Жизнь пахнет сиренью

Озорной солнечный луч, проникая в комнату сквозь окно, скользил по лицу спящего Малфоя. От яркого утреннего света парень нехотя приоткрыл один глаз, и солнце незамедлительно переместило свой луч на радужку глаза еще витающего в обрывках снов юноши. С громким вздохом слизеринец перевернулся на другой бок, но заснуть снова не получилось. Малфой сел на кровати и провел рукой по лицу, словно стараясь стереть сонное наваждение и окончательно проснуться. Вчера он так и уснул в одежде, а уголок книги по-прежнему впивался парню в затылок. С еще одним страдальческим вздохом и гримасой на лице Малфой начал разминать затекшую шею. Солнце неровным светом освещало его комнату, наполняя ее теплом. Юноша решил сходить в душ, предварительно взяв с собой чистую рубашку. Открыв дверь, парень уже хотел было шагнуть в гостиную, как мимо него, по направлению к такой желанной ванной комнате, шлепая босыми ногами по полу, прошла Грейнджер в голубой фланелевой пижаме. Малфой молча проводил девушку взглядом, не додумавшись обогнать ее и закрыть перед её веснушчатым носом дверь с победной ухмылкой. Спустя минуту он понял, что обречен на ожидание, и, подойдя к двери, уселся на пол, приготовившись мысленно чертить на стене черточки. Но Грейнджер, решив, видимо, нарушить все каноны, которыми оплетал Малфой мысленно всех девушек, которых знал, вышла, точнее, попыталась выйти из ванной раньше, чем Малфой начал в мыслях чертить четвертую черточку. Получилось так, что парень случайно загородил проход собой и поэтому при бесплодных попытках гриффиндорки выйти из ванной, дверь натыкалась на препятствие в лице Драко Малфоя. Но девушка, похоже, сдаваться не собиралась. Она яростно продолжала толкать дверь, но Малфой ни на дюйм не сдвинулся со своей позиции. Он снова вошел в свою роль — изводить Грейнджер, доводить её до бессильного гнева. И, конечно же, он и думать забыл о том, что в поезде она предложила хотя бы делать вид, что они друг друга терпят. Хотя…про то время, пока они находятся наедине, Грейнджер ничего такого не предлагала, поэтому он мог снова наслаждаться своей ролью. — Чёртов хорёк! — приглушенно пробормотала Гермиона, но тонкий слух юноши снова все уловил, и губы сами растянулись в самодовольной улыбке. — Да, сладкая, — как ни в чем не бывало спросил парень, подкладывая руки под голову и удобно устраиваясь прямо на полу, снизу вверх глядя на разъяренное лицо Грейнджер, виднеющееся в узком проеме двери. — Выпусти меня! Немедленно! — возмутилась девушка, снова предпринимая попытку выбраться из своего плена. — Нет, — ехидно ответил Малфой и ослепительно улыбнулся багровеющей Грейнджер. — Почему? — справившись с порывом кинуть в блондина что-нибудь тяжелое, спокойно спросила Гермиона. — Мне нравится смотреть, как ты злишься, продолжай, — произнес парень и сделал вид, что устраивается поудобнее. — Ну, Малфой, ты доигрался, — зловеще сказала гриффиндорка и исчезла за дверью, закрыв ее за собой. Парень услышал лёгкие шаги девушки, по звуку которых он понял, что волшебница отходит от двери подальше, видимо, для того, что бы с разбегу вынести её, а заодно и сломать что-нибудь Малфою. Ну или себе. А, может, сразу двоим. План пришел моментально. Парень отодвинулся от двери, чтобы, когда девушка со всей дури влетела в нее, с ним ничего не случилось и вытянул ноги, чтобы сама Грейнджер и попалась в ловушку. Раздались звуки и через несколько секунд дверь распахнулась, оглушительно ударяясь о стену, а героиня-воительница, неожиданно легко вырвавшаяся из плена, не ожидав никакой подставы от слизеринца, спотыкается о выставленные в проход ноги