Черный оксюморон

Нам Гун Чжин, молодой музыкант, одиночка с разбитым сердцем, лучший друг — тот еще бунтарь-барабанщик, пожилая мать, отправленная в дом престарелых, настоящий талант и виртуоз, вряд ли наживший врагов. Соседи ни единым плохим словом о нем не обмолвились, наоборот — расхваливали его мягкий характер и любовь к музыке. Никогда не ввязывался ни в драки, ни в мелкие потасовки, все свободное время проводил дома за игрой на скрипке. Это была вся информация, которой обладали детективы и практикантка. Единственное, за что они могли зацепиться, — дружба с тем парнем по имени Сэм. Если принять во внимание тот факт, что он водился с девушкой убитого, то можно предположить, что Сэм был влюблен в Мари и на почве ревности убил лучшего друга, но разве можно настолько жестоко и извращенно убрать конкурента? Преступление было выполнено слишком идеально, дилетант вряд ли смог бы провернуть все настолько профессионально. Если Сэм и захотел бы устранить Гун Чжина, то явно использовал бы методы попроще: выстрел в голову или сердце, удушение, подсыпанная в пищу или напитки отрава, да и следов было бы оставлено целая уйма. Но здесь видна была рука профессионала — чтобы настолько умело вшить струны, не повредив участки кожи, надо обладать определенными способностями, коими раздолбай-барабанщик точно не был одарен свыше. — Струны я еще могу понять — связь с музыкой и все такое, — рассуждал вслух Чимин, жуя кончик ручки, — но почему был заклеен рот? — Чтобы не кричать? — предположила Йоко. — Бред, — фыркнул Чонгук. — Если Гун Чжин чувствовал боль, то клей вряд ли смог бы удержать его рот закрытым. Тогда губы были бы разодраны в мясо. — Но он не только играл, верно? Он еще и пел? — девушка вопросительно подняла брови. — Наверное, это тоже можно связать с музыкой. — Тогда это точно извращение, — поморщившись, детектив Пак отбросил ручку на стол и откинулся к спинке стула. — Создается впечатление, что убийца тупо развлекался. Сделал из бедняги живую гитару… — Вряд ли Сэм смог бы провернуть такое дело, да еще и не оставить после себя ни единого следа, — Чонгук подошел к окну и пристально посмотрел на небо. Снова тучи, снова проклятый дождь, снова суетящиеся люди, которые судорожно прятались под круглыми зонтами от проливных осадков. — Убийство было выполнено слишком сложно для простого человека. Это настоящее искусство… — Чего гадать? Мы битый час сидим здесь как офисные крысы и пытаемся разгадать голый ребус. У нас нет ничего, с чем можно было бы поиграть, — голос Чимина звучал громко и настойчиво. — Надо ехать к Сэму и поговорить с ним. Хоть поймем, что он из себя представляет. — Мы поедем вдвоем, — настойчиво и твердо сказал детектив Чон, медленно разворачиваясь лицом к напарнику и девушке. — Йоко остается тут и продолжает думать, а мы с тобой поглядим на этого Сэма и выудим из него по максимуму. — А почему это ты решаешь, что мне делать? — возмутилась практикантка. — Что еще я могу предположить? Мы все разобрали и детально обсудили. — Удиви меня, — склонившись к Йоко, Чонгук подмигнул ей и вместе с Чимином покинул кабинет. Район, в котором проживал Сэм, был знаменит высоким уровнем преступности. Что ни день, то очередное ограбление, изнасилование или, что самое страшное, убийство. Детективы частенько бывали здесь и знали, насколько гибло это местечко. Наркоманы повсюду оставляли после себя шприцы и свободно разваливались либо в кустах, либо под деревьями, проститутки расхаживали по грязным улочкам в коротких юбках, и едва завидев машину, громко выкрикивали непристойности, крутили задницами и охотно зазывали к себе новых клиентов. Дети, живущие здесь, не знали, что такое образование. Им нравилось представлять себя дезертирами: бессмысленно шатаясь по району, они пинали покрышки, курили дешевые сигареты и запугивали даже взрослых. Это был словно отдельный мир, в котором творился настоящий хаос. В бочке меда всегда найдется ложка дегтя, вот и в таком приличном городе, как Сеул, размножилась своя червоточина. Обитающие в этом районе люди привыкли к грязи, к беспокойству, к бесконечному страху, который пожизненно въелся в их сердца несмываемой краской. Ночью здесь всегда что-то происходило, да и день не мог похвастаться своей светлой стороной. Если не грабеж, так нарушение порядка, если не нарушение порядка, так насилие, если не насилие, так убийство. Случайно находить трупы на дорогах стало чем-то привычным для местных жителей. Таких людей вряд ли возможно было