Забытые

POV Мин Юнги

      Лежа с закрытыми глазами, я чувствовал запах больницы и лекарств, но открывать глаза не было сил, поэтому я просто так лежал.       Я открыл глаза после практически невесомого прикосновения чьих-то пальцев к моей щеке. Перед глазами всё плыло, но я смог разглядеть обеспокоенное лицо Тэхёна.  — Прости, я не смог защитить тебя, — тихо шепнул брюнет.  — Всё в порядке, не смей винить себя. Во всём только моя вина, — я поморщился от тупой боли внизу живота.       Когда, я хотел коснуться живота ладошкой, вот только тогда заметил, что обе руки в гипсе.  — Тэхён, ты ведь видел, кто это сделал? Это был Хосок, — по щеке покатилась слеза, но не только у меня, а и у Тэ. — Но он же, не хотел этого, верно? Он ведь, любит меня… наверное…  — До него, наконец, дошло, что ты его омега? А где его черти носили, когда Нам сделал это с тобой?! Почему он не выслушал тебя, когда ты пытался всё объяснить?! — перешёл на крик Ким.  — Не кричи, мы ведь в больнице, — Тэ виновато посмотрел на меня. — Откуда ты узнал, что я пытался ему всё объяснить? Ты, что, был где-то рядом с самого начала и не мог никого предупредить?  — Я был рядом, но, ничем не мог тебе помочь. Прости, — парень присел на край кровати.       Как только он потянул руку к моему животу, в дверь палаты еле слышно постучали. Я отвлёкся, но когда вернулся взглядом к Тэхёну, его уже не было. Всё никак не могу понять, как он так исчезает и куда?       Дверь медленно приоткрылась.  — Юнги, это я, Хосок, можно войти? — Я практически незаметно кивнул, но он это увидел и сделал неуверенный шаг в палату, закрывая за собой дверь.  — Прости меня, Юнги, — Хосок стал на колени перед моей кроватью, беря мою загипсованную кисть в свою руку и начал аккуратно её поглаживать.  — Я люблю тебя, — не раздумывая, сказал я. Вот просто само вырвалось, я сам от себя такого не ожидал. — Даже после того, что ты сделал, всё равно люблю.       У Хосока текли слёзы, и он так мило шмыгал носом.  — Юн, я только что говорил с твоим лечащим врачом. Он сказал, что у тебя много ушибов и сломаны несколько пальцев и много трещин на обеих руках, поэтому они загипсовали твои ручки.  — Я заметил, — усмехнулся я.       Хосок долго молчал, не поднимая головы, а потом спросил:  — Ты уже знаешь? — альфа перевёл взгляд на мой живот.  — О чём? — конечно, я догадывался, о чём он спрашивает, но для верности решил переспросить.  — Малыш… он… Он сейчас в лучшем мире, — Чон не сдержался и начал громко всхлипывать, закрывая лицо руками.  — Его, правда, больше нет? — спокойно спросил я, сглатывая ком застрявший где-то в глотке. — Хосок, — парень поднял голову и посмотрел мне в глаза. Его щёки были мокрыми от слёз. — Ты ведь не знал, — вот теперь и по моим щекам потекли слёзы.  — Я убил его, — продолжая всхлипывать Чон, уткнулся лицом в кровать, я начал медленно гладить его по голове.       Парень немного успокоился и теперь смотрел на меня и нежно гладил меня по щеке.       Не знаю, как долго мы так провели время, мне просто нравилось, вот так лежать и чувствовать его рядом.       Через какое-то время в палату заглянул молодой парень в белом халате.  — Простите, можно вас, ненадолго? — обратился он к Хосоку.  — Да, конечно. Я сейчас вернусь, — уже мне сказал Чон и легко чмокнул меня в щёку.       Сразу после, того как Хосок вышел из палаты, мне очень захотелось в туалет. Медленно поднявшись с кровати, обув тапки, я со скоростью умирающей улитки поплёлся к двери. Услышав голос Хосока и ещё кого-то, видимо того парня в халате, я остановился и стал прислушиваться.  — Подождите, я сейчас всё правильно понял? — по голосу Чона, можно было сказать, что он растерян.  — Мне очень не хотелось вам это говорить, но это моя работа. Я ничего не понимал и просто продолжал слушать.  — То есть, Юнги больше не сможет забеременеть? Не сможет выносить и родить ребёнка? — голос Хосока становился всё тише с каждым словом.  — Мне очень жаль.       У меня закончились все силы, и я просто, съехал, спиной по стене усаживаясь на пол. Я не плакал, наверное, слёзы уже закончились, и я продолжил вслушиваться в разговор двоих людей за дверью.  — То, что он забеременел, да ещё и с первого раза, уже можно было считать чудом.  — В смысле? — не понял альфа.  — У него в любом случае рано или поздно случился бы выкидыш, — Хосок продолжал непонимающим взглядом смотреть на доктора. — Он очень слабенький. И соответственно, организм его, тоже очень слаб. Он просто физически не в состоянии выносить ребёночка, у него просто на просто, на обоих не хватит сил. А если вам все же удастся снова зачать ребёнка, умрёт либо малыш, либо ваш омега. И здесь без вариантов.  — Доктор, можно я сам всё ему скажу.  — Знаете, мне от этого, только легче станет. Я всё сказал, можете вернуться к нему.       Когда Хосок вошёл в палату, то обнаружил меня сидящим на полу у двери, с абсолютно безразличным выражением лица. Он присел возле меня, крепко обнял, так, что я уткнулся носом в его шею. Сидели мы так достаточно долго и у меня начали затекать ноги.  — Хосок, — тихо позвал я, но в ответ ноль реакций. — Хосок, — уже громче сказал я, но снова ответом послужила тишина.       Ну, должен же я как-то обратить внимание альфы на себя? Недолго думая, я провёл языком по его шее. Его кожа нежная, пахнет кофе и на вкус такая же горьковатая, как крепкий кофе. Я не смог удержаться и прикоснулся губами к выступающей венке на шее, легонько посасывая её. Я почувствовал, как Хосок задержал дыхание, а затем рвано выдохнул.  — Т-ты, что делаешь? — заикаясь спросил он, отстраняясь и смотря на меня огромными глазами.  — Я тебя звал, но ты не как не реагировал. Хосок, я в туалет хочу, поможешь дойти? А то я сам шёл и не дошёл, — я криво улыбнулся.       Чон встал с пола и подал мне руку помогая подняться. Мы шли очень медленно, потому что всё очень болело, альфа бережно поддерживал меня за талию. Подойдя к нужной двери, я остановился.  — Я всё слышал, — вырвалось из моих уст.  — Я догадался, когда увидел тебя на полу, возле двери. Ты как?  — Ещё не знаю. Мне нужно время, чтобы окончательно всё осознать.  — Ясно, — альфа опустил голову.  — Хосок, не вини себя. Доктор же сказал, что он всё равно бы умер. Ты просто уcкорил процесс, пока он был ещё совсем крошечным и ничего не понимал. Если бы мы дожили до того момента, когда он сам бы умер, он был бы уже большим и всё чувствовал, умирая, мучился бы. Вот так я считаю, — Хосок впал в ступор.       Сначала он отвернулся от меня, но уже в следующее мгновение впечатал меня в стену, жадно впиваясь в мои губы. Я медленно стал отвечать на поцелуй, но парень отстранился.  — Ты, кажется, в туалет хотел, — с усмешкой сказал парень, открывая дверь и заталкивая меня внутрь.       Пока он крутился возле зеркала я вошёл в кабинку и… И не смог стянуть с себя больничные штаны, из-за гипса на руках. Как не пытался, но они всё не хотели сползать. Промучился я так, минут пять. Но кто ж знал, что в этих пижамных штанах, такая тугая резинка. Как бы я не старался, но ничего не выходило, и я издал жалобный стон от безысходности.  — Юнги всё в порядке? Может, тебе помощь нужна? — Хосок костяшкой пальца постучал в дверцу кабинки.  — Нет! Не в порядке! Я не могу стянуть эти дурацкие штаны. И да! Мне нужна твоя помощь, — я ткнул ногой дверцу и она открылась, так как на замок я тоже не смог закрыться, — Чон вопросительно изогнул бровь, заходя в кабинку и закрывая её на замочек. — Хватит таращиться! Снимай штаны! — прикрикнул я краснея.  — Что, прям здесь? — пискнул альфа, хватаясь за ремень на своих джинсах.  — Идиот! С меня снимай штаны!  — Я тебя что-то не совсем понял, Юн.  — Из-за неподвижности моих пальчиков и вообще кистей рук, я не могу стянуть штаны, чтобы пописать! Я лопну сейчас!  — Ой! Прости, я просто не о том подумал, — тоже немного краснея, сказал Чон и потянулся к резинке моих штанов.  — Только, — я придержал его за руку, когда он уже начал оттягивать резинку вниз. — Отвернись.  — Эй, я твой альфа, нечего меня стесняться, — на самое ухо прошептал парень. -Ну, если не отвернёшься, мне придётся тебя пометить, чтобы все знали, что ты — мой альфа, и обходили тебя десятой дорогой.  — И как же ты меня пометишь? — игриво спросил Хосок.  — Нассу тебе на ногу,— без эмоционально ответил я.  — Фу таким быть, — альфа показушно скривился, но все же отвернулся и одним лёгким движением оттянул штаны вниз. — Слушай, а сзади, ты тоже ничего так, — Хосок шлёпнул меня по правой ягодичке, которая была в синяках, как собственно и всё тело.  — Не смотри!  — Да не смотрю я. И вообще выйду-ка я, наверное, из кабинки, чтобы тебя не смущать. Скажешь, когда можно будет тебя натянуть, — быстро проговорил парень мне на ухо.  — Чего?! Исчезни, извращенец. Чон выскочил из кабинки, и стал оправдываться:  — Я имел ввиду, что позовёшь, когда можно будет ШТАНЫ НА тебя натянуть. Это кто из нас ещё извращенец?       Долгожданная тишина, и как только я начал справлять нужду, за дверцей послышалось:  — Тихо журчит ручеёк — это Юнги, — ну и о чём ещё можно говорить с этим человеком.  — Можешь натягивать, — я тоже решил поиздеваться над альфой.  — Штаны?  — Меня.  — Что?  — Говорю, можешь натягивать на меня штаны.  — Нет, по-моему, ты сказал что-то другое.       Хосок крепко обнял меня со спины и подтянул выше эти уже порядком надоевшие штаны. Он прижался своим пахом между моих ягодиц и сильнее сжал меня в объятиях, от чего я болезненно замычал. Рёбра всё ещё сильно болели. Альфа резко меня отпустил и развернул лицом к себе, смотря прямо в глаза.  — Я сделал тебе больно? Где болит? — он не на шутку испугался. Я лишь виновато улыбнулся и вышел из тесной кабинки, беря своего альфу за руку.  — Пойдём в палату? Я хочу прилечь.       Как только моя голова коснулась подушки, я уснул крепким младенческим сном. Проснулся я в час ночи (по крайней мере, об этом говорили, висящие на стене часы). В палате было светло, потому что горел ночник. Хосок поджав ноги, спал в кресле возле кровати. Повернув голову, я увидел Тэхёна. Он сидел в кресле, которое стояло в углу палаты, где собственно и горел ночник, поэтому я его отлично видел.  — Тэхён, ты пришёл? — я принял сидячее положение, скрестив ноги по-турецки. — Но почему так поздно?  — Так получилось. Я смотрю, у вас всё наладилось? — как-то не радостно произнёс Тэ. — Теперь, я могу спокойно уйти, тебе больше не нужна моя помощь.  — Как уйти? Насовсем? И мы больше не увидимся? — вышло как-то совсем печально.  — Это зависит не от меня.  — От кого это зависит?  — От обстоятельств. Юнги, мне нужно идти. Пока.  — Ну и уходи, ты правильно сказал, мне больше не нужна твоя помощь.        Лёг и отвернулся к окну.

