Жизнь пахнет сиренью

Гермиона приоткрыла глаза, разбуженная солнечным светом, льющимся через окно. Взгляд девушки тут же переместился на лицо лежащего рядом с ней юноши. Спящим, Малфой казался самим собой. Спокойным, даже добрым. Без своей вечной ухмылки, например. Девушка осторожно коснулась скулы слизеринца, стараясь не разбудить его. Странно было видеть его здесь, лежащего рядом с ней. Сейчас в нём не было ни капли злобы или презрения, составляющих большую часть Драко Малфоя. Гриффиндорка продолжала водить пальцем по изгибам лица юноши, очерчивая скулы, высокий лоб, аристократический (не очень-то) нос, плавно доходя до губ. В груди девушки сотни бабочек разом затрепетали разноцветными крыльями, сбивая дыхание и учащая пульс. Немного помедлив, Грейнджер коснулась подушечкой пальца бледных губ соседа, заливаясь нежным румянцем. Запоздало в голову пришла мысль о том, что всё это слишком странно и, быть может, даже неправильно. Он же Малфой, сын аристократа, а она — Грейнджер, девочка из семьи магглов. Тяжело вздохнув, девушка выползла из уютных объятий парня и, стараясь не шуметь, на цыпочках вышла из комнаты, захватив платье, упавшее ночью со стула на пол. Выйдя в прохладную гостиную, Гермиона подошла к окну и вдохнула чистый утренний воздух. Природа за окном пестрела красками настолько, что волшебнице захотелось тут же взять кисточку в руки и выплеснуть всю эту красоту на бумагу, не жалея самых лучших красок. Налюбовавшись, Грейнджер пошла в ванную. Она не закрыла дверь в спальню Малфоя, поэтому, проходя мимо приоткрытой двери, девушка снова увидела спящего юношу и невольно остановилась, с толикой непонятного ей сожаления смотря на то, как он спит. «Всё, перестань на него пялиться! Он тебе не нравится, потому что это же тот самый Малфой, который называл тебя „грязнокровкой“ каждый раз, стоило тебе только появиться в поле его зрения! Тот самый Малфой, который купал тебя в своем холодном презрении! Перестань пялиться!» — заверещал внутренний голос, от которого Гермиона поморщилась. «Я не уверена, что он мне так уж не нравится», — осторожно ответила голосу Грейнджер, запоздало понимая, что зря это сделала. «Теперь ты утверждаешь, что ты влюблена в него? Для него это ничего не значит,» — издевательским тоном ответил внутренний голос. Гермиона решила игнорировать дальнейшие выпады своего внутреннего голоса и ушла в ванную, тихо прикрыв за собой дверь. Малфой открыл глаза и не увидел перед собой вихрь каштановых волос, так сладко пахнущих черешней. Перевернувшись на спину, парень устремил взгляд серых глазах в потолок, прокручивая в тяжелой голове разные мысли. Юноша вдруг вспомнил маленькую ладошку, лежащую на его талии, от которой исходило невероятное тепло, заставляющее его сердце оглушительно биться, а кровь — бежать по венам с головокружительной скоростью. Вспоминал то, как прижимал к себе хрупкое тело, боясь, что она вдруг убежит от него, закроется наглухо в своей комнате, или какой-нибудь Уизел заберёт её у него. Вспоминал то, с каким рвением она целовала его в темном коридоре, не боясь за последствия. Вспоминал её запах — черешни и чего-то ещё, чему он не мог дать название вчера вечером. Сейчас Малфой мог сказать наверняка, что Гермиона Грейнджер пахла солнечным светом. Точнее, он думал, что если бы солнце вообще имело запах, оно бы пахло именно так. Слизеринец вдруг отчетливо понял, что эта несносная гриффиндорка глубоко засела в его сердце. (О мыслях можно было даже не говорить, и так всё