чем-то удивить. Приличная публика сюда не захаживала, ибо кому хочется перебираться из каменных джунглей в настоящие, где в любой момент на тебя могут напасть и убить просто за то, что ты случайно сверкнул камешком на своем колечке? — Эй, красавчик! Глянь, что покажу! — одна девица подскочила к крадущейся сквозь ужасающие кварталы Ауди и стукнула рукой прямо по стеклу. Ее привлек шатен-водитель, коим выступал настороженный Чимин. Она распахнула рваную куртку, которая явно была на несколько размеров больше положенного, задрала майку и продемонстрировала свою обвисшую грудь. — Тебе сделаю скидку за смазливую мордашку. Детектив Пак поморщился от увиденного и прибавил скорость, желая поскорее отвязаться от прилипчивой мадам, которая все никак не хотела оставлять дорогую машину и ее пассажиров в покое. Чонгук ругнулся себе под нос и с нескрываемой ненавистью осмотрел улицу. Где-то неподалеку должна находиться квартира Сэма, но чтобы до нее дойти, придется выйти из машины, пройти через заваленный мусором двор и подняться по открытой лестнице. Какими бесстрашными ни были бы детективы, в столь опасном районе могло случиться все что угодно, поэтому, когда они вышли из салона и поставили автомобиль на сигнализацию, Чонгук приготовил заряженный пистолет и спрятал его в кармане пальто — лишним не будет, самооборону пока еще никто не отменял. — Кажется, я понял, почему ты не разрешил Йоко сюда ехать, — Чимин на долю секунды улыбнулся. — Она хоть и заноза в заднице, но пусть еще поживет, — Чонгук по привычке нахмурился и прикусил нижнюю губу с внутренней стороны. — А я-то думал, ты желаешь ей самого худшего. — Да, Йоко выворачивает меня и я всем сердцем желаю, чтобы и духу ее не было в моей жизни, но быть случайно застреленной в этом дерьмовом районе она не заслуживает. Чимин больше не стал давить на своего друга вопросами с явным подтекстом. Он понимал, что ему и так тяжело проявлять хоть капельку заботы по отношению к молодой практикантке, но джентльменский поступок оценил по достоинству. Пак и подумать не мог, что Чонгук способен на такое благородство. Пусть и со скрежетом, но он не позволил девчонке окунаться во все вязкие, кровавые ужасы криминального района. Детективы прошли через двор, в котором повсюду был разбросан не только мусор, но и пьяные, шумные тела. Да, именно тела, ведь людьми назвать то, что захлебывалось в собственной брани и допивало остатки алкоголя из грязных банок, весьма трудно. Кто-то спал на лавочке, кто-то на пару с приятелем курил сигареты, ну а кто-то, как упоминалось выше, жег горло и желудок высокоградусными напитками. Шум стоял невозможный, так и хотелось заткнуть уши и убежать поскорее из этого свинарника. И кто бы мог подумать, что в таком приличном городе водится подобный сброд? Как говорится, в бочке меда всегда найдется ложка дегтя, но тут было целое ведро поганой черноты. Чимин старался не обращать внимания на окружающий его ужас, Чонгук же, в свою очередь, откровенно морщился и поглядывал в сторону людей, которых ненавидел всей душой. Йоко по сравнению с ними казалась ему ангелом во плоти, и на секунду он подумал о том, что будь она здесь, то ему стало бы даже жалко ее девичью психику. — Ну и вонь тут стоит, — буркнул Чонгук в воротник своего пальто, когда они поднимались с напарником по лестнице. — Да, запашок тот еще. Так пахнет свобода и естественность, — детектив Пак коротко засмеялся. — Вот, Гук, захочешь когда-нибудь отойти от дел, приходи сюда. Здесь и выпить нальют, и девчонку подберут. Чем тебе не идеальная пенсия? — Будь ты младше меня, я бы тебе врезал, хён, — Чон толкнул приятеля коленом под зад. — Разговорился! — Чимин остановился на секунду, чтобы играючи замахнуться на Чонгука. — Иди уже! Дверь, ведущая в жилище Сэма, была белая... вернее, она когда-то была белая — теперь же она посерела и пожелтела в некоторых местах, краска свисала крупными кусками, оголяя потрескавшееся дерево. Даже смотреть на нее было неприятно, но нужно было постучаться к хозяину жилища, прикоснувшись к этому дивному творению. Казалось, что не только пелена прошлых лет коснулась двери, но и сам владелец квартиры нехило прикладывался о нее не только телом, но и прочими предметами — были заметны черные следы, будто углем выводили незамысловатые узоры, царапины и дырки, словно кто-то отчаянно пытался просунуть в нее то ли ножи, то ли еще какие острые предметы. С самым серьезным лицом, которое можно дождаться от детектива Пака, он пару раз стукнул