Черный оксюморон

Прошла неделя, и за это время ни единого убийства не свершилось. После сказанных Сэмом слов о новой жертве детективы и практикантка держали ухо востро. Они не раз обсуждали, кто мог стоять на пути к его счастью, но никакие толковые идеи в головы не приходили. Даже Чонгук, чей блистательный интеллект обычно выдавал нечто гениальное, пожимал плечами и злился сам на себя от взваленного бессилия. Они думали, что это сестра Гун Чжина, но как выяснилось, он был единственным ребенком в семье. Они думали, что у него была бывшая пассия, которая как-то была связана с Сэмом, но снова провал. Чимин ездил в музыкальную школу, где учился убитый музыкант, и снова опросил ее директора, который, к сожалению, ничего нового, что могло бы помочь устранению готовящегося убийства, не сказал. Йоко прошлась по друзьям Гун Чжина, коих было совсем мало, но и те пожимали плечами. Чонгук наведался к уже раздраженным соседям, ведь они далеко не в первый раз рассказывали о жизни несчастного парня. Особо сильно возмущалась та соседка, что любила захаживать к Гун Чжину, чтобы послушать его игру на скрипке. Ей было неприятно рассказывать по несколько раз одно и то же, ведь, по ее словам, ей было тяжело возвращаться воспоминаниями к «бедному мальчику, который не заслужил такой смерти». Чимин, Йоко и Чонгук вертели и так и сяк брошенную Сэмом фразу о новом убийстве, разбирали ее на маленькие детали, собирали вновь, разглядывали ее со всех сторон, но так и не могли найти то, за что можно было бы ухватиться. Три головы работали как единый механизм, дополняя друг друга обширным набором идей и догадок. Даже детектив Чон и практикантка перестали поливать друг друга грязью (ну почти, ибо все-таки порой случались ситуации, в которых они оба раздражались и выпускали колючие иголки) и стали работать как настоящая команда. Чимин только радовался. Ему было приятно ощущать, как обстановка стала значительно мягче: напряжение спало, бесконечная брань сошла на нет, ситуация в стиле детского сада — «дура, сам дурак» — испарилась, и вместо нее медленно, но верно появлялась гармония взаимопонимания. Детектив Пак даже боялся радоваться вслух, ибо не хотел сглазить. Он молча наблюдал за тем, как его лучший друг и Йоко, которая подавала большие надежды, постепенно находят общий язык и уже не так закипают при виде друг друга, как это было раньше. Чимин знал, что в тот вечер, когда Чонгук отправился на допрос и, к великому сожалению, провалил его, Йоко вышла к нему, чтобы поддержать. Сказать, что это было странно, — ничего не сказать. Вряд ли кто-то мог ожидать подобного поведения с ее стороны, но можно было точно утверждать, что этот небольшой и такой значимый разговор как-то повлиял на их взаимоотношения. Все-таки женскую мудрость еще никто не отменял. Это был самый обычный, спокойный вечер. Никто больше не удивлялся регулярным осадкам, что щедро поливали землю, наивно полагая, что ей не хватает влаги. Йоко сидела у себя дома. Развалившись на кровати, она читала книгу и отчаянно боролась со сном. Было только девять — слишком рано, чтобы ложиться спать. Сегодня ей не хотелось морочить голову сложными ребусами, поэтому девушка отложила все раздумья в долгий ящик и полностью погрузилась в чтение. Йоко не в первый раз перечитывала «Портрет Дориана Грея». Для нее эта книга была особенной, ведь в ней хранилось столько пищи для ума. Каждая умело написанная Оскаром Уайльдом фраза отпечатывалась жирным пятном где-то в подсознании и оседала там навсегда. Не зря его творение целиком и полностью разобрали на цитаты. Больше всего Йоко любила того самого лорда Генри, что подтолкнул несчастного Дориана, чья ангельская душа искрилась добром и порядочностью, в грязный