и с грохотом падает на пол. Юноша предусмотрительно притянул ноги к себе и выжидательно посмотрел на неподвижно лежащую девушку. Вдруг та со стоном перевернулась на спину и прижала к себе колено, словно маленькая девочка, которая упала с велосипеда и разбила коленку об асфальт. Малфой поднялся на ноги и отряхнул штаны от несуществующих пылинок. Гермиона осталась лежать и беспорядочно рассыпанные волосы переливались в лучах солнца, позволяя ему запутаться в них. Грейнджер, подавив стон, тоже поднялась на ноги. Они стояли напротив друг друга. Она, с искаженным от боли лицом и он, недоуменно смотрящий на нее. Неужели так больно? — Придурок ты, Малфой, — сообщила девушка и с независимым видом прошла мимо парня. Только ушибленное колено постоянно давало о себе знать и гриффиндорка заметно прихрамывала. За ней затворилась дверь, ведущая в ее комнату. Путь в ванную для слизеринца был свободен, но в комнате повис осадок от произошедшего. Неприятный осадок. Парень досадливо поморщился и привычно отогнал чувства в самый дальний угол души. Туда, куда сам он редкий ходок. Когда он, вымытый и одетый в свежую рубашку, вышел из ванной, Грейнджер уже не было. «Соскучилась по урокам», — раздраженно подумал Малфой и начал неспешно собираться. Спустившись в Большой зал, он привычно нашел взглядом каштановую копну волос, а потом направился к своему столу. Гермиона даже не подняла на него взгляд, полный отвращения или равнодушия, она вообще предпочла его не заметить, хотя Уизли болезненно скривился, словно увидел премерзкого паука, стоило Малфою только показаться в дверях Большого Зала. — Доброе утро, Драко, — произнесла Пэнси, обратив на себя внимание блондина, — Садись. — Привет, — поздоровался с парнем и Блейз и тут же отвел взгляд, уставившись на Полумну Лавгуд, которая сидела в стороне от всех и читала журнал, привычно держа его вверх тормашками. Сев за стол и, принявшись за еду, Драко не замечал, какие пламенные взгляды бросает украдкой на него Паркинсон, в то время, как Блейз пожирал её глазами и мучился от того, что он для нее просто не существует, хотя и находится всегда рядом. Взгляд же самого Малфоя сверлил спину гриффиндорки, которая что-то рассказывала своим дружкам, а Поттер и Уизли с интересом её слушая, изредка работая ложкой. Когда Грейнджер вдохновлена чем-то она преображается, это Драко замечал всегда. В её глазах появлялся блеск, и щеки окрашивались в нежный румянец. Она целиком погружалась в свою историю, для нее существовали лишь те, кому она рассказывает и то, о чем она говорила. Тут парня отвлекло прикосновение чьей-то руки к его руке, лежащей на столе. Конечно, Паркинсон. Смотрит на него влюбленными глазами и накрывает своей ладонью его бледную руку. Намеки становятся все прозрачней и прозрачней, и как бы парень не пытался сделать вид, что ничего не понимает, рано или поздно она открыто заявит ему о своих чувствах. А с другого бока блондина усиленно сопел Забини, хмуро глядевший на учеников за столами, даже не притронувшийся к еде. — Ты что-то хотела, Парки… Пэнси? — любезно спросил Малфой, убирая свою руку из-под ее руки. — Нет, — растерянно ответила девушка и отвернулась от однокурсников, начав разговор с Крэббом, который от счастья чуть со скамьи не упал, после чего не смог и слова выдавить, глупо улыбаясь красавице-слизеринке. Пэнси, раздраженная тем, что не у нее не получилось разыграть равнодушие к словам Малфоя, тряхнула черными волосами и уткнулась в тарелку. Первым из-за стола поднялся хмурый Забини и направился к выходу. Драко беспокоился за друга, который становился все мрачнее день ото дня. Тем временем на