчина, которого знала она? Независимо от того, насколько сильно молодой стажёр-психиатр пыталась найти ответ, она просто не могла сделать это. В конце концов, боль в её сердце утихла, и она выпрямилась. Закрыв файл, она внезапно встала и соблазнительно облизала губы. Её не волновало то, что он не любил её сейчас. Она заставит его полюбить её… чего бы это ни стоило!