VII
17 декабря 2012 г., 22:05
Мы верим лишь поцелуям из первых уст. ©
Следующие три дня проходят для меня примерно по такому сценарию: в семь вечера в мою квартиру заваливается уставший Алекс, разогревает ужин и кормит меня с ложечки, в буквальном смысле слова. Потом пихает в меня гору таблеток, которых накупил в аптеке на углу, измеряет мою температуру, укутывает одеялом и, убедившись, что я заснул, уходит домой. В восемь утра дверь в мою квартиру открывается, и на пороге стоят двое: МинХен и Льюис, второго каждый раз присылает мой друг, чтобы убедиться, что я проснулся и не отбросил коньки, а первый приходит за компанию. На самом деле температура у меня пропала на следующий же день, но Алекс любит делать из мухи слона, поэтому я благополучно пропускаю ночь гонок и день лекции, предварительно сообщив в кампус, что еще одно занятие должно быть отменено. Льюис измеряет мою температуру и давление. Он приносит мне завтрак, приготовленный МинХеном, и уходит в университет. Брюнет же неизменно остается в моей квартире до самого обеда, объясняя это тем, что у него нет пар утром и ему нужно приготовить для меня ужин, чтобы Алекс не отравил меня своей готовкой. Я всегда смеюсь этой фразе, вспоминая, как шатен пытался накормить меня кашей собственного приготовления. Хорошо, что МинХен зашел тогда к нам и сказал, что творение моего друга лучше не есть. Алекс тогда обиделся на мой смех, но на следующий же день притащил фастфуд. Брюнет тогда лишь покачал головой и сказал, что сам будет готовить для меня. И вот уже два дня я питаюсь как нормальный человек. МинХен на кухне просто творит чудеса. - Где ты научился так готовить? - Спрашиваю я на третий день, выползая из кровати и садясь за кухонный стол. - Мой хен был просто ужасен в готовке, и мне пришлось научится самому, чтобы я и сонбэ не умерли от голода. - Я наблюдаю за брюнетом со спины. Мне нравится его прямая осанка и уверенно расправленные плечи. Уже не первый раз я ловлю себя на том, что нахожу много плюсов в МинХене. И мое сердце всегда радуется этому. Мне кажется это немного странным, но я стараюсь не задумываться особо над этим. - Что сегодня на обед? - Я встаю со своего места и подхожу к МинХену со спины, которая заметно напрягается, когда расстояние между нами становится менее десяти сантиметров. Я тут же отхожу на пару шагов, замечая это, и вздыхаю. - Рис. - Улыбается брюнет, скидывая готовое блюдо на тарелку. Он накладывает и для себя порцию. Мы садимся за стол, оказываясь на противоположных концах, и расстояние между нами не меньше тридцати сантиметров. Мне хочется "случайно" задеть брюнета, чтобы еще раз прикоснуться к его коже, но я одергиваю себя, да и слишком очевидным выйдет мое "случайно". В тишине мы съедаем свои порции, и МинХен забирает мою тарелку, говоря, чтобы я вернулся в кровать. Я бурчу себе под нос, что скорее правда заболею с такой гиперопекой, на что брюнет смеется и принимается за мытье посуды. - А зачем тебе психология? - Спрашиваю я, лежа на кровати и пиная ногами одеяло, потому что на улице лето, и мне жутко жарко. - М? - Брюнет оборачивается, вытирая руки полотенцем. Подходит к моей кровати, размышляя над моим вопросом. - Мне это пригодится в будущей профессии. - И кем ты будешь? - Интересуюсь я, прекращая пинать покрывало, заметив, как МинХен со смехом в глазах наблюдает за моими действиями. - Агентом под прикрытием. - Серьезно произносит он, а я не знаю, как отреагировать. Мне хочется засмеяться, потому что, вроде бы, это звучит как совершенно детская мечта, но серьезность в его глазах и голосе