POV Чон Хосок

      Я проснулся ещё, когда Юнги стал ворочаться во сне, но не открывал глаза. Я чутко сплю, поэтому я бы слышал, что в палату кто-то вошёл, но когда Юн сказал: «Тэхён, ты пришёл? Но почему так поздно?» в палате кроме нас двоих, больше, никого не было. Юнги задавал вопросы, но на них, никто не отвечал, было ощущение, что он говорит с кем-то кого видит только он. Потому что я специально тихонько приоткрыл один глаз, что бы осмотреть палату, но как я уже и говорил, кроме нас в ней ни души. И когда Юнги сказал: «Ну и уходи…» из палаты никто не выходил. Ещё кое-что я не могу понять, как ночник сам мог включиться? Юнги, тоже не мог его включить, я бы услышал, как он встал. Короче, всё это остаётся загадкой, нужно будет у Юнги спросить про этого Тэхёна, а то что-то мне не по себе.       Кстати, на счёт загадочного Тэ, в тот вечер, когда я забирал Юнги с крыши, перед тем как туда подняться, я слышал, что Мин с кем-то говорил, но слышал я только его голос, а когда поднялся на крышу, кроме рыжего там никого не было, ещё тогда мне это показалось странным, так как у омежки нет мобильника, собственно, как и у большинства воспитанников нашего детдома.       Вот так, весь в своих мыслях я и уснул.

POV Мин Юнги

      Утром я проснулся от яркого солнца светящего прямо в окно, вот какого чёрта на окнах нет занавесок? Хосока в палате не оказалось, он просто вот так ушёл не попрощавшись? Но я так и не успел расстроиться, потому что альфа уже вошёл в палату.  — Рыженький мой, присядь-ка, есть серьёзный разговор, — судя по выражению лица, Хосок был и правда настроен на серьёзный разговор.  — Что за разговор?  — Тут такое дело. Сегодня тебя придёт навестить Намджун. Как только я услышал это имя, по спине пробежало стадо мурашек и меня передёрнуло.  — З-зачем? — заикаясь, спросил я, машинально подгибая под себя ноги.  — Он хочет извиниться перед тобой.  — Не нужны мне его извинения, он и так достаточно натворил.  — В тот вечер. В твой день рождения, — я уставился на Хосока широко открытыми глазами, он знал о моём дне рождения. — Под его горячую руку,и не только руку попали многие омеги. Таких как мы редко забирают в семьи, кому нужны шестнадцатилетние подростки, — я просто, стал слушать рассказ Хосока, ему, почему-то хотелось доверять. — А Намджуна даже на несколько дней забирали из детдома. И Джуна и семью всё устраивало, он даже начал собирать вещи, для переезда к ним. Но в самый последний момент, семья отказалась от Нама, взяв какого-то младшенького омежку.  — Это было жестоко с их стороны. Но Намджун тоже поступил жестоко по отношению ко мне. Не знаю, смогу ли я его простить, — я опустил голову, пряча выступающие слёзы за уже отросшей рыжей чёлкой.  — Так ты не против если он придёт?  — Пусть приходит.  — Он должен прийти сегодня, вернее, мы вместе придём. А сейчас мне нужно ненадолго вернуться в детдом.       Альфа ушёл, и наступила такая долгожданная тишина, которая продлилась совсем не долго, потому что начался обход и в мою палату вломилось стадо докторов. Они задавали кучу бессмысленных вопросов, затем мне поставили пару уколов, чтобы после выкидыша из меня выходила вся оставшаяся гадость, и чтобы не было заражения. Потом они долго прощупывали внутренности, чтобы убедится, что нет серьёзных внутренних повреждений. И этим же стадом ушли туда, от куда припёрлись.       Когда я остался один, в голову начали лезть разные, дурные мысли. А собственно, зачем я такой Хосоку? Я не смогу ему ничего дать, а самое главное, я не смогу дать ему полноценную семью и от этого как-то хреново, потому что, как бы это глупо не звучало, я представлял нашу с Хосоком семью: мы вдвоём и наш малыш альфа. И в один миг всё рухнуло. Зачем теперь вообще жить?       Я запутался…