костяшками по двери и, поджав губы, опустил голову. Он прислушивался, но никаких посторонних шумов не было. Может, Сэма нет дома и они зря приехали? Ни музыки, ни звуков телевизора, ни шагов... — Он дома вообще? — тихо спросил Чимин, как вдруг ему громко ответили. — Открыто, заползайте! — крикнул, скорее всего, Сэм. И детективы заползли. Такого ужаса они никогда не видели. В квартире стоял такой бардак, что чтобы пройти в нее, нужно было приложить особые усилия. На полу валялись пустые пачки из-под чипсов, которые громко хрустели под ногами Чимина и Чонгука, смятые пивные банки, какие-то салфетки (страшно было подумать, для чего они использовались), бумажки, крошки... Детектив Чон чертыхался себе под нос, когда случайно задевал чистыми ботинками какую-нибудь грязную мебель или мусор. Чимин же старался не думать о внутреннем убранстве квартиры: он мечтал поскорее опросить Сэма, понять, виновен ли он в убийстве музыканта, и удрать прочь в нормальную, ЧИСТУЮ обстановку, к которой детектив так привык. Сэм развалился на старом, повидавшем виды диване, из которого торчали маленькие пружинки. Парень сидел в одних домашних спортивных штанах, пил пиво и невидящим взором смотрел на детективов. На его торсе, руках и шее виднелись всевозможные татуировки: это были и выбитые иероглифы, и надписи на английском языке, и рисунки. Чимину больше всего понравилась змея, выбитая на длинной шее парня, а вот Чонгука воротило. Он даже не смотрел в сторону Сэма и усердно делал вид, что разглядывает тот ужас, что расположился у него под ногами. Увиденное не развидеть... — Добрый день. Детективы Пак и Чон, — Чимин показал свое удостоверение. — У нас к Вам пара вопросов. — А ты чего не показываешь? — ухмыльнулся Сэм, поглядывая на Чонгука. — Представься, красавчик, а то вдруг ты забрел сюда с улицы. — Откуда я еще мог сюда забрести? — детектив Чон злобно стрельнул глазами на нахального парня. Он ловко выудил из пальто свое удостоверение и резко его раскрыл. — Доволен, красавчик? — Вполне, — Сэм почесал ухо. — Валяйте, что там у вас? — Вы слышали про убийство Вашего друга? — спросил Чимин. — Слышал... — парень медленно растянул губы в улыбке, которая не могла предвещать ничего хорошего, и, забросив голову назад, громко рассмеялся. — Эй, ты... Как там тебя? Детектив Чон, забредший с улицы? Принеси-ка мне во-он тот пакетик со стола. — Думаешь, в этой куче грязного мусора я найду сраный пакетик? — Чонгук изогнул бровь, удивленно качнув головой. — Ноги есть, сам вставай и иди. — Какие мы нервные, — цокнув языком, Сэм лениво встал с дивана и направился в сторону маленькой, совсем не уютной кухни. Он беззаботно скинул на пол все, что лежало на столе, взял прозрачный пакетик с белым содержимым и плюхнулся обратно на диван. — Не хотите за компанию? — Ты что, собрался нюхать?! — вспылил Чонгук. — Окончательно башня поехала? Дружок, я сейчас позвоню в отдел, и тебя мигом скрутят. Либо ты рассказываешь все, что знаешь, либо я обеспечу тебе проблемы. — Я знаю, что у меня будут проблемы, — нагнувшись, парень втянул в себя уже приготовленные маленькие дорожки порошка и быстро потер нос, ехидно разглядывая озлобленные лица детективов. — ОН предупреждал, что вы придете. ОН продумал все наперед. Думаете, я решился бы нюхнуть перед вами, будь у меня шанс на спасение? Я уже обречен, ОН сделал мне одолжение, но сказал, что мне придется расплачиваться за ЕГО подарок. Вот вы здесь, пришли, чтобы забрать меня, но отъебитесь на пару минут. Дайте кайфануть напоследок. Детективы ни черта не понимали. Они удивленно смотрели на парня, которого постепенно забирала в свои липкие, сладкие лапки наркотическая эйфория, и пытались хоть немного понять смысл сказанных слов. Когда Сэм говорил «ОН», он интонационно выделял это местоимение и коварно дергал уголки губ в неком подобии улыбки. Значит ли это, что он сознался в убийстве своего друга? Можно ли звонить в полицию и давать указания к аресту? Но ведь Сэм прямым текстом не заявлял, что это он виноват в смерти Гун Чжина. — Объясни по-человечески, — Чимин, сделав шаг вперед, дернул ослабевшего парня за худощавое плечо. — Что за херню ты нес? — Вы можете надевать на меня наручники, — Сэм пьяно улыбался, тихо посмеивался и протягивал бледные руки вперед. — Мне так похуй, если честно... Да, так и запишите, что это я замочил Гун Чжина. Это я устранил его с дороги, которая вела меня к Мари. Как я любил эту шлюху... Хотя бы за одну ее жопу можно было пойти на это! Вот