омут разврата и непристойного наслаждения. Хоть сама девушка и не была сторонницей гедонизма, но не могла не согласиться со многими утверждениями хитрого, коварного лорда Генри. Она обожала цитату, сказанную сим персонажем: «Единственный способ избавиться от искушения — это поддаться ему». Насколько точно была передана в этих словах вся суть человеческих душ, в которые временами черными тенями заползают далеко не самые светлые чувства и желания. Йоко провела аналогию с теми, кто согласился на своеобразные услуги того человека — они ведь тоже избавились от страстного, нестерпимого искушения уничтожить противника, так опрометчиво поддавшись ему. Эта цитата была про тех, кто теряет самообладание, кому приятно погрузиться в дьявольские силки и покорно позволять им сдавливать себя. Сладкая боль нравилась земным грешникам, они находили в этом особое удовольствие, ведь как говорил все тот же лорд: «Удовольствие можно находить во всём, что входит в привычку». Чимин и Чонгук тоже были дома. Они решили заказать пиццу и побаловать себя парой баночек слабоалкогольного пива. Парни смотрели по телевизору какой-то японский ужастик про женщину, у которой был садистски разрезан рот, что создавало эффект вечной улыбки. Она бродила по ночному Токио и выискивала жертв, уродуя и чужие лица тоже. Она мстила за свою «красоту» невинным людям. Если Чимин с удовольствием смотрел ужастик, поглощал пиво и вкусную закуску, не думая о посторонних вещах, то из головы Чонгука не выходила Йоко. Фильм-то японский, вот он и вспомнил о практикантке. Он смотрел на экран, видел кадры, но не придавал этому значения. После того разговора в коридоре детектив Чон стал иначе относиться к девушке. Он увидел, что под ее непростым характером, под сильным защитным панцирем скрывается мягкая человечность, которая проявляется в определенных ситуациях. Чонгуку захотелось разгадать ее, понять, что перед ним за личность, ведь явно не просто так она стала холодной и жесткой, не просто так в ней развился непробиваемый внутренний стержень. Что-то очень сильное повлияло на Йоко, и парень страстно захотел узнать, что именно. И откуда в нем проснулся такой интерес к практикантке? Раньше он ее терпеть не мог и готов был разозлиться от самой незначительной мелочи, а теперь гнев сменился на мягкость, которую он сам от себя не ожидал. — Я женюсь, — неожиданно долетело до ушей Чонгука. Удивленно распахнув глаза, парень повернулся в сторону друга, который сидел рядом. — Что? — Ничего, просто хотел проверить, здесь ты или опять улетел в свой мирок, — хмыкнул Чимин. — Ты минут десять смотришь в одну точку. О чем задумался? — Да так, ерунда, просто мысли всякие, — отмахнулся детектив Чон, а сам взволнованно вздохнул, боясь, что приятель что-то заподозрит.

***

Часы показывали полночь, когда в квартире уже сладко спящих детективов раздалась телефонная трель. Звонили Чимину. Он испуганно подорвался, ощущая на себе эффект бешеного сердцебиения, которое отдавалось интенсивными пульсациями в висках, схватил смартфон и ответил на звонок. — Алло, я слушаю, — сказал он хрипло, почесывая глаза, которые никак не хотели открываться. — Детектив Пак? — незнакомый мужской голос заставил парня напрячься своей интонацией. — Это лечащий врач госпожи Нам. — Кого? — не понял сонный Чимин. — Матери Гун Чжина. Вы приходили к нам неделю назад с девушкой и опрашивали ее. — А, да, простите, забыл... Что случилось? — Я... я не знаю, что сказать, — на той стороне провода взволнованно сглотнули. — Ее убили. — Что?! Как убили?! — парень вскочил с кровати и ошарашенно раскрыл глаза. — Когда?! — Я зашел проверить, все ли с ней хорошо, но когда открыл дверь... — мужчина замолчал. Ему было трудно говорить, он