заставляет усомниться в том, что это всего лишь фантазии. - И когда ты им станешь? - Когда изучу психологию. - МинХен откладывает полотенце и садится в кресло напротив моей кровати. Его взгляд устремляется на полки с фотографиями. Он уже в пятый раз рассматривает их из далека, не решаясь спросить меня о семье. - Ты правда будешь агентом? - Я сажусь на кровати, скрещивая ноги. Брюнет отводит взгляд от рамок и кивает. - А у тебя есть друзья, эм, агенты? - Мне становится интересно, так как он кивает. - Да. Хен и сонбэ уже работали под прикрытием. Четыре года назад. А хен сейчас на новом задании. - Он замолкает, о чем-то вспоминая. - Кстати, - в его глазах загорается азартный огонек, - не хотите нарушить постельный режим? - Что? - Я широко открываю глаза. - Что ты имеешь ввиду? - Мне нужно в одно место... не составите компанию? - Он улыбается, когда я киваю. - Тогда собирайтесь. Мы должны вернуться до того, как придет Ваш друг. На сборы у меня уходит ровно три минуты, потому что все, что от меня требуется это натянуть джинсы и футболку, поверх которой я надеваю рубашку. МинХен ждет меня на лестничной клетке. На нем клетчатая рубашка и белые штаны. Я со смешанным чувством провожаю глазами его стройные ноги, обтянутые тканью. Сглатываю и трясу головой, прогоняя мысли прочь. - Идем? - МинХен направляется вниз по лестнице, на спине у него рыжий рюкзак. Я отмечаю про себя, что довольно часто стал думать о брюнете не в том направлении, в котором стоило бы. Через полчаса мы оказываемся в каком-то павильоне, где проходит выставка мотоциклов. Брюнет ходит от модели к модели, задает какие-то вопросы, что-то сравнивает, присаживается за руль, пробует управление, иногда довольно улыбается, иногда качает головой. Я не особо понимаю, что происходит, и зачем ему нужен я, но продолжаю хвостиком ходить за брюнетом, пока тот ни вскрикивает в восхищении и ни кидается куда-то влево. Я еле успеваю проследить его передвижение глазами. Брюнет останавливается напротив ослепительно белого байка кампании Kawasaki. Он задает набор своих вопросов, на которые тут же получает ответы, и удовлетворенно кивает. Брюнет спрашивает название модели и цену. Ему протягивают листок бумаги, который он бегло просматривает и вновь удовлетворенно кивает. Я отвлекаюсь, замечая в толпе Сэма, а брюнет уже направляется к выходу, набирая чей-то номер. - Да, это я. Я нашел, что просили. - МинХен прислоняется к стене, а я стою рядом и наблюдаю за ним. - Когда прислать?.. Хорошо, через час будет у вас. Сонбэ, - брюнет кусает нижнюю губу, а я подавляю в себе желание взять его за руку и успокоить. - Как у него дела?.. А, вот как... И насколько все серьезно?.. Что, правда?.. - Когда ему отвечают, он начинает громко смеяться, привлекая к нам всеобщее внимание. Я опускаю глаза в землю и "рою" носом кроссовка асфальт. - Спасибо, сонбэ. - МинХен завершает вызов и убирает телефон в передний карман штанов. - Я только что видел Сэма, - замечаю я. МинХен пожимает плечами: - Он любит гонки, видимо, байки тоже. - А ты? - Брюнет задумывается на пять секунд и отвечает: - Нет. - Но при этом утвердительно кивает. - А Вы? - Есть такое. - Я прищуриваюсь, когда у меня начинает звонить телефон. Я вздыхаю. - Кто это? - МинХен заинтересованно смотрит на мое лицо, когда я строю недовольную гримасу. - Алекс. - Я принимаю вызов, но там уже короткие гудки. Удивленно смотрю на трубку, а потом чья-то рука сжимается на моем плече. Я подпрыгиваю от неожиданности. - Попался. - Довольно произносит мой друг, наблюдая за тем, как Льюис и МинХен обмениваются приветственными