это подарок, согласитесь! ОН пришел и сказал, что поможет мне убрать конкурента, и я согласился. Круто, просто прелесть! Я стоял и наблюдал, как ОН вырубает моего друга, лишает его сознания, а потом вытворяет то, от чего я блеванул прямо на пол возле трупа. Нет, ну вы бы видели, как ОН разрезал ему пузо... Я тащусь! — Опять, — Чонгук тяжело вздохнул под громкий, вульгарный смех парня, — опять появился наш загадочный мистер Икс. Надо же, прошел месяц, и я уже понадеялся, что ничего подобного не произойдет. — Я звоню парням в отдел, а ты звони в скорую. Пусть этого придурка приведут в чувства, а потом отвезут на допрос к нам в прокуратуру, — Чимин поморщился, когда увидел, в каком состоянии находился Сэм, отвернулся и набрал короткий номер.

***

Когда детективы вернулись в офис, Йоко встретила их с расспросами. Ей было любопытно узнать, что из себя представляет Сэм, виновен ли он в убийстве Гун Чжина и прочее, прочее, прочее... За время отсутствия Чимина и Чонгука она разобрала папки, расставила в алфавитном порядке все документы, сложила листы в аккуратную стопочку, ну и, конечно же, размышляла над новым делом. Ей казалось, что этот человек снова дал о себе знать, и как она была рада слышать, что ее мысли оказались верными. Нет, она не радовалась тому, что юного, талантливого музыканта лишили жизни — она была горда собой, ведь ее раздумья и теории подтвердились на практике. — И что делать дальше? — спросила девушка, когда Чимин вернулся в кабинет с чашечкой только что заваренного кофе. — Этот Сэм жив, он может что-то сказать. — На допросе он, естественно, возьмет всю вину на себя и сознается в убийстве, — детектив Пак плюхнулся на стул, который чуть проехался назад от навалившегося на него тела. — Если он начнет говорить о том человеке, его, скорее всего, сочтут психом. Ты бы видела его, Йоко... Нарик с поехавшей крышей, живущий в свинарнике. Такого точно упекут либо в психушку, либо за решетку. — Я уверен, нам нужно ждать следующего убийства, — совсем не весело проговорил Чонгук. Он стоял возле окна, сложив руки на груди, и смотрел себе под ноги. — Меня выворачивает наизнанку тот факт, что мы не можем угадать, кто станет следующей жертвой. У нас нет ни единой ниточки, ведущей к этому человеку. У нас ни черта нет. Только время, которое мы тратим на всякую херню. — Да, эта падла не оставляет после себя ни единого следа, — усмехнулся Чимин. — Сколько эксперты ни рыскали, они не могли найти ничего, что привело бы к настоящему убийце. Эй, Гук? — Чего тебе, хён? — детектив Чон повернулся на звук. — Скоро должны позвонить и вызвать на допрос. Пойдешь? — детектив Пак как-то странно, загадочно улыбался. — У тебя хорошо получается выбивать из людей дурь. — Разумеется, — Чон Чонгук ответил той же улыбкой, и будто что-то дьявольское блеснуло в его черных глазах. Делать в офисе было нечего. Сэм был пойман, нового убийства пока, слава Богу, не планировалось, поэтому детективы послушно ждали, когда их пригласят опрашивать парня. Йоко изучала методички и учебники по юриспруденции. Ей хотелось все знать, прямо как маленькому ребенку, только начавшему знакомство с окружающим миром, но если ребенок тянулся к светлой стороне, то девушка копала как можно глубже в самый мрак, пропитанный кровью. Поглощая страницу за страницей, она выписывала в тетрадь интересующие ее моменты, старалась запомнить максимальное количество информации и не думала прерываться даже на чай. Чимин завис в компьютерных играх. Он сосредоточенно смотрел на яркий экран, быстро щелкал мышкой, нажимал определенные комбинации букв на клавиатуре и слишком неожиданно выкрикивал ругательства, когда его несправедливо ранили или вообще убивали. В эти моменты Чонгук и Йоко вздрагивали и прожигали детектива самым злобным, ненавистным взглядом, но когда подобные эмоциональные всплески стали регулярными, детектив и практикантка привыкли к посторонним шумам и уже не реагировали на них. Разве что Йоко временами тяжело вздыхала, сдувая упавшую на нос прядь темных волос. Чонгук молча с задумчивым видом вырисовывал линии на белых листах. Он раскладывал в голове происходящую ситуацию по полочкам, выделял для себя особо важные моменты, разбирал каждое действие, каждое слово на мелкие детали, но ничего не получалось. Детектив не мог найти то, за что можно было бы ухватиться. Убийство двух влюбленных девушек, убийство молодого музыканта, и все это умело сделано этим человеком. Он ищет людей, которые страдают, которым