не мог собраться с мыслями. — Простите, я не могу говорить об этом. Вы сможете приехать сейчас? Я уже вызвал полицию. И тут детектив вспомнил. Госпожа Нам рассказывала, что терпеть не могла ни Мари, ни Сэма, потому что подозревала, что между этими двумя что-то есть. Ей не нравилось, что они морочили голову ее сыну. Так вот о ком говорил парень! Получается, это мать Гун Чжина мешала ему! Видимо, женщина науськивала сына, вносила смуту в его душу и давала повод для переживаний, что совсем не нравилось Сэму, ведь кому хочется, чтобы твой друг что-то подозревал? — Твою мать! — крикнул Чимин. — Хорошо, я сейчас приеду. Бросив телефон на измятую постель, детектив рванул в комнату Чонгука, который спал как убитый, и кажется, даже не слышал звонка. Он склонился над спящим другом и хорошенько потрепал его за плечо. — Гук! Гук, да проснись же ты! Чон Чонгук! — резко повысил голос Чимин прямо над ухом напарника. — А?! Убийца вооружен! У него пистолет! — Чонгук от испуга и слишком неожиданного подъема начал нести бред, а после, притихнув, посмотрел на потрепанного друга одним глазом. — Хён? Ты что, с ума сошел? — Мне звонили из дома престарелых. Мать Гун Чжина убили сегодня ночью. — Как убили? Но почему? — Помнишь, Сэм говорил, что произойдет еще одно убийство и жертвой станет женщина, которая ему мешала? — Чонгук кивнул. — Так вот, это была мать Гун Чжина. Она подозревала, что между Сэмом и Мари что-то есть, и накручивала своего сына против них. Улавливаешь связь? — Блять... Точно... — Чонгук обреченно закрыл руками лицо. — Вот я тупой... — Собирайся, нам нужно ехать, — остановившись в дверном проеме, Чимин обернулся и посмотрел на друга, который поднимался на ноги. — И позвони Йоко, ей наверняка будет интересно съездить с нами. Чонгук резко остановился. Что его попросил сделать Чимин? Позвонить Йоко? Да он точно с ума сошел... Будет полнейший провал, если Чон сделает это. Но почему бы и нет? Это ведь просто звонок, ничего серьезного. Как будто он раньше не звонил девушкам... Звонил, но не таким, как Йоко, поэтому как раз все очень серьезно. Почему-то именно сейчас просьба Чимина заставила Чонгука испытывать сильные неудобства. Раньше он дал бы твердый отказ, переложив звонок практикантки на друга, но в данные минуты колебался, и это было слишком непривычно для него. На бедре Йоко завибрировал телефон. Дернувшись от неожиданных ощущений, девушка отложила книгу и, прищурившись, посмотрела на светящийся экран смартфона. «Тупой Индюк вызывает». Хоть отношения с Чонгуком наладились, она не спешила переименовывать его в книге контактов. И чего ему нужно? Никогда прежде он ей не звонил, а тут столь неожиданное внимание, да еще и в такое позднее время. Первые секунды Йоко не решалась ответить: она с недоверием смотрела на экран и все тянулась к нему пальцем, но никак... И когда на том конце провода уже были готовы отключиться, девушка нажала на «ответить». — Япошка с интеллектом табуретки слушает, — с иронией проговорила Йоко. — Сарказм засчитан, — хмыкнул Чонгук. — Надеюсь, разбудил? — Не надейся, я не спала, — девушка закрыла книгу и глянула на обложку. — Я читаю. — Пособие на тему «Как унизить мужчину»? — Хочешь лично испытать его эффективность? — По-моему, я испытываю ее на себе каждый день. И знаешь... отвратительно. Не действует совсем. — Да, по тебе видно... Ладно, давай покончим с обменом любезностями и перейдем к делу. Чего хотел? — вздохнув, Йоко закрыла глаза и сползла вниз с подушки, чтобы лечь. — Хёну звонили только что из дома престарелых... — Чонгук сделал паузу, девушка напряглась. — Мать Гун Чжина нашли мертвой. Нам срочно нужно выезжать. Поедешь с нами? — Боже... Да, конечно, поеду. Звонок прервался. Бросив