Пак Ч.

Живёшь себе спокойно, никого не трогаешь. Пьёшь по утрам чаёк с бутербродами, выходишь, нехотя садишься на пыльные сидения школьного автобуса и едешь, слушая в наушниках что-нибудь потяжелее, чтобы окончательно проснуться. В школе, не привлекая особого внимания, задираешь очередного ботаника, может, даже, нескольких, — если повезёт, и они не успеют разбежаться по классам. Прячешься от местной «элитки» и, наконец, заходишь в столь ненавистный кабинет, где с минуты на минуту начнётся урок истории. Уныло садишься за последнюю парту, глазеешь на приевшихся за год европеек и засыпаешь… И тут: — Пак Чанёль! — Я, как ошпаренный, подскочил с места, больно ударяясь коленкой об угол парты. Сфокусировав взгляд на преподавателе, зачем-то, улыбнулся. — Если в вашей стране спать на первых уроках — простительно, то в нашей, простите, такое не принято, — поправив очки, морщинистый препод по истории сел на своё место, — садитесь. Вымученно вздохнув, я сел, обложившись учебниками. И веки снова стали слипаться. Спать хотелось неимоверно. Наверное, не стоило всю ночь играть в Доту… но там такая катка… За мыслями я и не заметил оживление в классе. Лениво подняв взгляд, увидел стоящую у доски незнакомую мне девушку. Азиатка. Прямо, как я. Может, даже, тоже кореянка! До жути хорошенькая, если бы не эти зелёные волосы с красной прядью. Уж больно необычно и, как по мне, это уже перебор в попытках выделиться. Но фигурка у девушки была что надо, а то, как смущённо она отводила взгляд от пялившихся на неё моих одноклассников, я вспоминал ещё очень долго. — Так, ребята, — уже мягче проговорил мистер Смит, — знакомьтесь, эта девушка прибыла к нам по обмену из Японии, — все тут же зашумели, а я понял, откуда этот странный цвет волос. Японки красились во все цвета радуги. — Представьтесь, пожалуйста, — обратился он к ней. — Здравствуйте, — девушка по привычке поклонилась, чем вызвала тихие смешки. Но пропустила их мимо ушей. — Меня зовут Ли Чанми. По национальности я кореянка, но почти всю жизнь прожила здесь, в Лондоне. Только два последних года я обучаюсь в Японии. Рада знакомству. — В её голосе слышались весёлые нотки, но, взгляд её выражал полное безразличие ко всем, кто находился в этом классе. — Отлично, — протянул мистер Смит, — присаживайтесь за любое свободное место. Встряхнув своими зелёными волосами, Чанми зашагала в мою сторону. От осознания того, что она сядет со мной, сердце забилось быстрее. Но, окинув меня своим безразличным взглядом, девушка села за соседнюю парту. По классу пронёсся резкий шёпот. Все оборачивались и удивлённо смотрели на совершенно спокойную новенькую. — Эй, Чанёль, — обратился ко мне мой школьный друг Тони, — ты, это, скажи, чтобы она пересела. А то греха не оберётся. Если Кейси увидит, что кто-то сидит за его партой… — Наступит всемирный пиз… — Понял, — хмуро перебил я Лиззи. Эта девчонка любила сквернословить, а меня это хорошенько напрягало. Я сам не фанат использовать в речи матерные выражения, а когда слышал их от девушек, меня пробирало до костей. Повернувшись к зеленоволосой, прошептал на корейском: — Эй, Ли Чанми, за эту парту нельзя садиться. Девушка с любопытством глянула на меня. И мне безумно понравился этот её взгляд с рыжими огоньками в радужках, но, секунду спустя, взгляд снова стал холодным и безразличным. — Чего это? — спросила она на корейском. — Это чья-то собственность? — Ну… если только негласная, — протянул я, не зная, что ответить. Просто все всегда знали, что в любом кабинете последняя парта третьего ряда — парта Кейси Джонса — отъявленного хулигана, а по совместительству ещё и любимый племянник нашего директора. Так что с этим парнем предпочитали не связываться совсем. — Хорошо, — протянула на английском, — тогда я негласно объявляю её своей, — Чанми гаденько ухмыльнулась, — теперь нормально? — уже на корейском. — Ну, короче, я тебя предупредил, — раздражённо пожал плечами. Эти её смеющиеся нотки в голосе здорово напрягали. Было такое чувство, будто она насмехалась надо мной. Плюнув на всё, я положил голову на парту, намереваясь немного поспать, пока мистер Смит возился с какими-то бумагами. Но вздремнуть мне не удалось, потому что в класс, как всегда вразвалочку, зашёл Кейси. Учитель даже не посмотрел на него. Покачивая