хочется осуществить задуманное, но слишком страшно, и тогда за дело берется он — волшебник с косой смерти в руках. Он готов просто так устранить человека, он готов запачкать руки в крови, но вину всегда перекладывает на плечи заказчика, если можно так выражаться в адрес тех, кому он делал одолжения. Где связь между теми девушками и музыкантом? Чонгук помнил, что мужчина с изуродованным лицом сказал в видеообращении: «Я убежден в том, что каждый из нас спятил по-своему, просто не каждого еще поймали... ОН хочет это доказать, и я уверен, что у него получится». Получается, загадочный мистер Икс решил выступить в роли психолога, изучающего людские души? Он захотел вывернуть их и продемонстрировать, какая чернота сидит в каждом из нас? В какой-то степени Чонгук соглашался с таинственным убийцей: нет в мире человека, которому была бы чужда жажда мести, а ведь именно желание отомстить порождает в нас страшные пороки. Даже в детстве, когда твою машинку ломает чужой мальчик, ты либо бьешь его в отместку, либо ломаешь его игрушку, только уже с более проявленной жестокостью. Точно так же происходит в мире взрослых, но игрушки и жестокость становятся куда серьезней. К примеру, ты любишь девушку, но на пути к вашему счастью появляется другой парень, и эта девушка отдает предпочтение ему. Что ты делаешь? Правильно, ты ненавидишь его всей душой, в которой разрастается вязкая, грязная клякса, растущая с каждым днем все сильнее. Клякса пачкает когда-то цветущее сердце, теперь там гниют сплошные сорняки, и ты мечтаешь, чтобы с этим парнем случилась беда: переехал грузовик, упал кирпич на голову, сразила смертельная болезнь... И тут появляется некто, готовый устранить камень в твоем ботинке. Здравые люди убегут куда подальше, а вот те, чьи души осквернены грязными мыслями, кляксами, хлопнут в ладоши, радостно подпрыгнут и пойдут на поводу своих кровавых желаний. Да, он действительно хороший психолог... — Чонгук! — над самым ухом задумавшегося детектива прокричал его напарник. — Может, вернешься к нам в реальность?! Чон Чонгук снова покинул пределы осязаемого мира и погрузился туда, куда доступ был только у него. Бесконечные лабиринты, вьющиеся замысловатыми зигзагами, туго сплетенные нити, в которых детектив неосознанно путался, стальные тиски неразгаданных задач и острые, впивающиеся в сознание вопросы, оставшиеся без ответов... В голове периодически всплывал туманный, нечеткий образ этого человека. Чонгук представлял его высоким, худым, с обезображенным лицом, в глазах томное желание убивать, нести смерть, на губах застыла холодная усмешка, от которой по спине пробегали миллионы мурашек. Парень понимал, что боится встретиться с ним лично, но подсознательно только этого и желает. Быть может, наступит время, когда и в душе детектива Чона разрастется та самая клякса, как чума, поразившая целое поколение людей? — Что? Прости, хён, я задумался... — Чонгук почесал нос и виновато посмотрел на Чимина. — Что-то стряслось? — Тебя ждет Сэм в комнате для допросов, — детектив Пак хлопнул напарника по плечу. — Желаю удачи, мы с Йоко подождем тебя здесь. — А можно я попробую опросить этого парня? — неожиданно спросила практикантка. — Нет, милая, нельзя, — сказал Чонгук, как отрезал. Он поднялся со стула, не спеша избавился от галстука и посмотрел на девушку так, как может удав посмотреть на маленького, беззащитного кролика, — у тебя силенок не хватит... и не только физических. Тут нужен холодный, бьющий прямо в цель разум, а у тебя интеллект как у табуретки. — Да ты просто боишься, что у меня получится не хуже, чем у тебя. Или даже лучше... — Йоко улыбнулась, сложив руки на груди. — Я знаю, почему ты так меня ненавидишь. Мы оба это знаем, детектив Чон Чонгук. Чонгук испепелил практикантку взглядом. Удав был готов наброситься на кролика, задушить его медленно и мучительно, с больным удовольствием проглотить целиком, переварить и забыть о своей жертве как о страшном сне, но кролик по-прежнему жил: он сидел, сложив лапки, и улыбался, глядя в глаза тому, кто был готов убить его в любую минуту. Какой смелый, бесстрашный кролик... Рядом находился верный защитник невинных по имени Пак Чимин, и он не позволил бы обидеть несчастного малыша, поэтому Чонгук стремительно покинул кабинет, не без ярости хлопнув дверью так, что и Йоко, и Чимин вздрогнули. В комнате, где проводились допросы, почти не было света. По правде говоря, там вообще ничего не было, кроме несчастной лампочки, которая содрогалась