рукопожатиями. Я тоже смотрю на них и чувствую некую зависть. - Попался. - Выдыхаю я. - Почему не в постели? - Почему не на работе? - Спрашиваю я в ответ. Алекс криво усмехается и кивает на своего племянника. - Козявка вытащил на выставку. Сказал, что ему ужас-как-надо-ну-пожалуйста. - Хватит меня так называть! - Льюис недовольно морщит нос, и мы с МинХеном смеемся над его выражением лица. Алекс искоса смотрит на меня, а я догадываюсь, что вертится у него на языке. - Я здоров. - Стараюсь сменить тему, пока он не ляпнул чего-нибудь этакого. - Ага, а я - аллигатор. - Алекс кладет руку мне на плечо. - Слушай, раз встретил тебя, сегодня гонки будут, поедем? - Льюис и МинХен обсуждают что-то полушепотом, но тут же замолкают, когда шатен произносит следующее предложение, - на твоем Maserati, конечно. Льюис как-то обреченно вздыхает, МинХен поворачивается ко мне спиной и утаскивает своего друга подальше от нас, на ходу что-то злобно шепча ему на ухо. Алекс удивленно хлопает глазами, смотря им вслед. - У меня завтра лекция. - Я смотрю на шатена, который переваривает полученную информацию. - И что? - Наконец выдает он. - Мне надо выспаться, Ал. - Я улыбаюсь, замечая, как медленно сегодня работают его мозги. - И тебе, похоже, тоже. - Он отмахивается и вымученно улыбается. - Лиззи заболела, всю ночь ворочалась и кашляла. - Я вспоминаю, что Лиз - его жена. - И что ты делаешь здесь? Разве не должен быть рядом с ней? - Она сама выставила меня из дома, и козявку тоже. А он уже притащил меня сюда. Я бы рад продолжить наш разговор, но его прерывает Льюис, который берет дядю под руку и уводит куда-то. Я удивленно смотрю на МинХена, который пожимает плечами и предлагает вернуться домой и позаниматься корейским. Я соглашаюсь. Следующие два часа проходят на корейском. Я пишу, читаю, говорю, повторяю за МинХеном. Он хвалит меня и улыбается каждый раз, когда я делаю это все без ошибок. В конце занятия брюнет дает мне домашнее задание и собирает свои учебники. Он расхваливает мои успехи, не забывая упомянуть, что мне есть куда расти. Я улыбаюсь его словам и неотрывно наблюдаю за его действиями. - Что же, продолжим с Вами завтра, да? - Он выпрямляется, обувшись, и вопросительно смотрит на меня. Я киваю. - Ну, до завтра. - Брюнет улыбается и кладет ладонь на дверную ручку. - МинХен, - зову я. Он оборачивается на меня, вопросительно изгибая правую бровь. А я, ведомый непонятным чувством, подаюсь вперед и накрываю его губы своими. Я кладу руку ему на шею, придерживая его рядом с собой. Брюнет пребывает в шоке первые десять секунд, а потом его начинает бить дрожь. Он упирается руками мне в грудь и со всей силы пихает меня назад. Не в силах противостоять ему, я делаю три шага, упираясь спиной в стену. МинХен роняет учебники, прикладывает ладонь ко рту и, резко открыв дверь, выбегает из моей квартиры. Через пару секунд я слышу хлопок и несколько поворотов ключа в замочной скважине. Учебники по корейскому валяются на полу, дверь нараспашку, мое сердце бьется где-то у горло, а глаза щиплет от некой обиды. "Поздравляю, Арон, ты все испортил." Когда вечером Алекс приходит проведать меня, я сижу обложившись книгами и надев очки. - Ого, давно не видел тебя учащим что-то. - Шатен достает из холодильника приготовленный МинХеном ужин и разогревает его в микроволновке. Я продолжаю неотрывно пялиться в один из учебников. Это продолжается уже три часа, и еще ни одна страница не была прочитана мной и понята. Я зло пихаю учебник, снимаю с себя очки и тру переносицу. Решительно не могу собрать все мысли в кучу и