понятно.) «Грейнджер? Серьезно? Я думал, ты выберешь что-то, м-м…получше,» — презрительно заметил проснувшийся внутренний голос. «Заткнись, она мне не нравится,» — мысленно огрызнулся Малфой. «Ага, именно поэтому ты вновь прокручиваешь весь вчерашний вечер,» — хохотнул в ответ внутренний мерзавец. «Заткнись уже,» — по-прежнему мысленно рыкнул парень, вставая с кровати. Открыв дверь, юноша столкнулся с Грейнджер, выходящей из ванной комнаты. Влажные волосы тяжелой волной падали на плечи и казались темнее обычного. Карие глаза осторожно глянули из-под опущенных ресниц и тут же решили осматривать пол. — Доброе утро, — сказал Драко, смотря почему-то на губы девушки. Тут же потряс головой, отводя глаза на дверь ванной. — Как спалось? Ну глупый вопрос. — Привет, — выдавила Гермиона, упорно не поднимая глаз. — Прекрасно, э-э…спасибо. — Всегда рад, — тут же отозвался блондин, запоздало морщась от собственной глупости. — Я не это хотел сказать. Забудь. — Конечно, — быстро кивнула гриффиндорка и бочком решила пройти мимо парня в свою комнату. Остановившись на полпути, волшебница повернулась и, глянув на сокурсника, выпалила: — На балу же были близнецы Уизли, и, понимаешь, они наверняка устроили какую-нибудь шутку… Например, подлили в напитки огневиски. Поэтому нам вчера было, э-э…немного плохо. — Да, точно, — автоматически ответил Малфой, не отводя взгляда от тонких рук, сжимающих полотенце. — Не беспокойся, Грейнджер. Это ничего не значит. Она снова кивнула и скрылась в своей комнате. — Дурак. — Дура. Произнесли оба, стоя в разных комнатах. Она, ругая себя за то, что размечталась насчет его отношения, и, возможно, их отношений. Он, ругая себя за то, что не смог все рассказать. Она бы поняла эти чувства. Может, даже разделила бы. На совместную трансфигурацию они пришли раздельно, старательно отводя глаза, как только натыкались друг на друга. Естественно, как бы они не старались вести себя непринужденно, самые близкие друзья все заметили. — Гермиона, — тихо позвал девушку Гарри, от чего та вздрогнула. — Что у вас с Малфоем? — Ничего! — громче нужного ответила Грейнджер. — Ничего. У нас с Малфоем ничего. — Успокойся, я не имею ничего против этого. Если тебя что-то тревожит, расскажи, — доверительно сообщил Поттер, дотронувшись до локтя подруги. — Рон ничего не знает, а узнал бы, громко и долго кричал о том, что Малфой — неподходящая для тебя партия. — Точно, — улыбнулась кареглазая, представив эту картину. — Спасибо, Гарри. Тот лишь махнул рукой, мол, ерунда. — Драко, ты сегодня дёрганный какой-то. Что-то с Грейнджер? — улыбаясь, спросила Паркинсон, полируя ногти. — Нет у нас ничего с Грейнджер! — рявкнул блондин, не поворачиваясь к слизеринке. — Ладно-ладно, не заводись. Поссорились — помиритесь, — шутливо подняла руки в воздух девушка. — Правда же, Блейз? — Совершенно согласен, — кивнул Забини, поворачиваясь к молодым людям. — Она тоже сегодня странная. — Малфой, просто признайся, что влюбился в эту свою Грейнджер, только и всего, — серьезно сказала Пэнси, наклоняясь к самому уху друга. — Мы же не звери, поймем. — Да, влюбился. Влюбился в Грейнджер. В эту самую Грейнджер. Влюбился, — прошипел Драко, глядя прямо в глаза Паркинсон. — Довольна? — Более чем, — удовлетворенно откликнулась та, откидываясь на спинку стула. — Теперь иди и признайся ей. — Ещё чего, — буркнул слизеринец, тут же находя взглядом Гермиону. Сегодня её волосы были заплетены в незамысловатую косу, а несколько прядей выбились, что сделало девушку ещё очаровательней, чем