в предсмертных хрипах и беспомощно мигала на потолке, и крепкого деревянного стола с двумя стульями, что стояли друг напротив друга. На одном из этих стульев сидел Сэм. Его руки, скрученные сзади, крепко сковывали наручники. Всякий раз, когда парень шевелился, металлические оковы неприятно терли его запястья и оставляли на коже яркие красные следы. Кажется, вот-вот, и проявится кровь. Обвиняемый морщился от боли, стискивая зубы. Ему было неуютно сидеть на этом жестком «троне»: спина ныла, поясницу тянуло, задница вообще окаменела, но встать он не мог, ведь руки «обвивали» спинку стула. Но все эти колкие ощущения меркли по сравнению с тем, что творилось внутри парня. Ему была нужна доза, причем как можно скорее. Он покрылся испариной, громко и быстро дышал. Все его тело пробивали озноб и судорога, пальцы то и дело яростно сжимались в кулаки, отчего наручники до сдавленного стона впивались в запястья. Сэм готов был хоть на коленях ползать, лишь бы ему дали то, в чем он больше всего нуждался. Ломка была страшная, и смотреть на такого человека было страшно. Его выворачивало, выкручивало, пробивало будто зарядами тока, страстное желание отравить свой организм душило парня, который ерзал на стуле и выгибался подобно ужу на сковороде. Когда дверь открылась и появился Чон Чонгук, Сэм дернулся вперед и по-дурацки улыбнулся, будто собака увидела после долгой разлуки своего любимого хозяина. — Детектив! Как хорошо, что ты пришел! — засуетился паренек. — Может, договоримся, а? — Ломает? — Чонгук невозмутимо закрыл за собой дверь, предварительно бросив на обвиняемого совершенно отрешенный взгляд. — Просто пиздец! У тебя же есть связи, да? Кто-то должен быть, кто достанет... — Рот закрой, — детектив бросил папку с бумагами на стол, из-за чего раздался громкий хлопок. Следом полетела ручка. Сам парень сел напротив Сэма и пристально посмотрел прямо ему в глаза. — Говорить будешь тогда, когда я разрешу. Вопросы задаю здесь я, а ты отвечаешь. Понятно тебе? — Да-да, хорошо, — затараторил Сэм, — но все же... — Значит, это не ты убил Гун Чжина? — перебил его Чонгук, рывком открывая папку. — Это сделал кто-то другой? — Я же сказал, что должен сознаться в этом преступлении. Я, это сделал я. Забудь о том, что я тебе сказал дома. Уговор есть уговор, понимаешь, детектив? Мне сделали одолжение, и я расплачиваюсь за него. — Мне нужно знать, кто совершил убийство, — Чонгук уперся локтями в твердую поверхность стола и стал непрерывно смотреть на Сэма. — Этот человек уже не в первый раз подставляет других людей, а сам ходит на свободе, и мы не можем его поймать. У нас нет ни единой улики, и ты единственный, кто может нам помочь. — Нет-нет, друг, ты не прав, — парень закачал головой. — Он не подставляет, а дает право выбора. Он оказывает своеобразные услуги и заранее предупреждает, что брать вину на себя не станет. В этом его главная фишка. Можешь считать его незримым творцом, несущим меч справедливости. — По-твоему, это справедливо, что пострадали две невинные девушки? Что твоего лучшего друга убили столь извращенным способом? Ты называешь справедливостью банальную месть, которую выражают путем жестокости? — Банальную месть... Если бы каждый был так «банален»... — Сэм усмехнулся и нервно облизнул губы. — Да ты видел, с какой точностью, с какой красотой он совершает убийства? Сразу видна рука мастера. Я восхищаюсь им. — Ты такой же больной урод, — лицо детектива исказила злоба, смешанная с отвращением. — Меня тошнит от твоего присутствия, но я обязан быть здесь, так что выкладывай. Я еще раз спрашиваю, кто он? — Я ничего тебе не скажу, красавчик, — Сэм криво улыбнулся, подавшись корпусом вперед, — но знай, что он не остановится. Скоро этот человек вернется, вам нужно только немного подождать. Он гений... Детектив не выдержал. Он резко встал и ударил обвиняемого по лицу. Тот пошатнулся на стуле, едва не свалившись на пол, и, хрипло посмеиваясь, сплюнул сгусток крови на пол, который и без этого не блистал своей чистотой. Чонгук ненавидел этого парня. Он ненавидел его не за то, что тот подставил своего друга, а за то, что он молчал. Сэм знал правду, знал этого человека и не собирался ничего рассказывать. Он был единственной зацепкой, он мог рассказать всю правду и вывести детективов к настоящему убийце, но он предпочел честно молчать, не выдавая того, кто оказал ему столь значимую услугу. Чонгук будто сидел перед сейфом, в котором лежала вакцина от смертельной болезни, сразившей его, и