телефон на подушку, практикантка вскочила с постели и стала поспешно собираться. Она винила себя в том, что случилось с бедной старушкой. Как же она могла не догадаться, что следующей жертвой станет именно мать Гун Чжина, ведь ее материнское сердце чуяло беду и так не взлюбило Сэма и Мари. Если бы Йоко додумалась раньше, то возможно, смерти удалось бы избежать, но уже поздно. Сейчас девушка набрасывала ветровку и пулей вылетала из квартиры, попутно захватив телефон и ключи. Так же стремительно свое жилище покидали детективы. С трепещущим от волнения сердцем, с потерянным настроением и грузом на плечах они закрывали дверь на замок и спускались вниз, где у подъезда их ждала все та же черная Ауди. В доме престарелых поднялся шум, какого давненько не видали ни санитары, ни врачи, ни сами старики. Особо чувствительным стало плохо — с ними активно работали нянечки, которые заботливо приводили в сознание пожилых людей, вкалывали им лекарства и приносили в пластиковых стаканчиках прохладную воду. Полиция была уже на месте. Они тщательно исследовали этаж, просили у охранников записи видеонаблюдения, опрашивали свидетелей и ждали, когда приедут детектив Пак и детектив Чон, которые мчались по пустым ночным дорогам. По тем же дорогам ехала Йоко, но только в такси. Ситуация вновь повторялась: опять она в такси, опять без настроения и опять лирические песни проникают в ее разум шелковыми лентами и заставляют думать о вечном, периодически проваливаясь в сладкий дрём. Двери трехэтажного здания, в котором нашли крышу над головой и заботу престарелые люди, распахнулись, и в помещение буквально влетели детективы. Они быстро и широко шагали, бегло оглядываясь по сторонам. В больнице действительно стоял нескончаемый гул: мужские и женские голоса отчаянно перебивали друг друга, создавая звуковой запутанный клубок, слышались разговоры из раций охранников и полицейских, сопровождаемые электронными сигналами, в комнате отдыха работал телевизор (кто-то из санитаров смотрел новости), плачущие старушки театрально охали и вздыхали, глотая принесенные медсестрами таблетки, и все это дико давило на уши. — Детективы! — крикнул мужчина в белом халате и подбежал к парням, которые обернулись на зов. На вид ему было лет сорок, не больше. — Спасибо, что приехали. — Где госпожа Нам? — спросил резко Чонгук. — Я не уверен, что вам захочется на нее смотреть... — доктор опустил голову, но детективы успели заметить, как его лицо полоснула гримаса ужаса. — Отведите нас к ней в палату, — уже с нетерпением попросил Чимин. — Живее! Мужчина сдался и, кивнув головой, повел за собой прибывших на место детективов. Он шагал неуверенно и совсем не быстро, когда, в свою очередь, Чимин и Чонгук буквально наступали ему на пятки и шипели от недовольства. Им хотелось как можно скорее увидеть, что же произошло со старушкой, а этот чувствительный доктор медлил и плелся, как старая, засохшая черепаха по горячему песку. Наконец-то лечащий врач госпожи Нам остановился возле закрытой палаты. Он схватился за дверную ручку, поморщился и прежде, чем впустить парней внутрь, глубоко вздохнул и отвернулся, чтобы не видеть того, что творилось в палате. — Ну и что там такое? — первым не выдержал Чимин. Шагнув в небольшую комнатку, он поднял глаза на больничную койку, вздрогнул и отпрянул назад как ужаленный, толкнув сзади стоящего Чонгука. — Блять!!! — Ты чего, хён? — удивился детектив Чон, а когда выглянул из-за плеча напарника, вмиг побледнел от ужаса. — Твою мать... Доктор, это что за херня?! — Я же предупреждал... Весь нежно-голубой пол палаты был залит крупными каплями крови. Возле кровати сидели три крупных бультерьера. Они смиренно смотрели на вошедших и даже не думали нападать. Их