что-то решить. - Иди покушай, Арон. - Шатен ставит две тарелки на стол. Я вздыхаю и встаю на ноги, которые неожиданно подгибаются в коленях, и я чуть ли не падаю. - Да что с тобой такое? - Алекс стоит рядом со стулом, на который собирался сесть. Я отрицательно качаю головой и сажусь на свое место. Ужин проходит в относительной тишине, шатен лишь раз открывает рот, чтобы сказать, что Лиззи пошла на поправку. Я поздравляю его, на мой взгляд слишком сухо. Алекс молчит до самого конца. Когда друг моет тарелки, я не могу уже молчать, поэтому говорю: - Я сегодня поцеловал МинХена. - Тарелка выпадает из рук и разбивается. Шатен охает, присаживается на корточки, собирая осколки в руку, и говорит: - Прости, мне показалось, ты сказал, что поцеловал МинХена. Мне точно нужно выспаться, ха-ха. - Ты не ослышался. - Шепчу я, а собранные осколки вновь оказываются на полу. - Ты... что?! - Алекс встает в полный рост и нависает надо мной, все еще сидящим за столом. Я киваю. - Ты спятил?! Мне хочется заткнуть уши и не слушать тираду друга, но я специально вслушиваюсь в его слова, чтобы убедить себя, что был неправ. Я думаю, мне стоит подождать пару дней, а потом извиниться перед брюнетом. Да, я был неправ. Вот только сердце ноет, а глаза вновь и вновь щиплет от обиды. Алекс полоскает меня почти час, пока его голос не хрипнет, и он просто не может продолжать. - Я завтра тебе выскажу весь список. - Шепчет он перед тем, как захлопнуть за собой дверь. Я ворочаюсь в кровати до тех пор, пока цифровые часы не показывают мне зеленые 3.30 утра. Когда я встаю с кровати, чтобы попить воды, за стеной сначала что-то падает, а потом разбивается. Я слышу, как ругаются на корейском, а потом ложусь обратно в кровать, надеясь забыть то, что произошло сегодня. Сон окутывает меня спустя полчаса. - Если вдуматься, то окажется, что большую часть своих страхов люди создали сами своей фантазией и воображением. История магии и религии показывает нам, что сначала люди создавали образы богов, а потом, трепеща, приносили им жертвы, умоляя не причинять вреда. С годами менялись и представления людей, сатиры и кентавры уступили место чертям и привидениям, однако некоторые персонажи народного фольклора отличались завидным долголетием. Я рассказываю лекцию, хотя совсем не настроен на нее. Тетрадь лежит передо мной и я нагло читаю с нее, так как я преподаватель и мне можно. Место за третьей партой пустует, и я стараюсь не бросать туда обеспокоенные взгляды. Конечно, я не удивлюсь, если брюнет больше не придет на мои лекции, но надежда все еще не оставляет меня. Все утро я размышлял над тем, что же мне делать. Хоть и было решено извиниться перед ним, я не знал с чего нужно начать. Как завести подобный разговор. Да и вообще, захочет ли он меня видеть после этого?.. Дверь в аудиторию тихо открывается, и МинХен проходит на свое место, ни разу не оторвав глаз от пола. Даже не извинившись за опоздание. Я вздыхаю и задаю вопрос: - Что такое страх темноты? - Несколько человек заинтересованно смотрят на меня. - Французский ученый Жан Бутонье предложил различать "страх в темноте" и "страх темноты". Комментируя такой подход, профессор Жан Делюмо отмечает: "Страх в темноте был присущ первобытным людям, когда ночью они оставались незащищенными от диких зверей и не могли в темноте увидеть их приближение. Чтобы отогнать животных они разжигали костры. Страх в темноте также характерен и для младенца, внезапно проснувшегося в ночи. С открытыми глазами, охваченный ужасом, он, кажется, смотрит продолжение кошмарного сна. В этом случае речь идет о "субъективной опасности". Именно такой опасностью можно в основном объяснить чувство страха, которое люди испытывают по ночам. Для большинства взрослых людей это чувство связано с ощущением опасности, исходящей от чего-то страшного и невидимого." Я бросаю взгляд на МинХена, который как обычно листает учебник. Только сейчас его глаза пусты, и понятно, что он далеко отсюда. Я хочу привлечь его внимание, хочу, чтобы он посмотрел на меня и увидел то, что я чувствую, в моих глазах. Мне действительно стыдно за свой поступок, стыдно и боязно. Я испытываю неподдельный ужас от осознания того, что, возможно, больше не заговорю с ним, не увижу его улыбки и не проведу еще хоть минуту, слушая его. - Но ведь люди боятся темноты только из-за того, что ночью нет красок, то есть мир становится серым, мозг воспринимает только половину информации и сам придумывает для себя окружающее нас... - Я смотрю на студента, который сейчас говорит, и вспоминаю, что он знаток в биологии. - Вы совершенно правы. Но разве наш мозг и психика так далеки друг от друга? - Парень задумывается, а потом кивает. Я улыбаюсь ему, а сам краем глаза слежу за брюнетом, который даже не шелохнулся. Мне хочется запустить в него чем-нибудь, чтобы он наконец очнулся и посмотрел на меня. Мне тяжело дается его присутствие в аудитории. В голове постоянно вертятся сценарии моего извинения, и все они странные. - Мой отец сказал, что существует боязнь успеха, это так? - Сэм кусает колпачок от ручки. Я перевожу взгляд на него и молчу всего пять секунд. - Да, страх успеха тесно связан с застенчивостью и боязнью осуждения со стороны окружающих. Зараженный этим страхом человек уверен, что его достижения будут незаслуженно завышены окружающими, а затем, когда "ужасная правда" о том, что он неудачник, всплывет наружу, придут еще более горькие разочарования, отвержения и боль. - Сэм внимательно смотрит на меня, поэтому я продолжаю, - боязнь успеха может возникать и из-за мысли о том, что на данного человека после первого успеха возложат слишком большие надежды и он должен, но не сможет оправдать эти ожидания. Успех в таком случае видится человеку опасным, и он начинает его избегать, обрекая себя на унылое прозябание. Кто-то смеется, и я с удивлением отмечаю, что это МинХен. - У тебя нет подобного страха, Хван МинХен? Ни застенчивости? Ни страха окружающих? - Сэм роняет ручку, которая сначала падает на парту, катится по ней вниз и пикирует на пол. Я смотрю брюнету в глаза, которыми он пытается прожечь меня насквозь. Наше молчаливое сражение взглядами прерывает Сэм, который полез за ручкой, а когда стал выпрямляться ударился головой о парту. Он шипит от боли и водит рукой по голове в месте, где ударился. Я отвожу взгляд от МинХена и отпускаю студентов. В начале перемены, после того как я побывал у ректора, обсудив с ним результаты первой недели моей работы, я захожу в туалет. Когда я запираю за собой кабинку, в комнату заходит шумная компания. - Он точно странный. - Я узнаю голос Сэма, которому вновь отвечает Кевин: - Он всегда был странным. Ты ведь сам говорил это. - Ну, с тех пор он стал еще страннее. - Ты все еще хочешь устроить ему "темную"? - Да. Сегодня он подлил масла в огонь, когда захихикал и не стал отвечать на вопрос. Бесит меня. - Ну так побей его. - Я замираю. В прошлый раз Кевин показался мне разумным, когда остановил Сэма, но сегодня он был полной противоположностью. Вот что значит первое впечатление обманчиво. - Что? - Знаток литературы опешил от такого заявления. - Что слышал. Завтра физкультура. Могу помочь с местом. - Голоса