Там, где нас нет

***

      На этой планете семь миллиардов людей, которых ты не встретил. Сто девяносто пять стран, которые ты не посетил. Но ты всё еще застрял в этом ничтожном городе, оказавшись Под давлением в принятии решения о своем будущем, когда едва ли знаешь, кем являешься. Ужасное неведение окутывает твой разум. Ты тонешь в глубины настолько нежеланного и омерзительного тебе общества.       В такие моменты ты понимаешь, что совсем одинок. Никто не спасет тебя, не протянет свою светлую ладонь в надежде вернуть тебя к жизни. Нет, только холодный ветер смеет тревожить твоё спокойствие. И ты настолько устал, что уже рад и этому, единственному гостю в твоей бессмысленной ветхой жизни.        Задавал ли ты себе такой вопрос: «Есть ли в мире тот, кто бы нуждался в моей поддержке»? Думаю, ответ на него, хоть ты и сам это отрицаешь — проще, чем кажется.        В твоих глазах уже давно не играют лучи счастья, присущие тебе ранее. Молодое тело, будто безжизненное, большую часть своей жизни проводит в «позе лёжа», не утруждая себя, даже на элементарные действия.        «Пока ты здесь сидишь, жизнь продолжает течь, не останавливаясь! » — внутренний голос пытается вновь и вновь докричаться до тебя, но все эти попытки тщетны. Ты стараешься пропустить зов совести мимо ушей, дабы не отвлекаться от своего обыденного занятия.       «Кто ты? Хоть это-то ты должен знать, разве нет?»  — Кто я, говоришь? …

***

       В отдаленном углу достаточно просторной комнаты, прижавшись головой к стене, тихо, еле-слышно прозвучал шепот. Голос от и до заполненный отчаянием, ненавистью, но, как ни странно, без сожаления. Да, он не жалеет себя за свою теперешнюю жизнь. Его губы растянулись в нервной ухмылке, порожденной собственным бессилием. Руками Он трет глаза, не желая выдавать вид своей беспомощности. Он еще верил, вдруг кто-то посетит его?       Посетит? Но ведь этот парень сам оттолкнул всех тех, кто мог и хотел хоть как-то ему помочь. Родители, друзья — всех их он посылал прочь с криками, не желая видеть их полные укора лица. Они раздражали его. «У него точно с головой не в порядке» — уходя, меж собой всегда шушукались тётки, которые с самого начала не очень то и хотели навещать племянничка. Все их попытки образумить подростка вызывали только больше ненависти с его стороны. Он и не жалеет об их уходе.       Но что теперь? Теперь, он живет совсем один, вдалеке ото всех, даже самых близких друзей. Его обитель — съемная квартирка, за которую он больше не сможет платить, не найдя подходящей подработки. Он совсем опустил свои руки. Ещё и эти жалобы соседей на неприятный запах так и сыплются на голову парня.  — Достало … Как же меня всё достало …       И вот, очередная бутылка с недопитым своим содержимым полетела из угла в соседнюю стену. Раздался звон стекла, даже он сейчас был приятнее всего окружающего. Как жаль, что она не разбилась, ведь если бы такое случилось, он бы мог пройтись по тому месту, редко всхлипывая и испытывая самое подходящее для него чувство — боль.        Жестоко вырывая из мира светлых грез и потайных уголков его больной фантазии, раздается брымчание ненавистного им сотового. Неохотно глянув на вибрирующий предмет, взгляд устремляется на имя потревожившего его человека.  — Слушаю. — сухая фраза, в которой читалось явное нежелание разговаривать с кем-либо и ненависть к окружающему его миру. Но не взяв трубку, его бы стал донимать писк самого устройства.  — Не думал, что ты ответишь, Юичиро, здравствуй. — Человек на другом конце провода был явно рад, что за столь долгое время, ему все-таки ответили. — Ещё не помер? — Колкая шуточка со стороны мужчины вызывала гнев Юичиро, это было заметно, и именно поэтому тот залился тихим смехом.  — Я так и знал, что не нужно было отвечать … — голос становился живее, правда, он наполнился неудержимой злобой ко всему живому. Казалось, будто Юи будет вот-вот готов сорваться с места и похоронить какой-нибудь предмет, мебель, стены … или, например, вошедшего, скрипнувшего дверью человека.  — Послушай меня, Юи, сейчас к тебе должен зайти человек. Не веди себя, как дитя малое и выслушай его. — только подросток хотел было возразить и накричать на него, как голос исчез, его теперь заменяли длинные прерывистые гудки.  — Чертов Глен, опять решил достать меня своей заботой. — оскал не спадал с его лица. Юичиро сжимал в руке свой сотовый, веня именно его за всё. Он будто бы уже забыл, в чём заключалась суть звонка.        