не знал кода. Он вертел замок, играл с комбинациями цифр, но все без толку. — Этот гений калечит, убивает людей, — детектив схватил улыбающегося Сэма за воротник футболки. Его испачканные в крови зубы вызывали дикое отвращение и желание отвернуться, но Чон терпел. Он сохранял с ним яростный зрительный контакт, мечтая узнать всю правду, — и если ты не скажешь, кто он, пострадаешь ты, в первую очередь. Я шутить не люблю. Что мне стоит прикончить тебя, а? Мне ничего за это не будет, а вот тебе будет очень херово, я обещаю тебе. — Ну так давай, действуй, детектив, — парень бессовестно плюнул Чонгуку прямо в лицо, оставляя на его щеке вязкий, мокрый след красноватого оттенка. — Я не боюсь тебя, мои дни уже сочтены. Чон Чонгук потерял над собой контроль. Он стал бить парня по лицу теперь не только за молчание, но и за унизительный плевок. Ему хотелось уничтожить этого подонка, размазать по стене, растоптать, сделать как можно больнее, отомстить. Да, ему хотелось отомстить за унижение. Какое право этот спятивший Сэм имел плеваться в детектива, который его опрашивал? Да никакого! Именно поэтому Чонгук избивал его с особой жестокостью, к которой стены кабинета для опросов уже давно привыкли. Держась одной рукой за воротник футболки, второй детектив наносил жесткие, болезненные удары по челюсти и носу Сэма, и когда бедный паренек стал похож на свежий стэйк, только тогда Чон успокоился. — Ты понял, что я не бросаю слов на ветер? — спросил запыхавшийся Чонгук. Он закатал рукава рубашки и сел на свое место, глядя на избитого парня. — Ну что, может, скажешь правду? Или тебе так нравится, когда тебя херачат? — Что-то слабоватенько для такого крепыша, — Сэм тяжело дышал и с вызовом в глазах смотрел на детектива. По нему было видно, какая боль стискивала его тело, но он все еще держался и, кажется, не собирался раскрывать всех карт. — Ты можешь хоть убить меня, я не скажу тебе ничего. Ни-че-го. Запиши у себя в бумажках, что это я виновен в убийстве Гун Чжина. Давай-давай. Чонгука распирало от злости. Ну как же так? Этот засранец продолжал играть на нервах детектива и убеждать его в том, что правда никогда не слетит с его окровавленного, избитого рта, что он сядет в тюрьму и унесет все тайны с собой в могилу. Детектив стукнул кулаком по столу от собственного бессилия. Продолжать избивать Сэма? Давить на него? Пытаться достучаться и выведать всю подноготную? Так он слишком долго провозится с ним и не получит желаемого результата. Бессмысленно кричать на камень: его можно бить, швырять, топтать, унижать, но он останется таким же немым и непробиваемым. — Я скажу тебе маленькую тайну, детектив, — шепнул Сэм. Чонгук поднял голову на тихий, противный голос и замер в ожидании. — Он доберется до нее. Обязательно доберется. Возможно, это случится совсем скоро... — До нее? — переспросил Чон уже взволнованно. Его глаза забегали. — До нее, — парень откинулся к спинке стула и, хмыкнув, провел кончиком языка по ряду зубов. — Она тоже была дорога Гун Чжину. Она была вторым камнем в моем ботинке. — О ком ты говоришь, ублюдок? — детектив почти зарычал, хватая Сэма за горло. — Говори же! Но парень не ответил. Он наигранно засмеялся, пока сильная рука Чонгука придушивала его. Новый вызов? Новое убийство? Ясное дело, что жертвой станет женщина, но какая именно? Кто был еще дорог музыканту и в то же время стоял на пути к счастью Сэма? Неужели у Гун Чжина была еще одна возлюбленная? Или речь шла о бывшей пассии? Чонгук начинал сходить с ума. В его голове роем копошились нескончаемые вопросы, ответ на которые знал только Сэм, но Сэм молчал и продолжал издеваться над детективом. — Бесполезно с тобой говорить, да? — отчаянно прохрипел Чон, отпуская горло парня. — Ты ничего не скажешь, только продолжишь закидывать меня ебаными загадками. — В точку, детектив. — А что, если я не запишу в протокол твое признание? Скажу правду, скажу, что ты взял на себя вину другого человека. Что будешь делать? — Да мне похуй, — Сэм пожал плечами. — Я не парюсь о том, что со мной будет. — Тебя посадят в любом случае как заказчика убийства. — Сажайте. На этого парня ничего не действовало, абсолютно ничего. Он готов был пойти на все, лишь бы скрыть самые страшные тайны, а ведь многие жизни удалось бы спасти, скажи Сэм правду, но он предпочел пожертвовать собой ради укрытия этого человека. Чонгук очень хотел выместить всю скопившуюся злость на нем, избить до полусмерти, унизить и вышвырнуть в окно, но он детектив, а