головой в такт музыке в наушниках, Джонс направился к своей парте. А я с интересом поднял голову, собираясь насладиться представлением. Тоже самое сделали все остальные: те, кто сидел на первых партах — обернулись назад, а те, кто сидел сзади, уже с нетерпением ждали начала разборки. Кейси, увидев, что его место занято, вытащил наушники и, бросив рюкзак на парту перед девушкой, отодвинул стул вместе с ней и в упор посмотрел шокированной зеленоволосой в глаза. — Тебе, узкоглазая, первичный инструктаж не проводили? — своим надломленным от сигарет голосом, спросил он, оперившись руками на спинку стула, почти заключив девушку в объятия. — Ли Чанми, — после секундного молчания сказала она, — рада знакомству. — Сама невозмутимость! Но Кейси выведет её из себя. У него дар от природы: даже самых стойких он, при желании, может довести до ручки. По классу прошлась волна шепотков. Все делали ставки на Джонса. А я, вот, поставил на Ли. — Да срать мне, как тебя зовут, — наклонившись к ней ещё ближе, сквозь зубы процедил он, — сваливай с моего места, китаёза! — Кореянка, — хмыкнула она, чем окончательно вывела Кейси из себя. Я аж спать резко перехотел! Начиналось самое интересное! Класс тоже резко ожил, но тут же притих в ожидании. А мистер Смит упорно делал вид, что не замечал всего происходящего. — Самая умная, что ли? — Он толкнул стул, чуть не повалив его на пол вместе с девушкой. — Я тебе говорю, сваливай! — Она слегка склонила голову набок и, усмехнувшись, ответила: — Нет проблем! — Резко поднявшись с места, она заехала ему по носу затылком, а Джонс, зажимая ушибленное место, проклинал всё, на чём свет стоит, Чанми с самым невозмутимым видом собрала свои вещи и, радостно улыбаясь, плюхнулась на стул рядом со мной. — Ладно, признаю, лучше бы я пересела после твоего предупреждения, — на корейском прошептала она. Я хмыкнул, ожидая продолжения. Сейчас будет кульминация! — Сука! — звонко выругался Кейси, бросая на Ли свирепый взгляд. — Мистер Джонс! — взвился учитель, — следите за речью! — Она мне по носу врезала! — заныл он, не переставая сверлить взглядом девушку с самыми невинными глазками. — Я случайно, я не хотела, — залепетала она, прикрываясь рюкзачком. Мистер Смит, кажется, принял её сторону. — Она новенькая и не знала, что эта парта забита тобой, Кейси, — сказал Томи и его тут же подхватили одноклассники. Кажется, Ли Чанми завоевала их сердца. — Ну, шлюха, мы с тобой ещё встретимся, — процедил Джонс, а затем пулей вылетел из класса, провожаемый звонким смехом ребят и одобрительными возгласами в сторону зеленоволосой красотки. С этого момента Ли Чанми стала любимицей всей школы. И моей личной… любимицей. Каждый раз она садилась со мной, здоровалась на корейском и улыбалась мне своей немного холодной улыбкой. Её кофейные глаза были похожи на две чёрные льдинки, потому что чаще всего ничего не выражали. А вот нотки в её голосе всегда были весёлыми. Она любила сбрасывать с плеч свои зелёные локоны, и я чувствовал травяной запах её шампуня. А красная прядь всегда спадала на лоб, лезла в глаза, и Чанми всё время отмахивалась от неё, но чаще всего безуспешно. После того случая Джонс, до этого редко посещавший уроки, пропал вовсе. Поговаривали, что он собирает банду, чтобы «намылить новенькой рожу». Когда это дошло до Чанми, она лишь отмахнулась и сказала: — Тогда он будет не только безнадёжно тупым, но ещё и существом среднего рода. И я был с ней согласен. Мужчина, ударивший девушку — не мужчина вовсе. Всё шло своим чередом. Чанми была востребована и популярна. Джонс никого не доставал. Учителя выдохнули с облегчением, а я втихаря, потихоньку, влюблялся в Чанми. Всё было так, как нужно, пока однажды, после дополнительных занятий Кейси не вышел из подполья. Мы с Чанми, как обычно, вместе вышли из школы, направляясь на автобусную остановку. Она молчала, а я болтал о чём-то без умолку, надеясь привлечь её внимание. Всё пытался поймать её улыбку, но она всё изображала из себя айсберг с зелёной верхушкой. Но я не сдавался. Рано или поздно она должна была оттаять. Когда я приготовился рассказывать один смешной случай, который произошёл с Томми, Чанми вдруг посмотрела на меня и, улыбнувшись, спросила: — Ты читал Робин Гуда? Я сначала не понял, что это она у меня