уроки поспешило и Золотое Трио. Как всегда, втроем. Он проследил взглядом за тем, как Гермиона выходит из зала, вновь что-то рассказывая Поттеру и Уизли. Малфой неспешно встал из-за стола и направился к выходу, кивнув на прощание Пэнси, которая так и сидела, уткнувшись лицом в тарелку. Но парень этого не заметил. Первым уроком было зельеварение, да еще и совместное с гриффиндорцами, что никак не прельщало парня. Интересно будет понаблюдать, как Грейнджер отчаянно пытается доказать, что она жутко умная, а Поттер снова начнет препираться со Снейпом, как и раньше. Спустившись в подземелье, слизеринец услышал голоса, доносящиеся из класса. Точнее, явственно слышался только один голос. Паркинсон. Он сочился ядом и отвращением к тому, к кому обращалась Пэнси. Слов с такого расстояния было не разобрать, поэтому парень подошел еще ближе, чтобы оставаться безмолвным свидетелем. Со своего места он мог видеть часть класса и Паркинсон, нависающую над кем-то, кого взгляд Малфоя не охватывал. Зато разговор был слышен прекрасно. — Все заметили, как ты на него смотришь, — прошипела Пэнси и наклонилась к невидимой, как оказалось, собеседнице. «Девичьи разборки», — раздраженно подумал парень и уже собирался зайти в помещение, как вдруг собеседница ответила голосом той, которую он никак не ожидал услышать в словесной перепалке с Паркинсон. — Все — это только ты или еще Дафна Гринграсс? — раздался совершенно спокойный ответ Гермионы Грейнджер, которая о парнях и о слове «романтика» имела весьма смутное представление из прочитанных книг и наблюдений. Поттера и Уизли Малфой решительно не хотел брать в этот список. — Все умную из себя строим, да, Грейнджер? — ледяным тоном поинтересовалась откуда-то взявшаяся Гринграсс. — Ну что ты, куда мне до твоих незыблемых вершин, Дафна, — сострила Гермиона, после чего раздался шелест мантии и тихий, но тем не менее угрожающий шепот Дафны: — Не советую мне язвить, грязнокровка, — от давно забытого оскорбления Малфоя передернуло. — Если не хочешь получить по своей умной головке. — У вас с ним все серьезно, да? — каким-то не естественным тоном вопросила Паркинсон и Малфой увидел, как в уголках её темных глаза собираются слезы. Что-что, а заплакать Паркинсон могла в любой момент. — С кем «с ним»? — не выдержала Гермиона. — С Драко! — воскликнула Пэнси, театрально всплеснув руками. Тут Грейнджер расхохоталась, да так, что чуть не съехала на пол под удивленными взглядами Гринграсс и Паркинсон. Останавливаться гриффиндорка явно не собиралась и продолжала хохотать, в то время, как сам Малфой не видел в произошедшем ничего смешного. — Вы серьезно думаете, что у нас с Малфоем что-то есть? — отсмеявшись, немного хриплым голосом поинтересовалась Грейнджер, поднимаясь на ноги. — Вы явно ошибаетесь, девочки. У нас с ним ничего и быть не может. — Но не может он просто так на тебя целыми днями пялиться! — воскликнула Пэнси, хватая гриффиндорку за рукав мантии. Грейнджер подняла на слизеринку глаза и непонимающе уставилась на темноволосую девушку. Видимо, непонимания в глазах Гермионы было настолько много, что Паркинсон поняла, то гриффиндорка не имеет романтического пристрастия к объекту их разговора (и даже не знает о том, что этот объект имеет привычку пялиться на неё). В это время главный герой этой сцены стоял за стеной в полнейшем ступоре. Он и сам не понял, что его так удивило или даже ранило — то, что перспектива отношений с ним, как он успел понять, совсем не прельщала Грейнджер или то, как она категорично отвергла любые предположения Паркинсон на этот счет. Медленно, но верно в душе слизеринца поднималась