спокойный вид совсем не мог говорить о том, что не так давно они сделали с бедной старушкой, чье изуродованное тело покоилось на койке. Вернее, то, что от него осталось... Собаки, чьи тяжелые, вытянутые морды были испачканы в крови, изодрали женщину в клочья. Было заметно, что они в прямом смысле жрали ее лицо, искусали конечности, прогрызли живот и грудную клетку. То, что когда-то было человеком, превратилось в мясной фарш. Если бы такое тело нашли где-нибудь на улице, невозможно было бы визуально определить, кому оно принадлежало. Куски внутренних органов валялись на кровати и полу, что-то осталось внутри убитой старушки, кожа и мясо свисали разодранными лоскутами — поистине страшное зрелище. Детективы стояли как вкопанные и не могли поверить своим глазам. ТАКОЙ садизм они видели впервые. — Как это произошло? — дрогнувшим голосом спросил Чимин. — Записи камер слежения не показали, как убийца зашел в здание, но было видно, как он покидает дом престарелых. Он вышел из палаты и прошел по коридорам на выход, — ответил доктор. — Выходит, он проник через окно? — Чонгук набрался побольше решимости и прошел через палату к окну. — Лица не было видно? — Нет, он был в маске и капюшоне. Знаете, на нем было что-то типа мантии... — Как же это отвратительно! — поморщился детектив Пак, не желая больше смотреть на обезображенное тело. — Каким уродом надо быть, чтобы сделать такое! Извращение самое настоящее. И причем тут собаки? — Госпожа Нам обожала животных, особенно собак. Они были ее настоящей страстью. Но я тоже не понимаю, почему убийца решил натравить на нее этих монстров. — А вот я как раз понимаю. Это все объясняет... — Чимин с досадой закрыл лицо ладонью. — Он что, собак поднял вместе с собой? — детектив Чон выглянул в окно и посмотрел вниз. — Третий этаж. Здесь дай Бог одному подняться, а он еще с собой псов взял. Как-то странно... — Видимо, ему кто-то помогал... — задумчиво протянул Чимин, с подозрением поглядывая на мужчину в халате, который уж слишком взволнованно бегал взглядом по помещению и все боялся столкнуться с глазами детективов. — Док, а сегодня Ваша смена? — Вообще-то нет, но я попросился сегодня выйти. Госпоже Нам последнее время нездоровилось, вот я и решил лишний раз за ней присмотреть, — доктор неловко почесал затылок. — Ну вы тут осматривайтесь, а я пошел. У меня дела еще... — Куда это ты пошел? — детектив Пак схватил мужчину за воротник халата и резким толчком прижал его к дрогнувшей двери. — Что-то мне подсказывает, что ты не просто так вышел именно сегодня на смену... Как сказал мой напарник, сюда и одному трудно подняться, но в палате находятся аж три собаки. Кто-то помог убийце их сюда притащить. Случайно не знаешь, кто бы это мог быть? — Вы что, думаете, я пошел бы на такое?! — почти визгнул доктор. — Да это сумасшествие! И как ты со старшими разговариваешь, щеголь?! — Не смей уезжать из города до выяснения обстоятельств. Мы обязательно пригласим тебя на допрос и еще разок пересмотрим видеозаписи. Может, найдем что-то интересное... — медленно, вкрадчиво почти прошептал Чимин, а после неожиданно отошел назад. — Пока свободен, дорогой аджосси. В коридоре послышались быстрые шаги. Кто-то спешил попасть в кабинет, и это оказалась Йоко. Запыхавшаяся, она показалась в дверном проеме, сдула упавшую на нос прядку волос и удивленно посмотрела на доктора, который ловко проскользнул между ней и стеной, чтобы как можно скорее покинуть пределы палаты. Этот врач и правда вел себя уж слишком подозрительно. Чимин не хотел забывать его странность поведения и поэтому решил для себя особо тщательно отнестись к просмотру записей и опросу свидетелей, главным из которых был как раз лечащий врач убитой. — Извините, что