замолкают, и я понимаю, что они вышли. Я собираюсь выйти из кабинки, когда слышу голос Льюиса: - И что? - Что значит что? - МинХен говорит это с такой злостью, что я даже дыхание задерживаю. - Я не понимаю из-за чего ты так страдаешь. Я бы на твоем месте радовался. Это же вза... - Замолчи! - Да успокойся ты. - Шум воды, а я прислоняюсь к стенке кабинки и медленно дышу. - Что насчет гонок? - М? А, это. Завтра в одиннадцать заезд для Квазаров. Ты будешь? - Скорее всего нет. - Ясно. - Повисает тишина. Я уже думаю, что они ушли, и хочу выйти. - А насчет поменять мнение ты подумай. Самому легче станет. - Заткнись. - МинХен смеется. Они выходят из туалета, а я из кабинки. Вечером мне звонит Алекс и спрашивает про гонки. Я соглашаюсь посмотреть их, в надежде, что МинХен все-таки появится там в качестве зрителя. Из-за стены уже второй день не раздается и нотки. Я чувствую легкую грусть и немного одиночество. Фотографии на полке заставляют вспомнить маму. Мне вновь хочется все ей рассказать и спросить совета, поэтому я ложусь на кровать, обнимаю подушку и начинаю шептать события последних дней, проливая горячие слезы от осознания, что это не мама. Я говорю по меньшей мере два часа, мое щеки уже сухие, а глаза красные и опухшие, голос становится все тише и тише, темп медленнее и медленнее. Я хочу спать, но я еще не все рассказал. Когда я дохожу до поцелуя с брюнетом и сегодняшней лекции, я еле могу заставить себя открыть глаза. Слова звучат через одно, остальное я проговариваю мысленно. Сильнее стискиваю подушку, зажав одеяло между ног, и перестаю говорить вслух, завершая свой монолог в голове. "Что мне делать, мам? Я ощущаю такую боль... из-за того, что он оттолкнул меня. Я хочу, чтобы он принял меня, чтобы был рядом, чтобы, как и я, люб... нет, чтобы чувствовал тоже самое. Чтобы он понял меня. И... даже если не примет, я хочу, чтобы он хотя бы не отворачивался от меня... Что мне делать, мамочка?" "Не спеши. Всему свое время. Неужели ты забыл, чему мы с отцом тебя учили? Никогда не сдавайся, дорогой." Голос матери обволакивает меня, будто ее руки. Я ощущаю такое тепло, с которым не сравниться тепло ни от одного одеяла или обогревателя. Даже нежные лучи солнца никогда не победят в борьбе с материнским теплом. Сквозь сон я слышу, как кто-то настойчиво трезвонит в мою дверь. Мне хочется громко послать своего гостя, но я спускаю ноги на пол и заставляю себя встать, краем глаза отмечая, что уже три часа дня. Дверной звонок все звонит и звонит. - Да иду я, иду! - Кричу я, чтобы эта трель уже прекратилась. Я проворачиваю ключ в замке, и мой гость снимает руку с дверного звонка. Я открываю дверь и натыкаюсь на черные глаза. Такие же черные как его волосы. Он стоит прямо передо мной, держа руки на боках и часто дыша. Мне кажется, что он долго бежал. Я удивленно смотрю на брюнета, пытаясь понять, сплю я или нет. Черные глаза смотрят на меня в упор. Я не знаю, что сказать и что сделать, как себя повести, и вообще, что происходит. МинХен откидывает волосы со лба, и я по губам читаю, как он говорит: "Прикоснись ко мне." Я не успеваю подумать, обработать поступившую информацию и принять решение, а мое тело уже действует само: я делаю шаг к нему навстречу, кладу ладони ему на шею, чтобы удержать рядом с собой, приближаю свое лицо к его и касаюсь его губ. Осторожно и трепетно. С замиранием сердца я жду момента, когда его начнет бить дрожь, и он оттолкнет меня. Но я с удивлением ощущаю тепло на своих руках, и когда открываю глаза, оказываюсь в плену больших глаз. Таких же черных как его волосы.
