do you like strawberries?

Кибом ждал конца, надеялся на хэппи-энд и верил в чудо. Он знал, что это кончится. Ведь все то, что дарят люди не долговечно. Вот сейчас, например, Джонгхен с опущенной головой что-то говорит, не смотрит в глаза, но Кибом не слышит, он услышал главное, он услышал это полное боли «давай расстанемся» и тихое, неуверенное, почти нереальное «прости». Кибом знал, что это неправильно и идет против природы, что рано или поздно это случится. Он даже был готов к этому… готов ведь? Где-то в подсознании, возможно. Но другая половина не была готова, не хотела расставаться с этими сильными руками, которые так крепко обнимали талию Кибома. С этими губами, которые шептали глупые нежности с утра и пошлые словечки ночью, от которых голова шла кругом, а самоконтроль терялся где-то в районе коридора, ведущего в спальню. Их спальню. Кибом не хотел, но знал, что это неизбежно. Все было против них, даже они сами. Джонгхен слишком сильно зависит от мнения общественности, отца... Слишком. Кибом же просто хочет счастья своему родному человеку. Кибом понимает…понимает ведь? Ким Джонгхен – студент, сын влиятельного бизнесмена, избалованный ребенок богатых родителей. Таких, как Кибом, у него было больше, чем «много». Кибом и это понимал, но верил. Верил его словам, верил словам друзей, верил себе, верил в будущее…в светлое будущее, но Джонгхен жесток. Он подпустил парня слишком близко, построил планы о совместном будущем и бросил. Как ненужную вещь. Ким Джонгхен жесток. Ким Кибом очень хотел ненавидеть Джонгхена в этот момент, но он не мог. Он слишком любит. Не смотря ни на что, как последний дурак, но Кибом не жалеет о своей любви. Его с детства учили не жалеть о сделанном и смотреть только вперед, в, пусть и мрачное, но такое изменчивое будущее, которое дает надежду с каждым новым шагом навстречу. - Кибом-а, прости. Я не могу по-другому, - кажется, Кибом пропустил всю речь своего любовника. Уже бывшего любовника. Последняя мысль эхом отражается от стен черепной коробки парня. Громко и больно. - Джонги, а ты любишь клубнику? – Кибом улыбается. Пусть и натянуто, глотая слезы, но улыбается. Чтобы его Джонгхену не было больно, чтобы его Джонгхен не винил себя во всем. Кибом простит и потерпит, Джонгхен важнее. - О чем ты? – Джонгхен посветлел. Или показалось? Кибом хотел, чтобы ему показалось, он хотел, чтобы Джонгхен испытал хотя бы сотую часть того, что испытывает он. Кибом, наверно, немножко садист и сам себе противоречит. Совсем чуть-чуть. Но ведь это же Дива Ки. И ему обидно, ужасно обидно. - Помнишь, - Кибом сделал паузу, чтобы не дать слезе скатиться по щеке, а голосу дрогнуть, нельзя. У него все хорошо, Правда, хорошо? - Когда мы познакомились, ты спросил, люблю ли я клубнику. Я ответил, что люблю, но забыл спросить тебя. Наверное, уже поздно, но я хочу знать, - снова пауза, рука тянется к глазам и утирает слезу, - Джонги~ ты любишь клубнику? Кибом в последний раз позволил себе так назвать его. Он обещал себе. Челюсть сводило от приближающейся истерики, было трудно говорить, и он уже мысленно пожалел, что задал этот глупый вопрос. Лучше бы он сорвался, накричал на него и выставил за дверь, а потом долго рыдал в ванной с включенной водой, пусть и затопил бы соседей. Зато завтра Кибом спокойно пошел бы в университет и также спокойно бросил уже бывшему любовнику небрежное «привет». Но Кибом не ищет легких путей, он давно уже открыл в себе эту заботу о других в ущерб себе. И вроде бы абстрагировался от людей, но пришел уже не его Джонгхен. - Нет, не люблю - после некоторой паузы тишину нарушил хрипловатый голос Джонга. А у Кибома внутри что-то сломалось. Такое маленькое, но жутко важное. Почему? Кибом и сам не знает. Просто секунду назад была надежда, а сейчас ее нет. Вообще ничего нет. Пусто. Вакуум. - Уходи, - это все, что сейчас он может сказать, он не выдержит, из глаз текут слезы, такие соленые и горячие, что хочется умереть на месте от стыда и чего-то издали напоминающего боль. Болит. Нет, даже не так. Ноет. Все тело ноет. Ноги ватные, а Джонгхен ушел… - Ушел, – вслух озвучивает для себя, просто потому, что не может поверить громкому хлопку входной двери, что раздался мгновение назад. - Ким Джонгхен не любит клубнику, - Кибом падает на пол, сворачивается калачиком и плачет. Тихо так плачет, изредка всхлипывая, - Джонгхен не любит клубнику. А Кибом любит Джонгхена. Вот незадача, правда? Впервые он произнес «любит» и «Джонгхен» в одном предложении. Сейчас он очень жалел, что Джонгхен ушел, не дождавшись развязки, не услышав признания. Джонгхен всегда уходит, когда вроде все сказано, но многое не понятно. Кибом ждал конца, надеялся на хэппи-энд и верил в чудо. Конец настал, но хэппи-энда и чуда Кибом так и не дождался. Кибом хочет верить, но Джонгхен лучезарно улыбается Джимин, что недавно перевелась к ним в институт. Улыбается так, как он улыбался только Кибому.