ярость. Холодная, безжалостная, вытесняющая любые чувства. Ведь никто не мог отвергнуть самого Драко Малфоя, сына богатенького папы, сына аристократа, видную фигуру в магическом мире, в общем. Сделав вид, что только спустился в подземелье, Малфой размеренными шагами зашел в кабинет, сопровождаемый испуганным взглядом Пэнси, насмешливым взглядом Грейнджер и равнодушным взглядом Гринграсс. Скользнув по троице взглядом, парень занял свое место и начал сверлить взглядом стену, физически ощущая на себе взгляды девушек. К счастью, кабинет начал заполняться учениками, наполнился шумом, и вскоре девушки разошлись по своим местам, будто ничего не было. На уроке Малфой несколько раз чувствовал на себе словно извиняющийся взгляд Паркинсон, но не подавал виду и пытался погрузиться в процесс зельеварения. Сам он несколько раз боролся с желанием посмотреть на Гермиону, но тут же одёргивал себя и заставлял уткнуться носом в книгу или ловить обрывки фраз Снейпа, объясняющего новую тему. Наконец Снейп закончил урок и Драко, быстро поднявшись со своего места, направился к выходу из кабинета, по пути почти незаметно кивнув Паркинсон, чтобы она шла за ним. Девушка увидела и виновато поджала губы, успев переглянуться с Дафной Гринграсс. Выскользнув из подземелья и не поворачиваясь назад, Малфой направился в Астрономическую башню. Он чувствовал, что Пэнси неслышно идет за ним, не решаясь приблизиться. Поднявшись на Астрономическую башню, слизеринец подошел к перилам и облокотился на них, предварительно положив учебники на пол. Точнее, бросив учебники на пол. Парень смотрел на открывающийся перед ним пейзаж. Солнце освещало всю природу, лежавшую у подножия Хогвартса. Трава отливала изумрудом, а белые, жёлтые, красные цветы добавляли этому широкому зелёному ковру ещё больше цвета и насыщенности. Но Драко смотрел не на цветы. Он смотрел на небо. Бескрайнее, лазурное, оно шатром раскинулось над окрестностями Запретного Леса, Хогвартса и Хогсмида. Небо дарило свободу, которую Драко так сильно желал обрести, манило в свои просторы, чтобы Малфой смог почувствовать дыхание ветра на своем лице, чтобы смог крикнуть ветру в лицо всё, что накопилось в душе. Малфой так сильно углубился в свои мысли, что услышал тихий голос Паркинсон только с третьего раза. — Драко? — в третий раз позвала его девушка, когда он наконец-то заметил её, спрятавшуюся в тени величественных колонн башни. — Паркинсон? — поинтересовался парень. — Можно спросить, что за разборки у вас были сегодня перед зельеварением? Да, я все слышал, — резко бросил слизеринец, заметив, как округляются глаза однокурсницы. — Ничего особенного, — едва слышно произесла темноволосая, опуская голову. — С чего вы вообще взяли, что Грейнджер как-то привлекает меня? — холодно спросил блондин, подходя к Паркинсон и приподнимая её за подбородок. Он ожидал увидеть слёзы, однако, в бархатных глазах слизеринки не было даже намека на них. — Не зря же ты на неё часами пялиться готов, — непривычно-жёстко ответила Пэнси и высвободилась из цепкой хватки слизеринца. — Думаешь, мне действительно приносит удовольствие разбираться с Грейнджер? Неужели ты всерьез поверил, что нравишься мне? — ледяным тоном спросила изменившаяся Паркинсон, подойдя к перилам и окинув взглядом пейзаж. — А как же твои намеки, Пэнси? — справившись с удивлением, равнодушно заметил Малфой. — Всё твои охи-вздохи, взгляды, украдкой брошенные, прикосновения? Что скажешь? — Значит, поверил. Знаешь, мне надоело притворяться, строить из себя подобную Браун и становиться противной самой себе, — ответила девушка, не поворачиваясь к юноше. — Ради чего всё это? Вся