опоздала, — девушка быстро привела волосы в порядок и только сделала шаг вперед, как ее остановил детектив Пак. Он положил руки на хрупкие женские плечи и отрицательно качнул головой. — Ты чего? — Тебе лучше этого не видеть, Йоко, даже нам с Гуком стало не по себе. — Почему? Что такого я могу там увидеть? — Это слишком жестоко, я не хочу, чтобы ты смотрела на ее труп. — Пусти ее, хён, — отозвался Чонгук, стоящий возле окна. — Она все равно пройдет, нет смысла держать. — Вот, послушай своего напарника, — девушка скинула с себя мужские руки, но Чимин все еще не хотел ее пропускать. Тогда ей пришлось, прямо как сбежавшему доктору, протиснуться между детективом и стеной, что принесло свои неудобства, но только так она смогла пройти внутрь комнатки. — Ну сейчас посмотрим, что же такого... Господи! Что это?! Как только Йоко увидела изуродованное собаками тело пожилой женщины, ее сердце пропустило пару ударов. Никогда прежде она не сталкивалась с таким извращением. Чтобы настолько жестоко расправиться с невинной старушкой, надо быть совсем поехавшим садистом. Перед глазами всплывали ужасающие картины произошедшего: девушка в красках представила, как псы раздирали женщину, как кровь лилась фонтаном, даже, кажется, смогла услышать истошные предсмертные крики в своей голове. Йоко не могла оторвать взор от трупа, но не потому что ей нравилось увиденное, а потому что у нее не было сил перевести внимание на что-то другое. Ноги вросли в землю, тело отказывалось слушаться, на коже выступила испарина. Практикантка была уверена, что ее невозможно удивить или напугать, но случай с убийством госпожи Нам доказал обратное. Вдруг изображение стало искажаться: кровать, как и лежавшее на ней тело, постепенно превратилась в расплывчатое пятно, потеряла все свои краски, а потом и вовсе исчезло где-то в туманной темноте. — Йоко, ты чего?! — прикрикнул подбежавший Чимин. Он едва успел удержать девушку от падения. Чонгук тоже дернулся, но вовремя себя одернул и более спокойно подошел к практикантке, которая растеклась в сильных руках детектива Пака. — Я же говорил, чтобы ты не смотрела на это! Ты меня слышишь, эй? Йоко? — Слабенькая у нее психика, — Чонгук хоть и испугался за Йоко, но не смог не подшутить над ней. — Йоко, ты нас слышишь? Сколько пальцев я показываю? Смотри на мою руку внимательно. Хён, положи ее на пол. Вот сюда, у шкафа, тут не испачкано кровью. Оба детектива склонились над девушкой. Они внимательно смотрели на ее лицо, не выражающее ни единой эмоции. Ее резко потускневшие глаза были прикрыты веками и смотрели куда-то в потолок, но никак не на руку Чонгука, которая находилась прямо перед ней. Впервые в жизни Йоко настолько сильно испугалась, ее охватил самый настоящий шок. Будто тысячи букашек заползли к ней в голову и стали давить на мозг, будто огромное цунами захлестнуло ее без остатка и вместе с ней превратилось в густую пену, будто языки пламени захватили в плотное кольцо ее сердце, превращая его в маленький черный уголек. За считанные секунды она ощутила дичайший напор страха, смешанного с острым удивлением и режущим чувством отвращения. — Она слышит нас вообще? — взволнованный Чимин щелкнул пальцами возле уха девушки. — Йоко, ответь, если ты слышишь. — Она даже мои пальцы не видит. Чонгук изо всех сил старался скрыть испуг, но не получалось. Он по-настоящему переживал за практикантку и хотел, чтобы она пришла в себя. Тогда парень пошел на крайнюю меру: ему было неприятно это делать — все-таки перед ним девушка, — но он решился. Детектив ударил Йоко по щеке. Вышла звонкая, приличная пощечина, но он смог рассчитать свою силу и не переборщить. — Очнись! — властно крикнул Чонгук, желая дополнить эффект, и у него