она была. Двери кабинета распахнулись и появилась МакГонагалл, поднявшая руки для того, чтобы наступила тишина. — Вчерашний бал был прекрасным, — начала профессор, подойдя к своей кафедре и развернувшись к ученикам. — Но сегодня почти у всех учителей болит голова. Думаю, у большинства из вас тоже. Я права? Некоторые из студентов боязливо кивнули. — Поэтому, думаю, правильным решением будет отменить сегодня уроки и дать вам передохнуть. По кабинету прокатился нестройный одобрительный гул, и профессор МакГонагалл улыбнулась, дав понять, что все свободны. Малфой тяжело вздохнул, понимая, что придется возвращаться в комнату к молчащей Грейнджер и терзаться от своих обретенных чувств. Стараясь не столкнуться с девушкой, парень быстро вышел из кабинета, направившись в гостиную Старост. Следом за ним выпорхнула Грейнджер, стараясь оторваться от Гарри и Рона. Девушке было бы сложно выдержать сочувственный взгляд Поттера, а Уизли допытывал бы её по поводу причины её странного поведения. Нет, ей нужно побыть одной. Только бы Малфой был в своей комнате или у слизеринцев, тогда бы гриффиндорка спокойно ушла бы в свою комнату. — Гермиона! — волшебницу остановил голос, позвавший её. — Гермиона, подожди! Девушка недоуменно оглянулась, мысленно перебирая всех тех, кто мог бы её позвать. К ней приближался незнакомый парень, запыхавшийся от быстрого бега. Сумка с учебниками тяжело качалась за его спиной. — Мы знакомы? — недоверчиво спросила Грейнджер, окидывая взглядом незнакомца. — Эдди Уэллс, — представился тот, слегка поклонившись. — А ты Гермиона Грейнджер, я не ошибся? — Я тебя никогда не встречала среди однокурсников, да и в Хогвартсе, — произнесла Гермиона, игнорируя уточняющий её имя вопрос. — Ты недавно приехал? Ее новый знакомый несколько стушевался, но быстро взял себя в руки, растягивая губы в улыбке. — Несколько дней назад, — и, заметив странный взгляд Грейнджер, быстро добавил. — Из Дурмстранга. Мы с отцом переехали сюда, и он решил отправить меня сюда. — Понятно, — протянула Грейнджер, разворачиваясь. — Была рада встрече, Эдди. — Можно просто Эд, — широко улыбнулся тот. — Гермиона, я хотел попросить тебя об услуге… — Какой? — откликнулась девушка. — Ничего не понимаю по трансфигурации, — потупившись, признался Уэллс. — Думал, ты бы могла помочь. — Да, конечно, — кивнула Грейнджер. — Приходи сегодня, после ужина. В гостиную Старост. — Спасибо, — вновь улыбнулся Эд и, развернувшись, ушёл. Гермиона минуту смотрела вслед уходящему парню, напряженно думая о том, что до ужина ей придется прятаться в своей комнате и молиться, чтобы Малфой не решил зайти к ней. Осторожно зайдя в гостиную, девушка посмотрела на дверь комнаты Драко, которая была плотно закрыта. Облегченно переведя дух, Грейнджер почти бесшумно пробралась к своей комнате, юркнув в нее и неслышно притворив за собой дверь. Прижавшись спиной к двери, Гермиона, глубоко вздохнув, съехала на пол, закрыв лицо руками. Её щеки пылали, стоило ей только вспомнить вчерашний вечер, а сердце делало кульбит всякий раз, как в поле ее зрения появлялся Драко Малфой. Гриффиндорка отчаянно отталкивала от себя мысль, что влюбилась в несносного, нахального сына аристократа, но эта мысль постоянно возвращалась, заставляя щеки девушки пылать. Наравне с этим открытием для Гермионы открылось ещё несколько: тёмными, липкими щупальцами подтянулись и другие мысли и начали наперебой шептать ей о том, что предмет её мыслей не испытывает к ней таких же чувств и наверняка сейчас