твоя, скажем, неумелая актерская игра? — вопросил Драко. — Умелая игра, согласись. В детстве отец сказал мне о том, что мне уже выбран жених и все уже устроено. Несколько лет назад он снова мне об этом напомнил. Только все его планы канули в Лету, ведь выбранный для меня жених успел завести семью и уехать из страны. Тогда отец нашел новый вариант, который показался ему наиболее выгодным — тебя. А прошлым летом он напрямую заявил мне, что я должна соблазнить тебя или, выражаясь его языком, привлечь твое внимание, — объяснила девушка и повернулась к однокурснику, облокотившись спиной на перила. — Следовательно, на данный момент жених — я? Странно, мои родители ничего мне не сообщили, — произнес Малфой. — Получается, я тебе не нравлюсь? — Нисколечки, Малфой, — расхохоталась Пэнси. — Не представляешь, каких трудов мне стоило изображать, будто я по уши в тебя влюблена. Нет, серьезно, — весело добавила девушка, как только заметила что Малфой пытается возмутиться. — Есть другой человек, который завладел моим сердцем, но, увы, не одобряем моими родителями, — уже серьезно закончила девушка. — Только не говори, что этот счастливчик — Забини, — усмехнулся светловолосый. — Но как? — удивленно произнесла Паркинсон. — Интуиция, Пэн. Позволишь так тебя называть? Неужели ты не замечала, какие пламенные взгляды он бросает на тебя? Никогда, что ли, не слышала, как он усиленно пыхтел, стоило тебе только приблизиться ко мне? Готов поспорить, он хотел скормить меня дементорам раз двести на дню. Было не трудно догадаться, что понравится тебе слизеринец, а наиболее подходящего кандидата я не вижу. После себя, разумеется, — сказал Малфой, наблюдая за меняющимся лицом однокурсницы. — Мерлин! — простонала девушка. — Почему у чистокровных всё так сложно? Я должна все ему объяснить! Немедленно! — Пэнси собралась было сорваться с места, как крепкая рука Малфоя схватила её за рукав мантии. — Сейчас урок, глупая. Куда ты пойдешь? Думаю, если ты повременишь, Блейз все равно поймет… Закончить ему не удалось, так как их прервал третий голос, донёсшийся откуда-то из тени: — Поймет что? — Забини, ты вовремя. Проходи, чего стесняешься, — издевательски предложил Малфой, недовольный тем, что его прервали. — Долго ещё прятаться будете? — поинтересовался итальянец, выходя на свет, и скрестив руки на груди, выжидательно посмотрел на однокурсников. — Большую часть разговора я слышал, но не прочь послушать еще раз и более подробно. — Не будем усложнять. Пэн все тебе объяснит ещё раз. Видимо, на урок мы уже не попадаем, поэтому времени у нас вагон и маленькая тележка. Приступай, — с этими словами блондин подтолкнул девушку ближе к другу. Пока она в красках объясняла слизеринцу всю предисторию, Малфой наблюдал за ними. Невысокая, но стройная Паркинсон и высокий Забини. Они подходили друг другу больше, чем Драко думал. Когда Пэнси закончила, он неслышно подошёл к ним и, взяв каждого за руку, вложил маленькую ладошку девушки в широкую ладонь итальянца. Две пары глаз удивленно воззрились на блондина, а щеки Паркинсон залил нежный румянец. — Что? Любой бы заметил, как вы друг на друга смотрите, поэтому я решил взять на себя обязанности свахи. В последний раз, — предупредил парень и, уже собравшись оставить парочку вдвоём, был остановлен вопросом однокурсника: — Думаю, любой бы заметил и то, как ты смотришь на Грейнджер, а, Малфой? Не вздумай разыгрывать ярость или непонимание. И да, не поднимай так бровь, тебе не идет, — хохотнул Блейз, заметив, как бровь блондина иронично приподнимается. — С чего ты взял, что я смотрю именно на неё? — равнодушно спросил светловолосый, скучающим взглядом