спрашивала. И что вообще заговорила со мной месяц спустя. — Эм… ну да. В классе четвёртом, наверное. А что? — Что ты думаешь по поводу его подвигов? — задумчиво спросила Чанми. — В смысле? Что он деньги воровал у богатых и бедным их отдавал? — Ну да. Как думаешь, это больше преступление или же благое дело? — Этот вопрос поставил меня в тупик. Никогда не думал о том герой ли этот Робин Гуд или же просто-навсего вор. Но, честно говоря, я, как и все, просто считал его героем всё делающим во благо. Так я и ответил ей. — Тогда, как бы ты отнёсся к тому… — Договорить ей не удалось. Я даже не успел сообразить, что произошло, как по ушам ударил пронзительный девичий визг и глухой пацанячий смех. Всё ещё пребывая в ступоре, просто смотрел на то, как Ли прижали к кирпичной стене дома и окружили четверо шпал во главе с Джонсом. Только когда Чанми позвала меня по имени, я смог прийти в себя. Но, всё же, коленки подрагивали, а мозг отчаянно не желал работать. Только задавал тупые вопросы, типа: «Что делать? Как быть?». Как бы я не хотел признавать этого, но Кейси Джонса боялся. Боялся до такой степени, что ни за что не решился бы смотреть на него так вызывающе, как прямо сейчас смотрит на него Ли Чанми. Дура, чего творит… — Ну что, водрослеволосая китаёза, становись на колени и проси прощения, — пробасил кто-то из их компашки — долговязый парень с отросшим «ёжиком» и щетиной. А Ли продолжала сверлить взглядом Джонса, не обращая никакого внимания на остальных. — Ты глухая? — Мне просто интересно, это же каким нужно быть ссыклом, чтобы на разборки с девушкой позвать трёх бугаёв, м? Кейси Джонс? — Чанми изогнула одну бровь, а я увидел, как напряглись мышцы Джонса. — И да, Пак Чанёль? — тут все четверо заржали. Удар ниже пояса. Ну и разбирайся сама, раз я такое ссыкло. Последний раз бросив взгляд на слишком смелую девчонку, я развернулся и зашагал домой. Чувствовал, как спину прожигают пять пар глаз. А ломанный голос громко, специально для меня, произнёс: — А наш узкоглазый, кроме того, что самый худший ученик, ещё и трус. На себя посмотри! Бугай! Приперся с тремя пацанами на одну девчонку! Трус… кто из нас трус! Слова задели меня за живое. Ведомый каким-то шестнадцатым чувством, которое не включало в себя инстинкт самосохранения, я резко развернулся и, в несколько секунд преодолев расстояние в пять шагов, прошёлся кулаком по челюсти Джонса. Вот это восто-о-орг! Костяшки ныли, но было жутко приятно, пока один из компашки не дёрнулся в мою сторону и не впечатал кулак мне под рёбра. Захлебнувшись воздухом, скорчился от боли, прижимая ладони к ушибленному месту. Тем временем, остальные подключились к заварушке, и несколько секунд спустя, я лежал на асфальте в позе эмбриона, корчась и шипя от боли. Когда они закончили, Джонс, до этого стоявший в сторонке, нанёс мне последний удар по коленке и засеменил за своими дружками. Неловкая пауза. Тишина, прерываемая моими всхлипами. Позорище. Ли Чанми, оттолкнувшись от стены, медленно подошла ко мне. Я видел только её ноги, облачённые в синие джинсы и новенькие Конверсы. А затем уже увидел, как они согнулись в коленях, а мягкая ладонь коснулась моего лица. Меня переполнило странное, распирающее изнутри чувство гордости. Подрался за девчонку! Можно будет и на свидание её пригласить. Отличный момент, кстати. Я уже приготовился предложить ей завтра сходить в парк, погулять, как меня оглушила звонкая пощечина. Я аж подскочил, посмотрел удивлённо на эту зеленоволосую ненормальную, а она усмехнулась, покачала головой. — А ты то ещё немощное создание и трус. Если бы они не стали тебя подкалывать, ты бы и оставил меня одну с четырьмя бугаями. Верно же? — она в упор посмотрела на меня, а я не смог возразить, потому что она права… — Придурок. Ли Чанми — девушка моей мечты. В тот вечер она сошла со страницы моей повседневной жизни. И долгое время не появлялась. Только мельком. Видел её в классе, она теперь садилась с Анной и даже не смотрела в мою сторону. Больше я не мог видеть её холодную улыбку и ледяные карие глаза. Видел только зелёную макушку и красную прядь, с которой Чанми всё ещё боролась, пытаясь убрать её за ухо. И всё. И впервые за шестнадцать лет я почувствовал себя невероятно одиноким. И ничтожным. Это чувство разъедало меня изнутри…