планирует разбить пару-тройку сердец каким-нибудь шестикурсницам, едва посмотрев на них. Мысли роились в голове дикими пчёлами, от чего вскоре у Грейнджер заболела голова, поэтому, поднявшись с пола, волшебница легла на кровать и свернулась клубочком, стараясь не думать о Малфое, о его руках, обнимавших её прошлой ночью, о его запахе, который сводил её с ума, стоило ему приблизиться к ней, о том, что он с ней делает, едва серые глаза находят в толпе стройный силуэт. Спустя несколько минут девушка крепко спала, подтянув острые коленки к подбородку. В это время к гостиной Старост подходил Эдди Уэллс, с сумкой, перекинутой за плечо. Подойдя к портрету мужчины, скрывающему дверь, Эдди немного задержался, вспомнив о том, что не знает пароля. Мужчина с портрета внимательно разглядывал новоиспечённого гостя несколько минут, после чего вдруг радостно воскликнул: — Мистер Драко Малфой! Проходите, пожалуйста! Удивлённый Уэллс быстро шмыгнул в тёмный коридор, тихо радуясь такому благоприятному исходу событий. Зайдя в гостиную, парень огляделся, стараясь угадать, какая из комнат принадлежит Гермионе. Но вдруг дверь, ведущая в правую комнату отворилась и в гостиную вышел Драко. Слизеринец пристально оглядел незнакомца, не спеша протянуть руку для знакомства. — Я Эдди, Эд, — спохватился Уэллс, широко улыбаясь и протягивая руку первым. — А ты Драко Малфой, верно? — Верно, — холодно ответил Малфой-младший, не пожимая руку в ответ. — Вопрос в том, что ты здесь делаешь? — Я искал Гермиону, она обещала помочь мне с трансфигурацией, — спокойно ответил Эд, озираясь. — Она же сейчас здесь? — Помочь по трансфигурации, говоришь…— протянул Драко, еще раз окидывая юношу оценивающим взглядом с ног до головы. — Откуда мне знать, здесь она или нет? Зайди к ней в комнату да проверь. — чересчур пренебрежительно, как показалось Уэллсу, ответил Малфой. — Эдди? — раздался тихий голос из второй комнаты. — Это ты? — Да, Гермиона! — откликнулся парень, отходя от слизеринца. — Ты готова? — Почти, — уклончиво сказала девушка, не выходя к молодым людям. — Подожди немного. — Конечно, — с готовностью кивнул Эдди, поворачиваясь обратно к Драко. — Ты чего такой кислый? — Я не кислый, — дернулся Малфой, засовывая руки в карманы. — Сейчас до локтя запихаешь, — заметил Уэллс, подходя к окну. Отвернувшись, юноша не заметил, как Малфой-младший раздраженно закатил глаза. — Гермиона согласилась помочь тебе с трансфигурацией, так? — после недолгого молчания спросил Драко. — Именно так, — согласился Эдди, не поворачиваясь к собеседнику. — Ты что-то имеешь против? — Мне все равно, — слишком резко ответил слизеринец, отчего губы Уэллса растянулись в понимающей ухмылке. — Просто спросил. В это время в гостиную вышла Грейнджер в обычных джинсах и толстовке. Волосы были по-прежнему заплетены в косу, только некоторые пряди выбились из прически еще сильнее, чем утром. — Пошли? — смущенно позвала Эдди Гермиона, оставаясь почти что на пороге своей комнаты. — Пойдем, — широко улыбнулся Уэллс и, забрав из рук девушки толстый фолиант, широкими шагами направился к выходу, не забыв подмигнуть блондину, проходя мимо него, отчего Малфоя передернуло. А еще Драко заметил нечто странное: в иссиня-чёрной взъерошенной шевелюре Уэллса вдруг промелькнули русые пряди, которых по понятным причинам там быть не могло. Помотав головой, слизеринец перевел свой взгляд, который тут же смягчился, на Грейнджер, с опущенной головой пробирающаяся мимо него. Ему вдруг захотелось остановить её и