обводя стены башни. — На других гриффиндорок ты вообще не смотришь, а иначе объяснить то, что твои глаза постоянно направлены на стол «львятников», я не могу, — ответил Забини и приобнял Пэнси, которая внимательно смотрела на Малфоя. — Можно мне промолчать по этому поводу? А ты, Пэн, оставайся собой и не примеряй на себя чужие роли, — с этими словами парень развернулся и вышёл. — А они бы смотрелись вместе, как думаешь? — задумчиво спросил Забини. — Смотрелись бы, но Люциус не дал просуществовать этому союзу долго, сам понимаешь, грязнокровка и чистокровный волшебник… — ответила Паркинсон и уткнулась носом в плеча слизеринца, вдыхая лёгкий запах хвои. — Зато какая страстная история любви получилась бы! — воодушевлённо воскликнул слизеринец. — Ладно, не увлекайся, — засмеялась темноволосая и потянула парня к выходу. Отсидев все следующие уроки, и, освободившись только к вечеру, усталый и злой Малфой направлялся в Большой зал, чтобы поужинать. После этого он планировал пойти в комнату старост, чтобы принять ванну или просто лечь в кровать. Но, не успев он и сделать шаг по направлению к выходу, путь ему преградила Грейнджер. — Только не ты, — взмолился Малфой, отодвигая девушку в сторону. — Видеть Грейнджер — к неудаче, знала ты об этом? — добавил юноша, шестым чувством почувствовав, как девушка закатывает глаза. — Оставь свои шуточки, Малфой. У тебя еще патрулирование коридоров после того, как все разойдутся по комнатам, не забыл? — ехидно добавила гриффиндорка. — Чёрт! — чертыхнулся парень, и, изобразив на лице самое милое выражение, на которое только был способен, повернулся к Гермионе. — Я очень устал и сейчас хочу только одного — лечь в постель и закрыть глаза! — на последних словах Малфой повысил голос и пытливо посмотрел на совершенно спокойную девушку. — Высказался? Теперь шагай коридоры патрулировать, — ответила Грейнджер и, слегка задев Малфоя плечом, вышла из зала. — Маленькая, гадкая заучка, — раздраженно прошипел вслед удаляющейся однокурснице слизеринец. Откуда-то сзади послышался тихий смех. Юноша обернулся на звук и увидел новоиспеченных влюблённых — Забини и Паркинсон, которые тщетно пытались сдержать смех и скрыть улыбки. Малфой закатил глаза и, провожаемый взрывом хохота, усиленно вздыхая, отправился патрулировать постепенно пустеющие коридоры Хогвартса, изредка загоняя в гостиные факультетов запоздалых учеников. Он медленно брел по длинному коридору, скользя взглядом по каменным стенам. Парень и сам не заметил, как его мысли завертелись вокруг Гермионы. Память услужливо подкинула утренние воспоминания, когда Грейнджер упала и, сообщив ему о том, что он придурок, гордо отправилась в свою комнату. Сейчас, когда гриффиндорка уходила из зала, она почти не хромала. Видимо, мадам Помфри помогла с лечением. Когда все ученики были в своих спальнях, а школа потонула в тишине, Малфой облегченно вздохнул и направился к своей гостиной, мечтая о мягкой кровати. Зайдя в гостиную, стараясь не шуметь, (вдруг Грейнджер уже десятый сон видит?), юноша направился к двери, которая вела в его комнату, но его отвлёк стук во окно. Постепенно звук нарастал, по мере приближения слизеринца к окну и превратился в оглушительный треск. В оконное стекло со всей силы бился филин. Филин Нарциссы, держащий в когтистой лапе письмо, на котором стоял герб семьи Малфоев, был узнан Драко, поэтому парень не особо удивился такому неожиданному посланию. Значит, время вышло. Пришел его черед становится на колени перед Тёмным Лордом и смотреть, до боли стискивая зубы, на то, как на руке появляется отвратительное клеймо — Метка. Его Метка Пожирателя.