получилось. Девушка медленно моргнула и так же не спеша перевела на него взгляд. На нее смотрело самодовольное, усмехающееся лицо детектива Чона. — Ты снова с нами? — Я что, в обморок упала? — хрипло спросила она. — Да, и если бы не хён, шлепнулась бы на пол, — Чонгук, сидевший до этого на корточках, поднялся и вышел из палаты в коридор к полицейским. — Ты себя как чувствуешь? Голова болит? — Чимин помог девушке подняться, но даже когда она уже твердо стояла на ногах, он продолжал придерживать ее за руку и талию. — Может, доктора позвать? — Нет, не нужно, я в порядке, — она отрицательно мотнула головой, неловко освобождаясь от хватки детектива. — Спасибо, что поймал меня, иначе этот задира был бы только рад, грохнись я. — Не думаю, — Чимин как-то странно улыбнулся, поглядывая в сторону напарника, который беседовал с приехавшими Тэхеном и Хосоком, — мы оба испугались, когда ты стала терять связь с реальностью. Но ничего, увидев такое, каждому бы стало дурно. — Эм... Ну так что по поводу убийства? — Йоко поскорее перевела тему. Ей больше не хотелось говорить о случившемся конфузе — было слишком стыдно и неудобно. — Есть какая-нибудь информация? — Да, — кивнул детектив Пак, — лечащий доктор госпожи Нам сказал, что убийца не заходил в здание — его не было видно на камерах. Значит, он попал в палату через окно, но чтобы залезть сюда самому, да еще и с собаками, нужна посторонняя помощь. — Выходит, у нашего мистера Икса есть помощники? — девушка медленно подошла к окну и посмотрела вниз. — Да, и правда, чтобы сюда попасть, нужен кто-то еще. — Что странно, уходил он уже нормально, камеры его засекли. Не понимаю только, почему. Лица не было видно. Мне кажется, к этому причастен наш странный докторишка... Уж больно подозрительно он себя вел. Пришел не в свою смену, все убежать хотел. — Надо его обязательно допросить, пусть в ближайшие дни никуда не уезжает из города. — Верно, я сказал ему то же самое, — Чимин подошел к стоящей возле окна Йоко и посмотрел на ночной Сеул через ее плечо. — Красиво, правда? Города, укрытые шелковым одеялом ночного неба, так прекрасны, но в столь очаровательное время суток совершаются самые страшные человеческие деяния. Парадокс. — Что? — девушка выпрыгнула из собственных мыслей и повернула голову в сторону детектива, чтобы посмотреть на него, но случайно задела кончиком носа его щеку. Ей стало так неловко... но она сделала вид, что ничего не произошло. — Говорю, на такси ты не поедешь. Мало ли опять подурнеет... Мы отвезем тебя на своей машине, только напомни адрес. — Не стоит, я доберусь сама, тем более деньги... — Я все сказал, — Чимин даже не стал слушать Йоко и просто вышел из палаты, а когда оказался в коридоре, с тенью улыбки на лице потрогал свою щеку в определенном месте. Когда черная Ауди отъехала от дома престарелых, маленькая стрелка часов ловко перескочила за цифру три — потребовалось слишком много времени, чтобы завершить все необходимые процедуры на месте преступления. Опросы свидетелей, просмотры камер наблюдения, сбор улик, разговоры с полицейскими, охранниками и медицинскими экспертами. Чимин, конечно же, не упустил возможности разглядеть пятна крови, само тело и сделать свои выводы, которые подробно изложил Ким Тэхену и Чон Хосоку. Они, в свою очередь, собрали анализы и увезли их в лабораторию. Чонгук обошел чуть ли не все здание, желая внимательнейшим образом осмотреть каждый уголок, но ничего примечательного так и не нашел. Йоко была не в состоянии что-либо делать, качественно делать, именно поэтому большую часть времени она просидела в комнате для отдыха, опрашивая стариков. Все записи она сохранила в своем блокнотике и передала его детективам, потому что тем было