запретить ходить со всякими Уэллсами учить трансфигурацию, взять за руку и никогда не отпускать, но девушка прошла мимо него, даже не подняв глаз, отчего Малфою стало как-то тошно. Как только за парой закрылась дверь, Драко разжал кулаки, которые сжимал со всей силы с той минуты, как услышал, что Грейнджер решила помочь Эдди с трансфигурацией. Подойдя к подоконнику, слизеринец ударил по нему со всей силы, не заметив брызг крови из разбитых костяшек. Стиснув зубы, парень стоял у окна, наблюдая за проходящими учениками. — Помогать она ему пошла, как же, — зло процедил Драко. — Как будто ему от нее только трансфигурация нужна. Не понимает он её, видите ли. И смотрит он на неё так, потому что она прекрасно трансфигурацию знает. Отойдя от окна, юноша начал мерить шагами комнату, постоянно восклицая что-то вроде: — Откуда вообще взялся этот Эдди Уэллс? — Почему именно она должна ему помогать? — Ну и что, что она самая умная в Хогвартсе? — Я же не прошу у нее помощи! Раздраженно вздохнув, Малфой сел на диван и закрыл лицо руками. Обычно бледные щеки сейчас пылали багряным румянцем, заставляя парня закрывать их ладонями с непривычки. Он не мог перестать думать о том, что сейчас этот Эдди сидит рядом с Гермионой на какой-нибудь Астрономической башне и слушает про то, как она рассказывает про трансфигурацию, хотя все её умные предложения пролетают мимо его уэлловских ушей. Как он вдруг случайно прикоснется к ней, заставив и без того большие карие глаза распахнуться ещё шире. Как приблизит к её личику своё и неуловимым движением накроет её губы своими. Картинки, рисуемые воображением, сводили Малфоя с ума. Он понимал, что все это лишь игра разума, но ему страсть как хотелось сорваться и отлепить этого странного Эда от Гермионы. От его Гермионы. Сейчас он не скрывал свои чувства, хотя в пустой комнате вряд ли кому-то есть до них дело. Сам не понимая, что он делает, Драко вошёл в пустую комнату Грейнджер, едва не споткнувшись о стул, стоящий почти на середине комнаты. На кровати лежала её школьная форма и мантия, чёрной дырой темневшая на светлом покрывале. На мантии лежала забытая гриффиндоркой волшебная палочка. Драко, только завидев древко волшебного предмета, схватился за эту возможность, как утопающий хватается за соломинку. Взяв палочку, парень пулей вылетел из комнаты, стараясь понять, куда могли пойти Уэллс и Грейнджер учить трансфигурацию. Решив идти в Астрономическую башню, Малфой-младший едва сдерживал нетерпение. Где-то в глубине души он хотел, чтобы все картинки, что рисовало ему воображение, окажутся лишь вымыслом. В это время Грейнджер объясняла Эду основы трансфигурации, а он молча слушал её, подперев рукой щеку. — Ты хоть запоминаешь то, о чем я говорю? — вдруг спросила Гермиона, переведя взгляд на своего подопечного. — Твой голос со всеми этими умными вещами навсегда останется в моей памяти, — обезоруживающие улыбнувшись, ответил Уэллс. — Ладно, тогда продолжим, — смутившись, пробормотала Гермиона, взглядом отыскивая строчку, на которой остановилась. — Гермиона, — остановил её юноша, повернувшись к девушке всем телом. — А у тебя есть парень? — Парень? — удивленно переспросила Грейнджер. — Какое это имеет отношение к теме нашего разговора? — Мне просто интересно, — пожал плечами Эдди. — Ты очень красивая, вот я и решил спросить. — Нет у меня парня, — тряхнув волосами, ответила гриффиндорка. — Думаю, на сегодня с трансфигурацией мы закончили. — Стой, — попросил юноша, хватая девушку за руку, заставляя