***

Всё было как обычно: Чанми не обращала на меня никакого внимания, я сидел на последней парте, сверлил её зелёный затылок взглядом и не получал никакой реакции. Но этот день, похоже, не должен был быть обычным. Дверь в кабинет распахнулась, зашёл мистер Блэр, а следом — Ник и Алекс — одни из местной элитки. Они были из нереально богатых семей и в нашей школе стояли у власти. В этом году они были в выпускном классе, все уже отсчитывали дни до их выпуска. Мне не понравилось то, как Ник посмотрел на меня. Внутри всё съёжилось от какого-то необъяснимого страха, а кожа покрылась мурашками. Я всеми частями тела чувствовал, что пришли по мою душу. Правда всё никак не мог понять из-за чего. — Минуточку внимания! — привлёк внимание класса учитель. Все затихли. — Мистер Блэр, вы что-то хотели объявить? — Да, — протянул директор, обводя взглядом класс. Остановился на мне. — Молодой человек, чем вы занимаетесь в свободное время? — Я хотел ответить, но в горле встал ком. Промолчал. — Мистер Пак? Насколько я знаю, вы состоите в баскетбольной команде? — Я кивнул. — Ну так скажите, может, у вас в семье проблемы? Что-то у вас происходит? — Нет, — голос вернулся ко мне, и я удивлённо посмотрел на директора. — Всё хорошо, насколько я знаю… — Да?.. Знаете, я ждал целую неделю, что у вас появится совесть, что вы, наконец, одумаетесь. Даже не вызывал вас на беседу. Всё-таки вы один из лучших игроков в команде… но. Проблемы нужно решать. Так? — Так… — Я неуверенно кивнул, не понимая, к чему клонит этот мужик. — И не нужно делать такое лицо, будто вы ни о чём не знаете… — Но я реально не понимаю, о чём вы! — Я даже с места подскочил. — В чём вы хотите меня обвинить? — Мне сказать перед всем классом? Вы уверены? — Я неуверенно кивнул, даже не представляя, что он хочет сказать. — Верните хозяевам всё то, что вы, Пак Чанёль, у них украли! — Я так и осел обратно на стул. А весь класс тут же повернулся, чтобы посмотреть на неожиданного вора. Только Чанми сидела прямо. — Что? Я не понял… какие вещи? Кто украл? — голос начал дрожать. — Э, только не строй из себя ещё большего придурка, чем ты есть! — подал голос Ник и рванулся к мне. Через секунду я оказался приподнят за грудки. В висках била кровь, а мозг, как всегда бывает в экстренных ситуациях, отключился. — Верни всё моё бабло на место! — Чего? — это предложение привело меня в чувство. — Какое бабло? Ты с кем-то спутал меня! — Да я тебя по стенке размажу! — Он замахнулся кулаком, а внутри меня всё сжалось до размеров молекулы. — Хочешь сказать, это не твоё?! — Ник помахал перед моим лицом какой-то бумажкой, а потом толкнул меня обратно на стул, бросив скомканный лист мне в лицо. И всё это перед всем классом. Во мне бурлила обида. Что за фигня вообще происходила? А когда развернул бумажку, встал в ступор. Короткая запись:

Ваши деньги пойдут на благое дело. Спасибо за сотрудничество. Искренне ваш школьный Р.Г. Пак Ч.

Несколько раз перечитав запись с разных ракурсов, я с шестого раза сообразил, что написано на корейском! И только «Пак Ч.» было написано на английском. И, насколько я понимал… это, мать вашу, были мои инициалы! Какого чёрта?! Какие деньги?! Какое благое дело?! Не найдя что сказать, я сказал банальное: — Это не я! Меня подставили! — Класс резко заржал, а директор потёр переносицу. — Я серьёзно! На фиг мне это нужно?! — Пак Чанёль. Все улики ведут на тебя, — спокойно ответил директор, — насколько я знаю, у нас в школе ты единственный кореец, умеющий писать на своём языке. И единственный ученик по фамилии Пак, а имя твоё начинается именно с буквы «Ч». Совпадение? — Да! Я этого не делал! — исступлении крикнул я, чем ещё больше развеселил класс. Придурки. — Ты можешь отрицать сколько угодно. Но деньги верни хозяевам. Это, знаешь ли, не маленькую сумму ты своровал. Куда же тебе столько?.. — А Чанёль у нас задрот! — крикнула Лиззи. Я скосил на неё озлобленный взгляд, но она, кажется, даже не заметила. — Скорее всего всё на игры спустил! А сколько он спёр-то? — Он знает. Да, Чанёль? — И, не дав мне сказать что-либо в своё оправдание, директор вышел из класса. А за ним и Ник с Алексом, бросив напоследок: «Мы ещё перетрём это с тобой». Я упал головой на парту. Я, чёрт бы его подрал, этого Джонса урою! Вернёт им всё до копейки!