необходимо прочесть все, что там написано, и обговорить это между собой. Увиденное слишком шокировало практикантку, отразившись на ее, казалось бы, крепкой психике, именно поэтому девушка не смогла бороться с собой и уснула на заднем сиденье машины. Она все-таки согласилась на предложение Чимина. Чонгук, что показалось ей странным, не стал вредничать и спокойно среагировал, когда узнал, что уедут они из дома престарелых не вдвоем, а втроем. Дорога от места преступления до дома, где жила Йоко, протекла в полнейшем молчании. Чимин осторожно вел машину, смотрел на дорогу и устало зевал. Он очень хотел спать, его силы были на исходе. Чонгук временами кемарил, прикладываясь виском к холодному стеклу, но на какой-нибудь кочке открывал глаза и снова возвращался в мир реальный. Его так и тянуло посмотреть на спящую Йоко, но страх быть понятым неправильно останавливал от необдуманных действий. — Надо будить ее, — когда Ауди остановилась напротив дома Йоко, Чонгук отстегнул ремень безопасности и наконец-то обернулся, чтобы взглянуть на девушку: лежа верхней частью тела на заднем сиденье, она по-детски подложила одну ладонь под щеку, в то время как вторая рука безвольно свисала вниз; вид был у нее совершенно вымотанный и уставший, дыхание ровное, спокойное. Такую Йоко не хотелось ненавидеть или унижать, о ней хотелось заботиться, причем очень максимально аккуратно. В такой Йоко просвечивалась внутренняя мягкость, ранимость, которую она отчаянно скрывала от окружающих. — Не надо, пускай спит, — Чимин вышел из машины, открыл заднюю дверь и с какой-то отцовской нежностью взял девушку на руки. — Гук, открой ворота. Чонгук согласно кивнул и следом за напарником вышел из машины, но столкнулся с препятствием — ворота оказались заперты на ключ. Он дернул их пару раз, пока Чимин стоял рядом и держал девушку на руках, но они так и не смогли поддаться его мужскому напору. — Посмотри у нее в кармане куртки ключи, — Пак повернулся так, чтобы Чонгуку было удобно. Тот осторожно, боясь разбудить Йоко, пощупал карманы в поисках твердого предмета и расстегнул молнию на женской ветровке, когда нашел нужный. — Ага, спасибо. Открывай. Ворота послушно распахнулись под напором маленького ключика, пропуская на территорию уставшую троицу, среди которых была и спящая красавица. Но на этом приключения по доставке Йоко в ее жилище не прекратились: Чонгуку еще пришлось в темноте возиться с дверным замком, чтобы занести девушку непосредственно в дом, а после искать выключатель. Когда приглушенный свет озарил крошечную комнату тускло-рыжим светом, детективы быстро нашли кровать и уложили на нее практикантку. — Надо раздеть ее, — Чимин сел возле ног девушки и стал аккуратно развязывать ее белые кеды. Когда он снял первый, то поднял голову вверх и посмотрел на Чонгука, который стоял как вкопанный и явно растерялся. — Ну ты чего стоишь как дуб? Снимай с нее ветровку. — А? Да, хён, сейчас... Чонгуку и правда было неловко делать то, что ему сказали, но разве у него был выбор? Не оставлять же ее спать в куртке, да и хёну отказывать не хотелось, поэтому он нагнулся к девушке, расстегнул длинную молнию и попытался как можно мягче освободить Йоко от верхней одежды. Он нежно вынимал ее руки из рукавов, приподнимая легкое, хрупкое тело над кроватью, и чувствовал себя последним стесняющимся идиотом, пока Чимин возился с обувью, и когда девушка осталась в майке и леггенсах, парни оставили ее в покое. — Все, поехали, — громко шепнул Чимин, хлопая напарника по плечу, — нам тоже надо спать. — Ага, поехали, — Чонгук последовал за хёном, но прежде, чем выйти из дома, бросил полный нежности взгляд на спящую Йоко, за что потом одернул себя и мысленно отчитал, уже сидя в машине.