остановиться. — Я хотел спросить… — Что? — нехотя произнесла волшебница, поворачиваясь. Едва она повернулась, как губы Эдди накрыли её собственные. От неожиданности и нелепости происходящего Гермиона не успела сориентироваться до того, как услышала громкое: — Грейнджер! Ты палочку… — знакомый голос осёкся, видимо, заметив целующихся. Сразу же отпрянув от Гермионы, Эдди, улыбаясь уголками губ, прошёл мимо остолбеневшего Малфоя, насвистывая простенький мотивчик. —…забыла, — закончил Драко, опуская руку с палочкой, не сводя глаз с покрасневшей девушки. — Драко, это совсем не то, что ты мог подумать, — впервые назвав его по имени, залепетала волшебница, дергая за край толстовки. — А я ничего не подумал, — холодно оборвал её Малфой, сжимая челюсти. — Мне вообще до тебя дела нет, просто решил палочку тебе занести, только и всего. И, бросив палочку изумленной Грейнджер, слизеринец резко повернулся и ушёл, услышав напоследок, как палочка с глухим стуком ударяется о пол. Не поймала. — Как же это… — пробормотала Гермиона, опускаясь на колени перед упавшей палочкой. — Что же это… Не в силах встать с колен, девушка легла на прохладный пол башни, смотря на кусочек закатного неба, на котором как будто неосторожный художник разлил баночку пурпурной краски, попутно разбавив её оранжевой и жёлтой. Мысли лениво плыли в её подсознании, она не следила за их ходом, за их содержанием. Она понимала, что эти губы не шли ни в какое сравнение с теми, что целовали её вчера в тёмном коридоре в холодных отблесках мерцавших звёзд. — Рон, ты видел сегодня Гермиону после трансфигурации? — озабоченно спросил друга Гарри, отходя от окна. — Нет, — не отрываясь от игры в магические шахматы, произнес Уизли. — Ты думаешь, что-то случилось? — Просто спросил, — рассеянно ответил Поттер, потирая шрам. — Скоро вернусь. — Ага, — донеслось сосредоточенное сзади. — Шах! Дойдя до Астрономической башни, Гарри остановился, прислушиваясь. Он знал, что Гермиона любила это место, особенно в вечернее время, ведь отсюда открывался самый лучший вид на закатное небо. Сейчас башня была погружена во тьму, и Мальчик-Который-Выжил не мог ничего разглядеть. Осторожно зайдя на площадку, юноша продолжил свой путь, тщетно пытаясь найти хоть один след пребывания своей подруги. Вдруг он услышал тихие всхлипывания, доносившиеся откуда-то из середины площадки. — Гермиона? — тихо позвал Гарри, подходя к источнику всхлипов. — Гермиона, это ты? — Да, — донеслось с пола, где, свернувшись клубочком, тихо плакала Грейнджер. — Что случилось? — взволнованно спросил Поттер, присаживаясь рядом. — Малфой обидел тебя? — Это я обидела Малфоя, — хлюпнула носом гриффиндорка, приподнимаясь. — Он увидел, как Эдди поцеловал меня, хотя я сопротивлялась… — Стоп, притормози, — попросил парень, беря руки Гермионы в свои. — Какой ещё Эдди? — Эдди Уэллс, он приехал из Дурмстранга, попросил помочь ему с трансфигурацией, — пробормотала девушка, глядя заплаканными глазами на своего лучшего друга. — Гарри, что мне делать? — Что делать, что делать… — шумно вздохнул Гарри, взъерошивая свою и без того лохматую шевелюру. — Тебе серьезно нравится Малфой, и он увидел ваш поцелуй с этим… Эдди? Юноше не давал покоя этот внезапно появившийся Эдди, который тут же прилип к Гермионе, к тому же поцеловав её почти что на глазах у Малфоя. Гарри Поттер предпочитал верить своим глазам, поэтому он мог себе представить чувства слизеринца, который несколько недель кряду не отрывал взгляда от Грейнджер. — Да, — глухо всхлипнула