Глен — единственный, кто еще не отвернулся от этого проблемного ребёнка. Только от него Юи мог услышать и слова поддержки, и огрызки ненависти, уже долгое время летающей в их сложных отношениях. Пусть он и ненавидел Глена, но жизнь без его вечных звонков казалась для Юичиро невозможной. Без него он бы точно уже валялся в какой-нибудь подворотне, не в силах найти себе еды или крышу над головой. Но, однако, кто же он для него? Ровным счетом — никто. Он просто друг семьи Амане, помогавший им, а в том числе и самому Юи, в трудное время. А сейчас, он с ним лишь по просьбе его матери. Она любила сына и хотела всего самого лучшего для него, но сама была не в силах помочь. Больше никогда не сможет. За это он ее и возненавидел. Обалдуй, не желавший принять помощь, давно забивший на учёбу и выпускные экзамены, до которых осталось меньше года. Как он вообще дошел до этого? Он и сам бы рад понять это.        Времени осталось совсем немного, Юи окончательно сопьётся, это случится сразу после выпуска из столь ненавистного им места, как школа. Хотя он уже довольно давно перестал посещать эти занятия, а его лучшим другом стала бутылка коньяка, на которую он тратил все присылаемые ему деньги, отдавая их старшим знакомым, в силу своего несовершеннолетнего возраста.        Жизнь давно потеряла свои краски, будто она — сплошные нескончаемые страницы дешевой манги. А его совесть, напоминающая о себе в самые отвратительные моменты — просто неблагодарный читатель.       Заглотнув из горла новую порцию опьяняющего напитка, Юичиро не замечает, как в его квартиру, и правда, вошли.  — Ну и бардак, что за лентяй здесь живет? — голос, чей обладатель поморщился, войдя в саму комнату, от ужасного зрелища, был сухой, без каких-либо эмоций, кроме как — отвращения.       В комнате было до жути душно, повсюду парило благовоние несвежего алкоголя. По всему её образу можно было сказать пару словечек о человеке, проживающем тут. Освещение отсутствовало, лишь ничтожные лучи осеннего солнца пытались изредка пробраться сквозь старые шторы. Из-за всего этого, в комнате создавалась весьма противная атмосфера, всё казалось противно-желтого оттенка.        В углу, как и прежде, сидел подросток, всем своим видом заявляющий, что не желает никого видеть, а уж тем более разговаривать. Его ядовито-зеленые глаза впивались в аккуратно одетого гостя. Это не могло не раздражать, но тот решил, не проявлять недовольства, опираясь на свои прекрасные манеры.        Им было нечего говорить друг другу, и не только потому что они не были знакомы — это лишь формальность.       Гость стоял в дверях и ждал, когда на его приход, наконец, хоть как-то отреагируют. Но Юичиро это не волновало — как пришел, так и уйдет. Глен не раз приглашал к нему кого-то, дабы они пробовали вернуть его стимул к жизни, веру в себя и свои силы. Обычно это были различные психологи, но они не могли не раздражать Юи одним своим присутствием.        Сегодняшний же «мозгоправ» — так Юичиро называл их, был не из тех, кому нравилась подобная обстановка, потому, не взирая на все так же следившего за ним подростка, он продвинулся вдоль комнаты к окну. Дойдя до своей цели, тот легким движением руки отмахнул прочь те старые, ветхлые шторы и прильнул к подоконнику, смотря на ничем не примечательный, открывшийся его взору вид.  — Я Шиндо Микаэла, — начал гость, щелкнув щеколду и, приоткрыв окно. — Ты же не против? Этот запах невыносим для меня.  — Проваливай. — ясно выразился Юи, наконец, отведя взгляд от самодовольного пришедшего.  — Почему ты так живешь? — проигнорировав «просьбу» юноши, Микаэль разворачивается спиной к окну, оперевшись о всё тот же холодный белый подоконник.  — Я не обязан тебе отвечать, это лично моё дело. — он даже не скрывал свое отвращение к собеседнику, продолжая настоятельно просить выйти.  — А ты не думал, что таким поведением ты причиняешь боль своему окружению? — на его лицо натянулась добрая улыбка. Он старался не показывать насколько ему омерзительно присутствовать здесь.  — Не тебе меня судить, умолкни и уходи. — Юи не собирался повышать голос, ему было, откровенно говоря, просто лень это делать. Он желал мирно сидеть в этом углу по левую сторону от окна и тихо глотать капли расслабляющего содержимого бутылок, стоящих рядом с ним.  — Уже лучше. — все больше и больше он начинал улыбаться, тем самым, раздражая подростка.       Юи решил окончить этот утомительный длинный разговор и замолчал, не переспрашивая, что тот имел в виду.       Шиндо не был таким, как остальные навещавшие Амане: он не произносил лишних слов, как это делает большинство, он не торопился делать какие-то выводы по поводу него, он был размеренным, точно знал, что ответить и как реагировать на ту или иную фразу. Одним словом — мастер своего дела.        Слабый прохладный ветер тихонько колышет светлые пряди, дуя прямо в затылок. Микаэль не двигается, он чувствует, как рой мурашек шустро пробежался по его телу. Приятная дрожь разошлась следом.        Его спокойствие порождало гневную реакцию Юичиро. Как он посмел так спокойно стоять в его доме и говорить что-то о его жизни? У него нет на это права.        Парень, окутанный яркостью, быстро слетает со своего излюбленного места и замахивается кулаком на смотрящего в потолок гостя. Он хотел вложить в этот удар все свои чувства по отношению ко всем людям на земле, ведь прежде он боялся поднять руку на кого-либо. Почему же именно Микаэлу он не побоялся обидеть? Чем же он такой «особенный»?       Плавное движение руки блокирует удар и скручивает руку, заставляя Юичиро зажмурится от резкого неприятного ощущения. Дрожь пробежалась по всему телу, а ярость только усилилась. Там же начал зарождался страх к этому человеку, к человеку, пришедшему помочь.  — Ну и ну. — холодно бросает властный взгляд Мика. Он плавно опускал Юи на пол, заставляя того лишь жалобно кряхтеть. Не сказать, что он прямо испугался, ведь на его лице до сих пор была видна ненависть.  — Ублюдок, отвали уже от меня! — не расслабляя хватку, готовясь сразу же нанести повторный удар, выкрикивает Амане.  — Сам же первый полез. — подхватив второй рукой, Микаэль сажает того на колени, присаживаясь рядом на корточках.  — Разве твоя работа не образумить меня? — разъяренный взгляд зеленых глаз с упреком посмотрел на сидящего перед ним.  — А разве ты должен драться? — лицо становится проще, оно уже не обвиняет в покушении юношу, оно просто изучает его.        Снова та тишина. Юичиро смотрит уже на раскиданные бутылки, горло пересохло, хочется сделать глоток, еще один. Но он прекрасно понимает, что ему этого не позволят. Остается просто сидеть и ждать.        В это мгновение мир будто покинули все звуки, и эти двое остались совсем одни, наедине с давящей атмосферой затхлой комнаты. Говорить и правда больше нечего, как и делать. Так и закончится их знакомство? Неужели Юичиро ошибся, и Микаэль такой же как и все остальные? Он просто уйдет, сказав что Юи слишком сложный ребенок, который сам себе гробит жизнь? Но почему его это так волнует? Разве не он совсем недавно так старался прогнать его? Слишком много вопросов в одной, ничего не смыслящей голове.        Юичиро водил взглядом по стенам, по потолку, полу, но не смотрел на того, кто сейчас, в голове, будто обдумывает дальнейшие действия. Странно. В начале он казался для Юи продуманным человеком, тем, кто знает как действовать в той или иной ситуации. Неужто он и здесь ошибся?       Вдруг Микаэль встал, его лицо не выражало ничего. Может нам просто надо так думать и это всё его очередная уловка ради собственной работы?  — Завтра я зайду снова. — всё что проронил Шиндо, прежде чем обойти Юичиро и направиться к выходу, к долгожданному свежему воздуху и, пока еще теплым солнечным лучам. — Советую подготовится, от этого будет зависеть твое будущее.        Он ушел оставив Амане наедине со своими червяками в голове. Его будущее уже предрешено, Мике не подвластно время. Своим нахальным и в то же время простым характером он всё больше начинал раздражать Юи, он не желал его больше видеть, а уж тем более специально готовиться к его визиту. В тот самый момент он вспомнил глена.  — Опять кого-то Мне навязал… Как же я вас всех ненавижу.        Оставшись в одиночестве, он, наконец, может открыть новую бутыль с желанным напитком и осушить им свою жаждущею глотку.       «Опять ты не думаешь о последствиях, ну что ты за человек?» — немой голос эхом раздается внутри. Ему хочется от него избавиться, но это нечто не отпускает его.        Струя стекает по подбородку, медленно перекатываясь к шее. Тело само откидывается назад и погружается в тихий сон. Да, ему пора успокоиться.