не свихнувшийся убийца. Пусть с ним занимаются психотерапевты, а он должен иметь контроль над своими эмоциями. Правда, один раз сделать ему это не удалось, но, как говорится, один раз — не... — Не думал, что с таким ничтожеством, как ты, будет тяжело, — усмехнулся Чонгук. — Я бы мог надавить на тебя психологически и сказать, что ты можешь спасти невинных людей, но тебе же плевать, верно? — Верно. Почему я должен думать о других? — Отпускать тебя никто не станет, как и сажать в тюрьму, — детектив захлопнул папку с бумагами и встал из-за стола. — Тебя отведут к хорошим мозгоправам, а там пусть уже они решают, что с тобой делать. Может, лоботомию даже сделают. Вернулся Чонгук в кабинет сам не свой. Его лицо пылало от злости, глаза, казалось, могли метать молнии, помятая рубашка говорила о том, что в комнате для опросов было очень весело... Он не кричал, не разбрасывал возмущенно предметы, которые попадались ему под руку. Он просто сел за стол, забросил голову назад и закрыл глаза. Изнутри его раздирало на куски отвратительное чувство — он не смог заставить Сэма сказать правду, он не докопался до истины и так ушел ни с чем. Все бессмысленно. А больше всего не хотелось говорить о своем провале при Йоко, которая только порадуется и начнет думать о себе еще больше. — Гук, что это? — Чимин потянулся к мокрому красному следу на щеке Чонгука. — Твою мать, — дернувшись, детектив Чон смахнул с себя след унижения и брезгливо вытер руку о штаны. — Как все прошло? — спросил напарник. Йоко пока молчала и следила за диалогом. — Херово, — бросив на Чимина злой взгляд, парень вскочил с места и пулей вылетел из кабинета. Если бы Чонгук был другим человеком, если бы он не умел держать все в себе, то стены прокуратуры уже давно содрогнулись бы от оглушительных криков. Как же ему хотелось выть от бессилия, от унижения, хотелось рвать и метать, колотить любого, кто задаст вопрос. Хотелось убить Сэма — источника всех неприятностей. Но он не мог, потому что нельзя срывать свою злость на человеке, который слишком много знает, он еще нужен. Пускай поживет, пускай с ним поработают врачи, а потом, если это будет возможно, детектив еще раз поговорит с ним. Йоко застала Чонгука в коридоре. Он стоял возле стены, упершись в нее ладонью, опустив голову смотрел себе под ноги и периодически закрывал глаза. На его виске блестела маленькая капелька пота. Довел же себя бедняга... — Всегда думала, что обрадуюсь, если увижу тебя в таком состоянии, — девушка медленно подошла к парню, который далеко не сразу обратил на нее внимание, — но почему-то радости нет. Даже обидно. — Что, пришла добить меня? — Чонгук встал в обычное положение и не побоялся посмотреть Йоко в глаза. — Вали отсюда, пока я тебе не врезал. — Я хотела вот что сказать тебе, детектив-задира, — девушка кашлянула в кулак и глянула на Чона в ответ. — Даже самые сильные когда-то ломаются. Каким бы ты крутым детективом ни был, всегда найдутся непробиваемые скоты, которых хоть палками бей, но они не раскроются. Это больные люди, и они не должны влиять на твою самооценку. — Давно психологом заделалась? Не надо меня жизни учить, я не хочу слушать твои пустые советы. — Никто тебя жизни не учит, ты уже взрослый мальчик, чтобы понимать ее сам, именно поэтому я прошу тебя не переживать так сильно по поводу Сэма. Даже самый высокий профессионал не смог бы добиться от него правды. Люди, которым нечего терять, самые опасные, ведь они ничего не боятся. Не надо расстраиваться, если ты не смог растопить камень. — Философ из тебя хреновый, — поморщившись, Чонгук с недоверием оглядел Йоко. — И с чего бы такая забота? Ты прыгать должна от счастья, ведь я провалился. Девушка не знала, что ответить. Она сама не понимала, почему ей вдруг захотелось поддержать Чонгука. А ведь он прав, она должна радоваться, но вместо радости в сердце постучали странное, внезапное чувство сострадания и желание помочь хотя бы на словах. Быть может, после этого разговора отношения между удавом и кроликом наладятся? — Это... — громко сказал Чонгук, когда Йоко уже хотела зайти в кабинет. Она остановилась у закрытой двери и обернулась. — Сэм сказал, что скоро случится следующее убийство. Жертвой будет женщина, которая была как-то связана с ним и Гун Чжином. — Надо подумать над этим, — девушка едва заметно кивнула головой и вернулась к Чимину, который ей что-то сказал, но детектив Чон не услышал, что именно, как и Йоко не услышала сдавленное «спасибо», которое прошептал Чонгук.