Гермиона, опустив голову. — Я видела его лицо, не может ему быть все равно, не может… — Тебе стоит поговорить с ним и всё объяснить. Расскажи ему о своих чувствах, уверен, они окажутся взаимными. Гермиона, — позвал парень, вновь взяв подругу за руку. — Хоть раз в жизни сделай что-то и для себя. Взгляд заплаканных карих глаз прояснился, и лёгкая улыбка расцвела на губах девушки. Крепко обняв друга, Грейнджер поднялась с пола. — Спасибо тебе, Гарри, — тихо сказала она, потрепав юношу по плечу. — Я попробую. Обязательно попробую. Поттер лишь понимающе кивнул, наблюдая за исчезающей за поворотом девушкой. Он всеми силами желал ей помочь, но в данной ситуации от его помощи не было бы никакой пользы. Поэтому ему оставалось только ждать и надеяться, что Гермиона сделает всё, как надо. Подходя к гостиной Старост, сердце гриффиндорки судорожно забилось, ладони вспотели, а мысли проносились в сознании со скоростью света. Пару раз девушка собиралась отступить, но невидимая сила не давала ей этого сделать. С замирающим сердцем, Гермиона произнесла пароль и шмыгнула в открывшуюся щёлку сразу, как только приоткрылась дверь. Осторожно зайдя в гостиную, Грейнджер сначала подумала, что Драко заперся у себя в комнате, но потом до её слуха донёсся судорожный вздох, исходящий со стороны кресла, повернутого к окну. У кресла была высокая спинка, поэтому сидящего не было видно. Глубоко вздохнув, девушка направилась к креслу, стараясь шагать бесшумно. Подойдя к окну, волшебница повернулась к сидевшему в кресле Малфою. — Нам нужно поговорить, — начала было девушка, но тут же была остановлена появлением жёсткой усмешки на неподвижном лице слизеринца. — Нам? Нам с тобой не о чем разговаривать, Грейнджер. Нет никаких «нас», никогда не было, и, упаси Мерлин, никогда не будет, — холодно выдал Драко, переведя взгляд серых глаз на остолбеневшую Гермиону. — Послушай, Эдди сам начал меня целовать, я не хотела, — залепетала Гермиона, но вновь была прервана. — Мне неинтересно слушать о твоих похождениях на все четыре стороны. Мне вообще плевать на тебя, твоих ухажеров и на все прочее, что хоть каким-нибудь боком связано с тобой, — резко ответил Малфой, вставая с кресла и наблюдая за Грейнджер сверху вниз. — Но мне казалось, между нами возникли чувства! — выпалила гриффиндорка, чем вызвала хохот со стороны блондина. — Между нами? Чувства? Ты серьезно, Грейнджер? — отсмеявшись, спросил Малфой, оттесняя девушку на середину гостиной, к дивану, заставляя её выставить руку в сторону, чтобы схватиться за спинку дивана, если она потеряет равновесие. — Драко, пожалуйста… — прошептала Гермиона, отступая. — Никогда не называй моего имени вслух, никогда не заговаривай со мной, даже смотреть на меня не смей. Ты никогда не привлечешь моего внимания, Грейнджер. Потому что ты всего лишь паршивая грязнокровка, — из-за застлавшей глаза юноши ярости, он не увидел как в огромных карих глазах начали накапливаться слёзы, и как они прочертили две дорожки по её бледным щекам. Девушка схватилась за спинку дивана, пустив по нему алазариновые нити. Сказав то самое оскорбление, которое он так долго пытался вычеркнуть из памяти, Драко вдруг очнулся. Вспышка гнева прошла, а Грейнджер так и стояла, позволяя слезам беззвучно скатываться по щекам. Вдруг она подняла голову и посмотрела в окно, за которым солнце умирало, утопая в горизонте. После чего она развернулась и ушла к себе в комнату, осторожно прикрыв за собой дверь. Гермиона Джин Грейнджер никогда не хлопала дверьми.